Никогда не сдавайся

Скрыть собственное состояние от Джанель оказалось непросто. Потом пахло, наверно, за километр — не мог Рик вернуться в душ, где на поверхности ванны засохли кровавые разводы, только руки отмыл в кухонной раковине и сразу поехал домой. Состояние объяснил неожиданным приступом, и ведь не соврал почти, хотя и чувствовал, что опять скуп на слова и эмоции. Но Джанель не задавала лишних вопросов, она вообще редко злилась и тем более не допытывалась, а Рик сам ничего не рассказывал. И из-за этого, в частности, чувствовал себя по-настоящему паршиво. Странной они были парой, так сказал бы любой, кто бы рискнул понаблюдать за ними неделю-другую. Без откровений и признаний, но с заботой, с ласками и вроде как спокойной семейной жизнью. Но что-то было иначе… Может, поэтому их отношения Рику казались очень хрупкими. Но как теперь он мог рассказать ей о том, что так долго играло с его совестью в салки? Надо было решать проблемы по мере их поступления, а не создавать новые. Вот и молчал. Забросил ампулы с эломином на полку к прочим лекарствам, одежду — в стирку, себя — в ванную. Едва не уснул там, так и стоя, упершись двумя руками в плитку. С большим трудом заставил себя отключить воду, вытереться и надеть нижнее белье. В зеркало даже не смотрел, вышел в коридор с растрепанными волосами, торчащими ветвистыми рогами, и прижал к груди руки: в ванной воздух был точно теплее на пару градусов. Джанель лежала на кровати с бумажной книгой в руках. Дочитывала. На глаз оставалось не больше десяти страниц. Но, когда в комнату зашел Рик, быстро отложила книгу, наверно, даже не дочитав абзац. Улыбнулась и откинула другой край одеяла. И он уже в который раз убедился, каким приятным может быть массаж. Ее пальчики расчесывали отросшие волосы и сразу же закручивали, легко массировали кожу головы, опускались к вискам. Если бы Рик был котом, мурлыкал бы уже на первой минуте. А так только наслаждался, пока представилась возможность, и постепенно начинал чувствовать, как реальность перестает выворачивать наизнанку. Так и уснул, пусть и не в самом удобном положении, буквально через несколько минут. Проснулся уже с будильником. Что странно, даже выспаться умудрился за шесть часов, но на всякий случай добавил в кофе несколько капель энергетика. Как оказалось, не зря: в офисе потрепали нервы на славу. В основном, ответственные за работы в средней городской полосе, где планировалось отстроить несколько кварталов. Вся загвоздка заключалась в следующем: с выплатами средней зарплаты рабочим или лизинговыми платежами по полностью автоматизированной на начальном этапе строительства аппаратуре цены на жилье для нуждающихся поднимались в два с половиной раза. А Рик был категорически против использовать бесплатную рабочую силу, то есть военнопленных. Даже сам не сумел объяснить свое решение хоть как, кроме слов «это неправильно». Вот и цапался весь день то с Маркусом, то с помощниками, то с финансовым отделом. Об остальном даже подумать времени не было. Что бы ни происходило в его жизни, но работу никто не отменял. Так что к обеду, когда должен был очнуться парень, Рик даже близко не успевал освободиться. Закрылся на сорокаминутный перерыв в кабинете, откинулся на спинку и, держась руками за край стола, несколько раз покрутился. Ни проблемы не закончились, ни день, а вот Рик уже закончился. Но собрался, подключился к общему управлению коттеджем и просто проговорил все необходимое. Следом вывел на экран видеокамеру гостевой комнаты, чтобы удостовериться. Да, медбот вколол парню еще восьмичасовую дозу. Затем Рик мельком глянул на сообщения: Дэвил из розыскного так и не ответил. Оставалось только ждать. Но весь перерыв Рик отдыхать не планировал, хоть и хотел. Сделать все за сегодня нужно было четко, быстро и грамотно, чтобы выкроить свободное время на оставшийся выходной. После придумать для Джанель легенду (ох, как сильно он себя за это ненавидел!) и за двадцать четыре часа свободного времени воскресенья всего лишь вернуть в человека жизнь. Как вкрутить лампочку… силой мысли.

***

Лгать не пришлось. Почти. Джанель позвонила сама во второй половине дня с извинениями за то, что пришлось взять на себя лишнюю смену. А Рик аккуратно сообщил, что возможно выйдет завтра на работу. И после короткого обмена извинениями вроде бы стало чуть легче. Хотя выходной, Рик даже не сомневался, обещал стать очень насыщенным. Как бы ни было, к черту Риком были отправлены и Усталость, и Сомнения. Досомневался уже. Теперь пора действовать, а в своем решении помочь Рик был твердо уверен. И когда забирался в салон авто, и когда выбирал маршрут до коттеджа, и когда от липкого ощущения неуверенности постукивал костяшками по приборной панели. Только у входа, перед тремя ступеньками, затормозил. Но не потому, что боялся начать и ошибиться. Повернулся в сторону поля, над которым сгорало закатное солнце, и залюбовался. В машине-то даже по сторонам не смотрел, думал. И вот тогда только, взглянув на часы — до пробуждения парня оставалось не больше пяти минут, — поспешил подняться. Оборудование не жужжало, собралось на автомате после истечения периода таймера. Осталось только подключить для уборки медбота, но это можно было сделать и потом. Рик уверенно, по-хозяйски шагнул вперед. Парень лежал на боку, хмурился во сне, руку одну завернул в одеяло так, что ноги оказались голыми. Только браслет, черный, грубый, стягивал кожу. И Рик задумался, что Стив сказал своим коллегам: не могли же они и вправду ничего не заметить. Но в подробности не вдавался, перевел на счет своего знакомого почти пятьдесят тысяч и был более чем благодарен. Рик пообещал себе быть твердым, ведь не девка же была перед ним — парень. Так что по-быстрому заскочил на кухню за водой для себя и для скрытной личности с суицидальными наклонностями. Когда вернулся, парень уже начал ворочаться. Но открыл глаза не сразу, все что-то стонал, комкая под собой простынь. Рик терпеливо стоял рядом, но не так близко, чтобы слишком не пугать. Хотя действовать приготовился решительно. Отпил из своего стакана воды, причмокнул, и в этот момент парень окончательно проснулся. Повернул голову влево, туда, где стоял Рик, и подпрыгнул. Но не от страха даже, а так, будто просто на авто по кочке проехал. И уже успел закрыться ото всех и вся. — Очнулся, значит… — Рик намеренно начал грубо, громко поставил один стакан на тумбочку и осушил второй. — И о чем ты думал? Каким местом? А? — он качнул головой и наклонился к парню, опустив правую руку на поверхность тумбочки. — Дурак дураком… Не надоело быть подростком? И не ценить то, что имеешь… — У меня ничего нет, — парень резко повернулся, присел, не отрывая от удивленного Рика взгляда. И ответ каким-то едким даже получился, словно парень перешел ту черту, за которой уже можно было ничего не бояться. Но Рик не мешкал. — Ошибаешься. В твоей жизни… — Это не жизнь! — парень перебил, вытянулся и сжал над одеялом руки. — Она ничего не стоит. И я не хочу больше… Не позволив парню договорить, Рик двинулся вперед и сдернул его с кровати, держа за оба запястья. Поставил на ноги, встал сзади и, пока тот не сообразил еще, что можно бы начать сопротивляться, вытолкал на улицу. Парень споткнулся о порог, но не упал: вцепился в перила, как в единственную опору, и наклонился, переводя дыхание. Но Рик не дал времени прийти в себя. Как и хотел, отвесил подзатыльник и, сильно вцепившись в предплечье, указал рукой в сторону запада. — Посмотри. Посмотри! Вот, чем с тобой делится жизнь. Каким бы ни было твое прошлое, будущее здесь. Вот оно. Вокруг. Даже в самый паршивый день небо все равно будет у тебя над головой. Оно никогда не исчезнет. Всегда будет то, что никто не сможет отнять. Пусть посадят хоть в камеру без окон, даже этого слишком мало, чтобы заставить забыть. Мир, тот, который ты хранишь, он внутри тебя. Закрой глаза и увидишь его где угодно. Но только пока бьется сердце. Ты должен быть готов перетерпеть все, чтобы мечты о родном и близком стали реальностью. Все можно исправить. Только верить надо. А ты забыл, я знаю, что забыл, как это. Но это не повод резать вены. Не один ты такой, слышишь? Не бывает в этом гребаном мире так, чтобы все за так жили долго и счастливо. И у тебя ничего не будет, если не станешь за себя бороться. Хватит искать оправданий, хватит копаться в прошлом и жалеть себя, живи дальше. Я прошу тебя, слышишь?! Живи. Рик отдернул руку, но не отошел. Ждал, когда парень что-нибудь ответит. Но тот не шевелился, смотрел вперед и — даже со стороны так непривычно свободно — вдыхал полной грудью теплый летний воздух. Дрожал, нервно царапая ногтями деревянную поверхность. Но Рик чувствовал, он начинал видеть. А залюбоваться было чем. Солнце расписало небо ярко-оранжевым, подсветив бесконечно-огромные сине-розовые облака, разнобокие и наслаивающиеся друг на друга. Высокая зеленая трава вокруг коттеджа окрасилась в те же теплые, родные тона и тихо-тихо шелестела. Даже асфальт, обычно серый, наполовину прорезанный тенями от низкорослого кустарника, потемнел до невозможного карминового. Да, ради такой красоты действительно стоило жить. Никто и никогда не сможет ее отнять. Рик по себе знал и до сих пор не мог поверить, какой умиротворяющей может быть природа. Не искусственные заповедники или городские оранжереи — обычное поле, окаймленное высоким сосновым лесом, и исчерченный сотнями оттенков небосвод, который в полисе не разглядишь за плотной пеленой смога. Здесь, именно здесь можно было по-настоящему почувствовать себя свободным. Солнце скользило по скуле Рика, дразнило своим теплом, но он не поворачивался в его сторону. Стоял, опустив руки по швам, и не отрывал взгляда от парня. А тот как будто не верил в происходящее. Чуть приоткрывал рот, как выброшенная на берег рыба, и пытался словно впитать в себя все, что видел и чувствовал. На лице больше не было маски. Ни недоверия, ни скептицизма. Парень просто стоял, чуть покачиваясь, словно в такт музыке, и, странно улыбаясь, смотрел на закат. Смотрел долго, пока по левой щеке не потекла слеза. И улыбался уже через силу, сжимая кулаки. Задрал голову и зажмурился, закусив губу. Белесые брови поползли к переносице. Парень громко втянул ртом воздух и неровно выдохнул. Но Рик не отступил. — Я знаю, что это сложно. Не иметь права принимать решения и знать, что сейчас никому ничего не можешь противопоставить. Все время бояться и заставлять себя ни на что не надеяться, чтобы больше не было больно. Но жизнь не бывает легкой, поверь. Я знаю. И никто тебе не скажет, когда она — такая, какая есть — закончится. Завтра, сегодня, сейчас. Вопреки всему и назло всем, кто пытается задеть за живое, нужно жить. Видеть, слышать, чувствовать все, что напоминает о том, кто мы такие… не для других, а для нас самих. Пока есть время, понимаешь? Мир жесток, да, несправедлив — без оправданий. И жизнь коротка, но даже так можно создать свой кусочек рая на земле, если ты действительно захочешь за него бороться. В горле уже успело пересохнуть, но Рик этого не чувствовал, говоря от чистого сердца. Вспоминая себя несколько лет назад, когда жизнь казалась невыносимой, а мечты — глупыми и недостижимыми. А когда договорил, провел ладонями по вспотевшему лицу и улыбнулся. Слова дались нелегко, он бы никогда не назвал себя болтливым или тем более красноречивым, но сейчас понял: сказал все, что было необходимо. Не соврал, не приукрасил, и парень понял. Не сразу, но обернулся, недолго смотрел на доски под ногами, а потом, чуть дернув плечами, поднял глаза. И больше не опускал. Смотрел долго, и Рик видел, что он его услышал, хотя и трудно было. Глаза — уже не серые даже, а почти черные — живыми стали. Смотрел так, будто решался довериться, и не моргал. Приоткрыл губы и, не говоря ни слова, медленно кивнул. Потом еще раз, уже быстрее. И заулыбался, хотя глаза опять стали влажными. — Н-наверно… да... Да, — прошептал тихо-тихо, едва шевеля губами, а Рик в ответ сам глаза опустил на секунду, кивнул и пожал плечами. Рад был, что помог. Если действительно помог посмотреть на все иначе, ведь боялся, что не сможет достучаться. Но по глазам парня видел: получилось. Мало, конечно, было одного разговора, чтобы стереть из памяти девять лет совсем не райской жизни, но Рим ведь тоже не один день строился. А время было, и Рик был в состоянии помочь, защитить. Спасти. Давно уже понял, что не сможет по-другому. Задумался, быстро оглядел парня: шорты и серая футболка, босые ноги. Вернулся в холл, вытащил легкие кроссовки и поставил перед ним. С размером, как оказалось, почти угадал. — Пойдем… прогуляемся, — не дожидаясь ответа, Рик развернулся и спустился с крыльца. Знал, что парень пойдет следом, и не ошибся. Перед ужином самое время было нагулять аппетит.               А тем временем на экране оставленного в авто мобильного телефона один за другим загорались сообщения от Дэвила.