Никогда не сдавайся

И Мейер обернулся — совершенно неожиданно, без причины — как будто точно знал, кого увидит. Рик оторопел, припечатавшись к спинке стула. Взгляд Мейера показался совсем невинным. Брови чуть приподняты, словно в удивлении, сыгранном безупречно. А потом… потом он улыбнулся, демонстрируя превосходство, и перевел взгляд на Арона. На тонких губах появилась издевательская ухмылка. Арон не выдержал первым. Резко подскочил, ударившись о стол (ножки которого, благо, были привинчены к полу), чего даже не заметил. Загремела посуда, одна тарелка глухо упала на пол, и Рик почувствовал, как их прожигают заинтересованные взгляды. В последний момент схватил Арона за руку и рывком посадил обратно. — Тихо! Арон! Стой! — другую руку опустил на его плечо, пытаясь удержать. Но боялся, что ему не удастся этого сделать. Арон не слушал, не смотрел в его сторону, только на Мейера, спокойно сложившего на груди руки в ожидании шоу. — Ублюдок… — прошипел сквозь стиснутые зубы и предпринял последнюю попытку рвануть. — Держи его покрепче! — театрально прикрикнул Мейер, приложив сцепленные в лодочку руки ко рту, и Арон опять повелся на провокацию. — Вспомни, — Рик тряхнул Арона за плечи, что далось нелегко. Самому хотелось подняться и в кровь разбить руки, лишь бы содрать с лица это выражение. Вместе с кожей, с мясом. Нервами… Но это ничего бы не изменило, и, к счастью, Рик вовремя это понял. — О чем мы с тобой говорили. Арон! Он вдыхал все глубже, все дольше задерживал дыхание: пытался остановиться. Мейер терпеливо ждал, с плохо скрытым презрением осматривая зал. И очень скоро немногочисленные посетители ресторана потеряли к происходящему интерес. Тишина в зале сменилась гулом прерванных разговоров. Оркестр начал новую композицию. И это равнодушие тоже било по сердцу. Но еще больнее было бы видеть осуждение в глазах присутствующих — а Рик бы увидел, — если бы Мейер решил добить его самообладание и обрисовать особо любопытным всю ситуацию. Но он не стал. Истинное милосердие. Рик прикрыл глаза, чуть склонил голову, все еще не ослабляя хватку. Арон дрожал. И Рик на физическом уровне ощущал его злость. Но нельзя было поддаваться. Не сейчас. — Успокоитесь, и прошу, — Мейер поднял руку с двумя оттопыренными пальцами и медленно указал ими на два свободных стула. Тут же, не дожидаясь ответа, развернулся и как ни в чем не бывало принялся за десерт. На секунду Рик столкнулся с растерянным взглядом Питера, будто впервые потерявшего контроль над ситуацией. И был удивлен: в его глазах тоже проскользнула брезгливость с оттенком ненависти. Не самый, как оказалось, закаленный юрист. И это было хорошо. Ледяных масок и вокруг в достатке. — Если он скажет хоть слово, я… — Арон не договорил, сдернул с плеча руку Рика и поднялся, сдвинув с края тарелку. Рик пошел следом. — Право, даже не думал, что когда-нибудь тебя увижу, — дружелюбно и в то же время едко высказался Мейер, наблюдая за новыми собеседниками. В первую очередь, за Ароном. — Как выбрался с шахт? Он помог? — Это не имеет значения, — жестко вмешался Рик. — Ты помогаешь нам, мы — тебе, — и не смог держаться заранее намеченного вежливого тона. Не смог ни физически, ни морально: слишком много приходило глушить эмоций. — Эн-нет. Все не так просто. — Что здесь сложного? — А вы не волнуйтесь так, мистер?.. — Котт. Аларик Котт, — сквозь стиснутые зубы прорычал Рик. — Знакомая фамилия. — Чего ты хочешь? Мейер улыбнулся, откинулся на спинку кресла и перевел взгляд вправо — на Арона. — Как насчет одной ночи? — ухмыльнулся, и Питер едва-едва успел удержать Арона. — Ну, а что? — улыбка исчезла. — Твоя блядская жизнь стоит того, чтобы забыть о мести? — Мейер медлил, оценивающе разглядывая собеседника. — Я хочу услышать ответ. Только это, — наклонился ближе, уперев локти в столешницу. И Рик никак не мог подобрать нужной характеристики его выражению лица. Там ни издевки, ни, тем более, сочувствия не было. Ничего знакомого и простого. Но, возможно, что-то, близкое к разочарованию. — Ты правда готов все забыть? — Я. Никогда. Не забуду, — прошипел Арон, сжимая кулаки. Бросая вызов, на который Мейер мог однозначно и беспроигрышно для себя ответить. Но, казалось, ответом он остался доволен. — Я согласен, — расслабился, тряхнул руками, словно те затекли, и кивнул Питеру. Съел последний кусочек пирога, протер салфеткой чистые губы и сложил столовые приборы крест-накрест на пустую тарелку. И после уже, перед тем как подняться, совершенно серьезно и уверенно произнес: — А потом мы с тобой сыграем. В последний раз.

***

Арон молчал всю дорогу. Никого не слышал и ни на что не реагировал. Рик не мешал, лишь бы не добавлять масла в огонь. Даже управление взял на себя — пусть так и было медленнее, — чтобы хоть так на что-то отвлечься. Неотвратимое «сыграем» вертелось в голове сотнями оттенков. И Рик боялся. Так же, как дети, оказавшись вдали от дома и знакомых людей, боятся странного незнакомца в черном потрепанном пальто. И чувствуют себя такими маленькими и беззащитными, сравнивая с нависшей, как туча, фигурой. А Мейер точно знал себе цену. В этот раз Рик не хотел оставаться в коттедже. Знал, что Арону нужно выпустить пар, а говорить о неосуществимом сейчас возмездии толку не было. Хотя хорошенько за время дороги взвесив все риски, он подбирал варианты, как можно было бы его осуществить. Подставить, заказать… Рик мог бы перечислить много глаголов, поясняющих его основное после встречи желание. Но не спешил: в приоритете было получение Ароном статуса вольного. И вот тогда уже можно было сыграть по-настоящему. Сыграть ва-банк. А это требовало слишком много силы и выдержки, которых сейчас попросту неоткуда было брать. — Когда все закончится, я помогу… с ним, — Рик поймал Арона за руку, поворачивая к себе. Под их ногами противно скрипнул деревянный настил веранды. — Знаю, о чем ты думаешь. Но не сейчас. Слышишь? Арон вырвался. Дернулся назад и прищурился так, что на лбу собрались складки. — Почему нет?! — Его жизнь не стоит твоей, — Рику не нужно было время, чтобы подумать над ответом. Он знал цену жизни. Ее ценность, ее исключительность. Только непонятный страх мешал собраться и подобрать нужные слова. — Подумай, Ник бы не… — Не говори, чего он хотел бы. Я давно должен был сделать хоть что-то, а я сломался… Как кукла, сломался, — его взгляд до сих пор оставался отстраненным. Даже когда по щеке потекла одинокая слеза. Арон опустил голову на плечо, вдохнул, жмурясь, и царапнул правой рукой свое предплечье. — Ты говоришь, нужно подождать? А что потом?! — Арон почти закричал, вцепившись руками в волосы. Глаза заблестели в лучах теплого закатного солнца. — Ради чего мне жить?! Один. Лишний. Никому не нужный пр… — Ты мне нужен! — Рик не выдержал, сорвался на крик и, сморгнув так не вовремя подступившие слезы, резко прильнул к его губам. С горечью, с отчаянием. С настоящей необузданной страстью, так долго удерживаемой на короткой цепи. С надеждой, столько времени прячущейся за обыденным ходом вещей. И Арон ответил. Тяжело дыша, обхватил руками шею Рика, с шумом втянул воздух и ответил. Как будто в последний раз, как будто мир начал обратный отсчет. Пытаясь успеть: почувствовать тепло и трепет, сводящий с ума огонь, загоревшийся в грудной клетке. Впился в губы, теряя контроль, захватывая целиком и полностью, ломая привычный ритм дыхания. Рик всем телом чувствовал дрожь и жар. Воздуха становилось меньше и меньше. Казалось, даже гравитация сейчас меняла свои законы. Нет, важно не это. Важны его пальцы, обжигающе-ледяные, дрожащие, зарывшиеся в волосы. Губы… горячие и жадные. И дыхание, от которого по спине раз за разом бежали мурашки. — Ради меня… — с трудом оторвался и едва различимо прошептал одними губами Рик. Опустил ладони на скулы Арона, проведя большими пальцами по кончикам ресниц. — Слышишь? Он только кивнул. Веря. Доверяя. Медленно опуская ладони на руки Рика. И на одно короткое мгновение он увидел образ. Вспышку даже, тут же исчезнувшую в омуте неотрывно смотрящих на него глаз. Но не забытую. Орел — гордый, сильный, свободный — наконец расправил свои гигантские крылья.