Никогда не сдавайся

Что-то большее, чем страх или шок. Намного большее. Сотни вспышек воображения, как только на том конце провода ответил тихий, мрачный голос Стива. — Джанель в реанимации. Рик не помнил, с каким трудом пробирался сквозь толпу. Не думал, что оставил Арона одного. Там. Без настоящей поддержки. Мыслями он уже садился в машину и, выжимая максимальную мощность, мчался в сторону первой городской. Стив не дожидался ответа. Сбросил, оставив Рика наедине с короткими гудками. «Боже, пожалуйста. Я никогда не верил, но сейчас…» — твердил про себя Рик, едва шевеля губами и перепрыгивая через ступени. Десятисекундная тишина без движения в кабине лифта показалась вечностью. Сердце так гулко считало удары. Уже не в груди: опустилось ниже и все продолжало и продолжало опускаться. В авто Рик с трудом набрал Стива, моля, чтобы тот ответил и избавил его от этого едкого животного страха. Слишком жестокое наказание за его ложь. Но Стив сбросил. — Я еду… я уже еду, — стоявшие в глазах слезы потекли по щекам. «Рано, — пронеслась мысль, — ты еще ничего не знаешь. Может быть, это… из-за тебя!» — ворвался в сознание еще один голос. «Она не могла сделать что-то с собой… не могла, — упорно продолжал убеждать себя Рик. И все меньше верил. Руки сами потянулись к лицу: — Нет-нет-нет!». — Ответь, твою мать! — закричал, не в силах совладать с собой от мертвого бесполого голоса. — Оставьте сообщение после… — Ну, пожалуйста… пожалуйста! Не сейчас. Не надо! — со всей силы Рик ударил раскрытой ладонью по рулю. Если бы машина мчалась не на автопилоте, такая скорость убила бы сразу. В считанные мгновения после съезда в Никуда. — Никогда не прощу себе… Одна мысль крутилась у него в голове: не успеет. Двести в час, триста… Все равно не успеет. Не успеет, прикоснувшись к ее руке, почувствовать тепло. И увидеть в ее глазах прощение.

***

Рик вбежал в больницу. Даже не заметив, как сбил с ног двух держащихся за руки человек. Поскользнулся на коридорном повороте, лишь в последний момент ухватившись за стенной светильник. Страх разрастался в груди раковой опухолью. Так быстро, что для сопротивления было уже слишком поздно. — Г… де?.. Девушка! — Рик метнулся к регистрационной стойке, намертво цепляясь вспотевшими заледеневшими пальцами в ее пластиковую поверхность. — Девушка? Джанель Котт… Локсли. Джанель Локсли, — дыхание перехватывало, горло стянула бечевка, а сердце… — Где она? Что… что случилось? — а сердце танцевало канкан, разрывая с каждым ударом часто вздымающуюся грудь. Девушка устало подняла глаза, накрашенные, обрамленные кварцевыми наращенными ресницами. Пустые. — Она в операционной. — Мне надо к ней… — Рик едва ли понял смысл услышанного, даже не чувствуя явно нетерпеливый тон. Порывался сделать хоть что-нибудь. Лишь бы только не чувствовать свою никчемность и беспомощность. Она же была где-то рядом. Так близко. — Прошу вас… — медсестра что-то говорила, но Рик видел лишь то, как отвратно-медленно шевелились ее намазанные ярко-красной помадой губы. — Что… Что произошло? — Кем вы ей приходитесь? — вместо ответа холодно и совершенно спокойно спросила сотрудница. Ни капли участия в глазах, фальшивая учтивая улыбка, прописанная в договоре. Как у машины. Но почему-то здесь еще до сих пор работали люди. Наверно, в попытке создать иллюзию человечности. Рик расплывчато видел только ее губы, едва фокусируясь на одной точке, чувствуя невыносимую качку после такого бега. — Я ее муж. Пожалуйста… — Бывший муж, — прозвучал знакомый, но такой чужой и отстраненный голос. Рик вздрогнул и обернулся, напоровшись на острый сдержанный взгляд сидящего на диване Стива. Его друг — наверно, теперь уже бывший — выглядел почти спокойно. Если бы не руки. Трясущиеся и сминающие листы раскрытого на первой странице журнала. И — то ли от этого взгляда, то ли от вида дрожащих рук профессионального хирурга с десятилетним стажем и стальными нервами — Рик почувствовал, как по венам расползлась застилающая все живое и реальное слабость. На негнущихся ногах он дошел до соседнего дивана и очень медленно опустился на сидение. Будто ожидал удара током. Удара не было. На полминуты Рик потерял способность говорить. Оперся локтями о колени и положил голову на сложенные кисти рук. Дыхание приходило в норму. — Что случилось? — прохрипел, давя накатившую икоту. Стив не ответил. Уже не смотрел в его сторону — куда-то вперед, где была лишь абсолютно белая стена. — Стив… — Она упала с лестницы, — ответил резко и грубо, нервно оторвав руки от журнала, чтобы секундой позже вцепиться в лежащую на коленях куртку. Слишком узкую в плечах и короткую для мужчины. Куртку Джанель. На секунду — всего на одну секунду — Рик почувствовал сильнейший укол ревности. Раскаленной иглой по оголенным нервам. — Когда меня не было дома. Но я успел. Рик ничего не ответил, запрятал возникшее чувство как можно глубже. И кивнул, забыв, что собеседник так и не посмотрел в его сторону. — Ты звонил ее отцу? — Уже едет. Как же много было вопросов, крутящихся в голове. Но Рик не задал больше ни одного: не имел права и знал это. Оставалось только хранить молчание. И ждать. И все-таки через полчаса абсолютно немого ожидания Рик не выдержал. — Ты ненавидишь мен… — Это из-за тебя, — прервал Стив, наконец повернув голову в его сторону. С вызовом. — Если бы ты рассказал об этом сразу же, а не через… неделю, Рик? Или больше? — А он смотрел и не верил, что до недавнего времени еще друг мог так сильно измениться. — Я не думал, что все так будет. — А как ты думал? — напирал Стив, сверля его глазами. — Где ты нашел этого парня? — взглядом на секунду указал на стенную плазму, транслирующую политические новости прошедшего уикенда. — Новости ведь врут, так? Рик сжал губы, сглотнул. Не ответил. И только сейчас вспомнил, что оставил Арона одного в той толпе бюрократов и зевак. И весь запал исчез разом. Внутренности противно сжались, как от резкого похолодания, и позвоночник прошила тупая боль. Рик как-то совсем рассеянно повернулся в сторону трансляции. Так же быстро появилась и исчезла мысль о только-только прошедшем недельном трауре в память об уничтожении водородной бомбой Северной Кореи. Телевизионные программы даже теперь, после двадцати лет, укрывали за ежегодными словами сочувствия личную выгоду. Увеличение рейтингов за смакованием ошибок неугодных Соединенных Штатов… Что-то никогда не изменится: кто-то до нас всегда в чем-то виноват. Или во всем. Так удобно. «А что будет, если включить основной канал?» — Рик отвел взгляд. Увидит ли он его? И что он увидит? Если Арон не выдержит нажима, если не сработает антидот, если Мейер скажет что-то лишнее… «Если-если-если…». От потока мыслей становилось физически больно. — Рик! Страхи оборвались окриком. Оглушительным, будто у самых ног разорвался снаряд. Рик дернулся, но не сразу понял, что неотрывно продолжает смотреть на плечо Стива. Или сквозь него. И заморгал, тесня обжигающую глазные яблоки боль. — Рик. — В борделе… — не смог: сдался. Ответил хрипло, опустив потяжелевшие плечи. Стив сжал кулаки, и на мгновение Рик поверил, что ударит. Но сейчас сдержался, буркнул что-то матерное и облокотился о спинку. Это не было обычной реакцией, диктуемой невозмутимой мужской солидарностью. И до Рика начало доходить то, о чем он раньше никогда не думал. — Ты любишь ее? — Вспышкой. Проговорил на одном дыхании так, что не получилось спрятать удивление, удержать его при себе: «Как я раньше не понял?». — Иди к черту! Если бы не ты… я… — Стив резко сорвался с места и, не обращая больше ни на что внимания, исчез за входными дверями, еще сильнее задрожавшими пальцами вытянув из нагрудного кармана никотиновые сигареты. Уже не привычка — необходимость, если жизнь катится в ад.

***

Врач вошел в комнату ожидания неслышно, спокойно. Даже слишком спокойно для человека, у которого под глазами залегли глубокие тени. Рик не сразу обратил внимание на неприметного человека-призрака в белом халате, как и Стив. Кажется, он так и уснул, подперев рукой подбородок. Зато когда заметил, сорвался с места так резко, что земля едва не ушла из-под ног. Тревога ударила по телу, словно ток, но Рик устоял на ногах. Секундой позже вскочил и Стив. — Аларик Котт? — молодой врач чуть склонил голову, на его лбу собрались хорошо различимые морщинки. Брови едва-едва потянулись к переносице, и Рик уже успел придумать тысячи ответов на свой незаданный вопрос. Но тут врач улыбнулся — вымученно и устало. Но улыбнулся. — Состояние стабилизируется. На данный момент угрозы жизни нет, — Рик выдохнул, блаженно закрыв глаза, как вдруг с жестоким опозданием сработал в голове тот самый звоночек: в голосе этого человека не было ни намека на радость. — Но… — Какие осложнения? — вмешался Стив, сделав шаг вперед и тем самым как будто отрезав Рика от диалога. — Из-за падения повредилась вторая, здоровая, почка. Сейчас ее организм будет функционировать только за счет еженедельных процедур диализа. — Мужчина говорил внятно и медленно, но Рик все равно с трудом улавливал смысл его слов. Огромным монстром разрасталась в груди паранойя, не давая следить за происходящим. — Вторая с двойной нагрузкой не справится? — спросил Стив так, будто только и ждал желанного опровержения. — Нет. — И как долго? — Для относительно полноценной жизни — чуть больше двух месяцев. Но и после мы сможем поддерживать жизнедеятельность, — и почти сразу врач коротко выдохнул, чуть сузив глаза. — К сожалению, это не единственная проблема. Необходимо провести еще несколько обследований на работоспособность других органов и… — Ч… то? — только и смог выдавить из себя Рик, все быстрее и быстрее бегая по стоящим друг напротив друга фигурам. Буквы запоздало складывались в слова, стирая из памяти предыдущие, с таким трудом зафиксированные почти вышедшей из строя памятью. — Я поставлю вас на очередь. На трансплантацию, — уточнил врач, наверно, даже не догадываясь, как сильно ударил последними словами под дых. — Какие прогнозы? — максимально спокойно попытался спросить Стив, специально игнорируя попытки Рика вставить хоть слово. — Пока сложно сказать, но, боюсь, худшее еще впереди. — Сколько нужно ждать? На пересадку… — прошептал Рик, чувствуя какое-то странное инстинктивное желание придвинуться как можно ближе к человеку, способному помочь Джанель. Будто это поможет. — Если повезет, несколько месяцев. — А если начнутся осложнения? — вставил Стив. — Поймите меня правильно, — врач выпрямил руки, приподнял плечи, и, когда заговорил, его голос вновь пропитался профессионализмом и почти что безмятежностью. — После новых поправок в закон о военнопленных донорских органов стало гораздо меньше, чем нуждающихся в трансплантации, — а Рик почему-то прикинул, как часто человек перед ним говорил это людям, чтобы отработать такой деликатный и мягкий тон, — тем более подходящих по совместимости. — Сколько? — Простите? — Сколько заплатить, чтобы… — Послушайте, ваши деньги сейчас ничего не изменят, — врач устало покачал головой, но, в отличие от девушки с раскрашенными губами, все еще выглядел человеком. На мгновение коснулся висящей на шее тонкой цепочки — точно неосознанно — и почти сразу одернул руку. — Пока нет подходящего донора, мы можем только ждать, — остановился глазами на Стиве, кажется, в поисках поддержки. Как врач врачу. — Ничего серьезного не случится. Это я могу вам обещать. А пока… Врач, имени которого Рик так и не услышал — да и не имело оно сейчас значения — оглянулся назад, где на горизонтальном индикаторе горели три четверти светодиодов, над которыми светились и цифры. — Приемные часы уже закончены, и вам нет смысла здесь сидеть. Пациентка еще без сознания, но как только состояние улучшится, — врач заглянул в глаза Рика, будто пытался так заразить своей уверенностью, — поверьте, я дам вам знать. И молодой человек в белом халате так же спокойно ушел, оставив за собой только мертвую, до ужаса стерильную тишину.