Никогда не сдавайся

Повторное слушание назначили через три дня. Кажется, так тогда сказали в прямом эфире, обведя камерой пустеющий зал судебных заседаний. Рик следил за происходящим на экране с непривычной и неправильной флегматичностью. Больше слушал, почти беспрерывно сверля глазами сплетенные под грудью пальцы. Но об итогах Рик ничего не хотел знать. Не хотел считать, на сколько часов затянулось заседание, раз за панорамным окном уже занялся рассвет. Только отправил короткое сообщение, приложив к нему ресурсы, покроющие расходы Питера на дорогу к коттеджу и обратно. Арон справится и без него: «Ему не поможет чужая боль: хватит и своей». Наверно, в чем-то он был прав. Руки мерзли под холодным потоком коридорного воздуха: крыло закрыли почти сразу после полуночи. Хотя даже тут находился едва заметный плюс, который неожиданно вызвал нервный смешок: больше почти не болела ушибленная скула. Только онемела после регенерирующего и теперь едва ощутимо покалывала. Рик не злился. С приездом Маркуса вообще все как-то слишком быстро потеряло реалистичность. Исчезли ощущения, мысли… Отец Джанель, как и Стив, легко нашел виновного. Рик не спорил. Не отвернулся и не закрыл глаза. И теперь тоже почти не моргал. Не шевелился, на подсознательном зная, что при первом движении заноет затекшая спина. Джанель не хотела его видеть, но Рик все равно не уходил, только старался не попадаться на глаза Стиву. Сидел на неудобном стуле с прямой спинкой, пока мимо без всякого интереса к слившемуся со стеной человеку проходил сонный мед. персонал. Рик тоже их не замечал. В голове не крутились мысли, эмоций тоже не было. Только одна цель: сидеть и ждать, пока не начнутся часы приема, чтобы так же молча и почти незаметно сесть рядом с ее палатой. Вина душила, придавливала к полу без возможности увернуться. Он обманул Джанель, он не защитил Арона, он бросил Лекса. Много имен и много лиц. И все без оправданий. И кого в таком состоянии он мог поддержать? На лице впервые за эти несколько часов расплылась улыбка. Кривая и обреченная. — Я пытался, — медленно шевелил губами, вспоминая свою жизнь, проручивая в голове воспоминания с тех пор, как на его досье поставили печать. Новобранец. Убийца. Только мысли все равно оставались вдалеке, будто были чужими. Рик облокотился затылком о стену, чуть поморщившись от яркого освещения. Он хотел слышать все, но сон оказался сильнее ослабшего организма.

***

— Поезжайте домой. Чей-то мягкий голос неожиданно резанул по барабанным перепонкам. Рик разлепил глаза, тут же сдавив ладонями загудевшую голову. Зрение никак не могло зацепиться за детали, впереди лишь расплывалось выхваченное из общей массы серого светло-голубое пятно. — Я просто… — Сейчас вы здесь ничем не поможете. Рик протер глаза. Тот врач. Тот самый, с хорошо поставленным голосом и прилипшей к губам грустной улыбкой. — Как она? — Лучше, — вкрадчивый голос как будто убаюкивал, и Рик поддавался этой спокойной и искренней улыбке. Какой-то даже неправильной для их времени. И все же поддавался. Потому что хотел, очень хотел, чтобы хоть кто-то убедил успокоиться и перестать винить себя. — Хорошо… Но я… — Рик не мог выловить из вязкой внутренней пустоты нужные слова. Облизнул потрескавшиеся губы и затих. Врач не ушел, терпеливо выпрямился и размял, очевидно, замерзшие пальцы. В утреннем свете его чуть вытянутое веснушчатое лицо стало будто бы еще бледнее, круги под глазами же напротив — потемнели. Но улыбка… улыбка была доброй и теплой, и Рик на секунду задумался, знает ли врач о нем хоть что-то, кроме фамилии: «Наверно, нет». — Можете оставить мне номер, я позвоню, если что-то… изменится. Рик на секунду отвернулся: почувствовал, как изнутри пробивается стыд, касаясь щек и скул. — Спасибо.

***

Арона Рик увидел уже на въезде. В потемневшей от пота серой толстовке. Тоже хороший способ усмирить боль. Рик притормозил, но выходить из машины не торопился: никак не приходили в голову нужные слова, чтобы извиниться, а не оправдываться. Арон решил проблему сам. Разглядев через стекло Рика, остановился на одну секунду и коротко кивнул. Без радости, но и без злости. Рик только пожал плечами и произнес одними губами «прости», хоть и не был уверен, что его услышат. И больше за этот вечер не сказал ни слова и ни слова не услышал. Арон упорно молчал, игнорируя даже взгляды. Только больше сутулился, слишком запоздало вспоминая, что должен держать спину ровно. Как щит. Повинуясь какой-то внутренней интуиции, Рик так и не включил новости, духу хватило только на то, чтобы позвонить Питеру. — Алло? — на заднем фоне, кажется, едва слышно гудел двигатель автомобиля. Двенадцать ночи, Питер полон сил и энергии. И Рик впервые за все время знакомства задался вопросом, видел ли он войну. — Доброй ночи. Есть время? — Пара минут, — почти на автомате ответил Питер, вот только бодрости в голосе ощутимо убавилось. — Я слышал, у вас… — С Джанель все хорошо, — немного жестко прервал Рик. Не специально. Но не заданный еще вопрос пробудил внутри мерзкое чувство, от которого хотелось только одного: до крови разбить лоб о стену. И бить, бить. Бить. — Следующее заседание в четверг? — Да, последнее. Завтра при встрече мы обговорим все оставшиеся детали и т… — Питер остановился на полуслове, будто догадываясь, что больше всего интересует собеседника. — Как… как все прошло? Как Арон держался? Последовала долгая пауза. Рик успел предположить, что собеседник уснул за рулем или просто отключил звук, когда Питер попытался сложить все свои эмоции в максимально лаконичную фразу: — Я бы убил Мейера, — выдохнул без тени иронии или сарказма. Серьезно и уверенно, — если бы был на его месте, убил бы прямо там. Только за взгляд. Этого оказалось достаточно.

***

Утро началось паршиво. Оно всегда начиналось паршиво еще с тех пор, когда назначили дату первого слушания. Сон приходил не сразу и так же неохотно отпускал после неспокойной ночи. За исключением, пожалуй, предыдущей. Арон обычно просыпался раньше, неслышно готовил завтрак, случайно или нет подстраиваясь под пробуждение Рика. Но сегодня на кухне было тихо. Накинув на плечи халат, Рик пару минут просто стоял за прикрытой дверью. Боялся. Разговоров, вопросов, точек над «и». Противное напряжение бегало по телу почти всю ночь, заставляя выкручивать пальцы и инстинктивно тереть ладонью вспотевшую шею. Дверь открылась сама. Заскрипела, хотя Рик не тронул ее даже пальцем. Осталось сделать только маленький шажок вперед и резко поднять глаза, чтобы не было шанса сбежать. Но Арон не повернулся. Сидел спиной к двери, держа в руках не распакованный фарш. Судя по каплям подтаявшего льда на полу, сидел уже долго. Рик сглотнул подступивший ком и, стараясь выглядеть непринужденно, прошел к кухонной стенке. Включил кофемашину и осторожно взял из рук Арона пакет. Мельком только вгляделся, с растущей паранойей поняв, что Арон, по сути, никуда не смотрит. И ничего не видит. Нужно было что-то сказать, что-то сделать, но Рик не мог себя заставить. Бросил тогда, в суде, когда действительно был нужен. И теперь чувствовал себя почти что предателем. Это ощущение убивало, вытравливало спокойствие, заставляя из раза в раз с силой проводить пальцами по лицу. Включил плиту Рик молча. Так же молча уложил на сковороду идеально ровные котлеты, хотя мысль о еде вызывала сейчас только тошноту. Неважно. Вот только руки так некстати начали дрожать, когда зашипело нагретое масло. — Кто я тебе? — пугающе простой вопрос из-за спины ударил так сильно, что Рик невольно дернулся, резко опустив руку на горячую конфорку. Но Арон спросил беззлобно. Устало, с робкой надеждой. И готовностью услышать любой ответ. А Рик не знал, как ответить. Потому что страх сделать хуже никуда не исчез, потому что Джанель в больнице, потому что он обещал быть рядом и солгал. Потому что… — Рик? — с большим трудом, но он обернулся на неуверенный оклик. Арон смотрел открыто, уголки его губ чуть опустились вниз, но он почему-то попытался улыбнуться. — Ты ничего мне не должен. Но я хочу знать… это тяжело. Рик? — Я не знаю. — Пора сделать выбор, — и в голосе проступила непоколебимая уверенность. Это Рик, это он мог менять свою жизнь так и тогда, когда захочет. А Арон… Но не зависимость его изматывала. Нет, Рик по взгляду видел, что это было нечто намного большее. И никак не мог признать, что этим самым «большим» стал он. — Ответь, пожалуйста. И я больше никогда не стану спрашивать. Нам обоим будет легче, если ты сделаешь выбор сейчас. — Не… могу, — выдавил из себя Рик. Слова прилипали к горлу, желчью раскатывались по небу, так и не слетая со смоченных слюной губ. — Ты любишь Джанель. «И тебя», — промелькнула совсем неуверенно мысль, как оправдание. Как что-то неестественное, театральное. Неуместное. И Рик не произнес этого вслух. — Если я мешаю… — Нет! — сердце колотилось, как проклятое. Да оно и было проклятым сотнями людей. Живыми, мертвыми. Но все еще билось. А Рику хотелось только закрыть глаза, исчезнуть, закрыв лицо ладонями. Хотя бы так. Ничего больше. — Тогда просто ответь, — Арон поднялся, но не торопился подходить. И Рик втянул ртом воздух. Выдохнул, прогоняя мурашки. Смотря неотрывно в эти пугающе-яркие сейчас серые глаза. Ответ вертелся на языке, короткий, ясный, прорезающий тело искрами. Вот он. Так близко. Стоит протянуть руку и побороть этот непонятный убивающий страх. Стоит только… — Входящий вызов от Первого Городского Госпиталя. Не случайность. Кто-то там, наверху, словно играл их жизнями, в который раз разрывая реальность. Вот правда, прокрутившаяся в голове за одну секунду. И Рик запнулся, чувствуя, как неумолимо и безвозвратно исчезает та самая магия. По-другому и не назвать. Выбросить бы телефон, разбить вдребезги, следом за упущенным мгновением. Арон отвернулся, и Рик только сейчас заметил, как, с угасанием того самого огонька в его глазах, осунулось и без того худое лицо. За последние дни Арон постарел лет на восемь, а сейчас… Но Рик не позволил себе думать еще и об этом. Быстро вытащил из кармана халата телефон и принял вызов. — Аларик Котт? — знакомый мужской голос стал непривычно и неправильно торопливым. — Состояние Джанель критическое, я звоню, чтобы… Рик сбросил. Никакие слова больше не имели значения. Вот она. «Мать твою, вот она!». Плата за все, что он сделал в этой жизни. Возмездие от потерявшего в него веру бога.

***

За рулем сидел Арон. Горел автопилот, но даже так Рик не смог бы заставить себя сесть на водительское сидение. Не сейчас. Внутренности плавились, залитые раскаленным серебром. Сердце стучало в висках, в животе, эхо ударов вибрацией касалось пяток. И руки, чертовы руки тряслись так же, как у Арона, будто кто-то наносил на старые шрамы новые. Грубые, глубокие, с рваными краями. В плену тоже было страшно. Но не так. Хоть что-то, но зависело там только от него: получить дневную норму пайка или выволочку за слишком дерзкий взгляд. Проспать шесть часов на жестком топчане или на полу карцера с кровоточащими ссадинами и переломанными ушами, потому что остальные конечности были нужны для работы. Делающих такой выбор людей Рик видел, но старался избегать. Будто боялся, что тоже заразится желанием показать гордость. А сейчас от него не зависело ничего. Ни-че-го. Авто неслось на максимуме мощности. Триста десять в час по левой полосе, относительно свободной в это время суток. А Рик мог только ждать.               На регистрации сидела другая женщина, уже не молодая, но бойкая и расторопная. Только услышав фамилию пациентки, та мигом направила Рика и Арона этажом выше к ведущему хирургу. Кажется, Уильяму. В любом случае Рик не мог заставить себя слушать — необходимые вопросы задавал Арон, намного более собранный и уверенный в полученных ответах. В лифт Рика пришлось почти что заталкивать, как куклу со сгоревшим аккумулятором. Трясущимся пальцем Арон вдавил кнопку панели и откинулся на закрывшиеся створки. Рик все так же стоял без движения. Казалось, стоит пошевелиться, и руки никогда не остановятся рыскать по складкам наспех надетых брюк, как теребили их ткань еще в авто. — Возьми себя в руки! Слышишь? — Арон крепко, даже больно сдавил плечо, заставляя отвлечься от мыслей. — Я помогу. — Рик никак не ответил. Лифт остановился. В длинном широком коридоре сновал немногочисленный персонал, неслышно скользя по кафельному полу. Люди-призраки, ни один из которых не обернулся на звук открывшихся створок. Только девушка, занимающая стол рядом с лестничной клеткой, метнулась к вышедшим из лифта и указала на правый заворот. — Доктор Мерф сейчас будет. Тот самый врач появился быстро, даже неожиданно для потерявшего чувство времени Рика. И сразу перешел к делу. — Отказала вторая почка. И печень. Мы отправили срочный запрос на донорские органы, — Уильям больше не улыбался, как тогда, не пытался приободрить. — Но пока тишина. Если в ближайшие часы мы не получим ответ, придется подключать искусственную систему жизнеобеспечения и… — Нет… — Рик не поверил. Ни слову не поверил. Дернулся, надеясь увидеть все собственными глазами, но Арон успел ухватить под локти, как будто прочитал его мысли. — Мне очень жаль. — А я… Если я. Я могу стать донором? — с пугающей надеждой спросил Рик, игнорируя остекленевший взгляд Арона, тотчас сделавшего шаг вперед. Уильям же, кажется, почти не удивился. — Если уровень совместимости будет достаточным. — А что… с донором? — выдохнул Арон. Рик его вопрос почти не услышал. Думал уже совершенно о другом, чувствуя, как еще быстрее забилось сердце: о смерти. Абстрактной и пока совершенно безликой. — Риск летального исхода минимален, но организм не сможет функционировать самостоятельно. — Но это поможет Джанель? Поможет? — почти что затараторил Рик, до боли сжимая кулаки. — Да. Вы уверены, что хотите этого? — врач как-то по-другому посмотрел на Рика. Но его решимость увидел и без слов. Вдохнул и понимающе кивнул. — Так. Вы заполняли перед мобилизацией заявление на посмертное донорство? — Да, заполнял. — Тогда идемте со мной. — Я могу?.. — попросил Арон. — Идемте, — врач только повторил в ответ тем же мягким тоном. И снова. Коридор за коридором. Пролет за пролетом. Рик почти не смотрел вперед: считал шаги, думая над своим решением. Пытаясь осознать. И это осознание не пугало. Его решение было правильным. Рик развернулся на идущего чуть позади Арона. Завтра должна решиться его судьба. Для человека или вещи. Но Джанель тоже нужна его помощь. Сегодня. Сейчас. Пока не стало еще хуже. Коридор закончился кабинетом. Первым открыл дверь Уильям. Не церемонясь и не тратя время на стук. — Базу данных открой. По мобилизованным. Молодой человек, немного растрянно опустивший на стол кружку с чем-то горячим, быстро подобрался и полез к компьютеру. — Аларик Котт с «один-три-сорок-плюс». Рик остался в проходе, боясь даже дышать. Дыхание перехватывало через каждый удар сердца. Глаза слезились от резкого дневного света, пробивающегося сквозь ничем не зашторенные и не защищенные солнезащитной пленкой окна. Несколько секунд — может, пятнадцать или двадцать, — и молодой человек, сглотнув, прочитал результаты запроса. — Шестьдесят процентов, — для Рика эта цифра ничего не значила, ровный голос молодого человека ни о чем не говорил. — Больше, чем у других. Рик приподнял брови от какого-то инстинктивного удивления, когда Уильям развернулся в сторону двери. — Допустимо. Пока это лучший вариант. — Стив и Маркус тоже?.. — догадался Рик. — Мистер Локсли еще проходит обследование, но результаты я уже вижу. Увы. Уильям молча взял в руки стоящую на краю стола кружку, отпил из нее и, чуть поморщившись, поставил обратно. — На подготовку к трансплантации нужно два часа. Вы уверены? Подумайте. — Я уже все решил. — Хорошо. Но вот, что вы должны понимать. Шестьдесят процентов — это не оптимальный уровень. Возможно отторжение на ранних этапах, возможен вторичный иммунодефицит и подверженность болезням из-за вынужденной иммунодепрессивной терапии, — Рик уловил суть. — Но, если ждать… — Шанс устранить или снизить реакцию тканевой несовместимости есть. Фактически вы в любом случае можете стать донором. Но, если ждать… Джанель… — Уильям поджал губы и подошел чуть ближе, словно хотел отгородить от диалога Арона. — Боюсь, она делала это специально. Рик почувствовал, как защипало глаза. — Алкоголь? — Да. И до Рика запоздало дошла очевидная мысль: «Она ведь все знала. Как врач. Не могла не знать». Казалось, сильнее чувство вины стать не могло. Но стало. Она вправду его любила. — Если я стану донором, что будет потом? — Рик показал глазами в сторону Арона, лишь бы не объяснять все вслух. — …когда суд вынесет решение? — презрения или насмешки в голосе не было. Врач перевел взгляд на Арона и обратно на Рика. — Вы не смотрели новостные выпуски? Решение будет в вашу пользу. В любом случае. Такая новость чуть успокоила. Самую малость. Но озноб все еще бил по узлам нервов. Бил с силой, со смакованием. Но Рик поверил. Заставил себя забить паранойю и панику в самый темный угол. Время принимать решения. — Я жду ответа через полтора часа. Подумайте. Хорошо подумайте, готовы ли вы к такому риску. Легко не будет. Рик кивнул. Из здания больницы выбирался уже в каком-то трансе. После слов врача стало страшно. По-настоящему страшно. Ноги больше не сгибались, и Рик просто сел-упал на верхнюю ступень, с каким-то суеверным желанием подставив лицо дневному горячему солнцу. Из-за ветра прилипла к спине домашняя футболка, пропитанная холодным потом. Рик опустил ладони на гладкую и уже нагретую поверхность ступени. До боли холодные ладони. И закрыл глаза, пытаясь делать глубокие вдохи и выдохи. «Так правильно, — заела в подкорке мысль. — Только так». И тянулся к солнечным лучам, от которых не становилось теплее. А когда открыл глаза — не сразу: спустя долгие минуты — понял, что сидит один. Арона не было рядом. Но Рик не хотел думать, почему. И уж точно не винил его за это. На лице застыла улыбка. Кажется, Рик только что ответил на тот вопрос. Не словами, но Арон понял. «Ты любишь Джанель», — вспомнился его тихий голос. — Люблю, — и Рик ответил уже вслух, будто Джанель была рядом. На расстоянии вытянутой руки. — Даже если не простишь меня… Рик стер тыльной стороной ладони слезы. Они текли по щекам сами собой. Минуту, две. Может, час. Солнце не сместилось ни на дюйм, но Рик чувствовал, что отведенное ему время подходит к концу. Знал. И осталась только одна мысль, единственное желание, которое заставляло держать себя в руках: спасти. И Арона, и Джанель. Их обоих. — Рик! Скорее! — жутко громкий для улицы крик, тяжелый бег, руки, легшие на плечи. Арон? Рик чуть повернулся, еще медленно, еще не понимая. — Вставай! Там… — Арон, тяжело заглатывая воздух, согнулся почти пополам и теперь кое-как держался двумя руками за перила. Рика не нужно было просить дважды. Бег по лестнице измотал, заставляя вспомнить об ограниченной функциональности протеза. Плевать. Рик не чувствовал ни жжения, ни покалывания. Что-то случилось. Но у Арона не хватало сил сказать — только вести за собой. Вперед. Первый этаж. Второй. Третий. Сплетения коридоров, неравномерный свет, исчезающие за дверями врачи и мед. сестры, пациенты и посетители. Рик не всматривался, как и до этого, в детали. Просто бежал вперед, сосредоточившись на спине Арона. Затормозили рывком, едва не впечатавшись в косяк. Дверь под номером «320». Такая же светло-бежевая, как и другие. Только без таблички. Арон, не теряя времени, толкнул Рика вперед. И ему повезло, что дверь открылась вовнутрь. Обошлось без перелома. В кабинете автоматически загорелись только стационарные осветители. Тусклые. Даже не в кабинете. Нет. Подсобке. Успокоив дыхание, Рик успел разглядеть сложенные друг на друга пластиковые коробки с какими-то метками, стеллажи с медикаментами, укрытое серыми брезентами оборудование. На языке крутился вопрос, но одышка мешала произнести хоть какой-то членораздельный звук. Рик, уперевшись руками о колени, развернулся. И Арон как раз захлопнул за его спиной дверь. — Чт… Сорвался вопрос, который так и не прозвучал полностью. Рик не увидел, что произошло. Только почувствовал резкий укус, после которого тело от солнечного сплетения до кончиков пальцев прошило холодом. И голос. Чей-то знакомый голос. Где-то за сотни миль, где-то в сгущающемся вокруг мраке. Он прозвучал лишь раз, прежде чем Рик вместе с равновесием потерял истончившуюся нить реальности. И сказал только одно слово: — Прости.