В такт сердца

      Ночь на новом месте оказалась довольно благоприятной. Может, это жизнь в приюте, а может просто характер мальчика, но он никогда не сетовал на трудности или неудобства. Мог капризничать и ворчать, если что-то происходит не по его желанию, — это свойственно всем мальчишкам возраста Флага, — однако жаловаться не любил. Жизнь с другими детьми в объятиях Салли была невероятно тёплой и полной любви. Пускай между ним и другими сиротами и возникали разногласия, даже доходило до драк, но чтобы быть врагами с кем-то? Нет. Тётушка воспитала их со всей своей материнской заботой, и друг для друга они стали названными братьями и сёстрами. Были ситуации, вроде его маленького пристрастия к табаку, которое он уже перестал ощущать из-за насыщенности последних дней, Флаг не злился на мальчишек и не думал о них плохо. Он сам решил сделать это. Виноват только он сам. Учить ребят смысла не было, они старше и сильнее, и юноша хорошо понимал, что человека не переубедить, если он не захочет чего-то сам. Иначе был бы он тут, в незнакомом доме часовщика с его доброй племянницей, доверив им секрет о своём сердце?       Флаг рутинно присел на краю кровати, полусонно заводя часы с помощью ключа на своей шее. Это стало настолько выработанным движением, что ему не нужно было даже видеть, куда его вставлять и как поворачивать. Всё было настолько интуитивно выверено с самых ранних лет, не было нужды даже искать скважину на ощупь, если он её не видел. Было сложно даже морально начать день, для мальчика подобные движения работали как ритуал. Только потом можно было вставать с кровати и свершать либо подвиги, либо глупости.       Шаркая по полу босыми ногами и покидая гостевую комнату, Флаг направился в сторону лестницы, спускаясь на основной этаж. Всё утро Дэз был как заведённый, будто часы-сердце не у юнца этажом выше, а у него самого. Племянница, — Пасифика, как она вчера представилась, — всё смеялась с суетливости своего дяди, который хватался то за одно, то за другое, бросая первое, а затем и вовсе разговаривая о третьем.       — Боже, тебе нет нужды так волноваться, дядюшка, — девушка всё пыталась ухватить его за плечо, пытаясь его успокоить, но тот упорно тараторил о своём.       — Не могу я спокойно, знаешь же меня! — оставив приборы на столе, Дэз метнулся к верхнему ящику с какими-то пакетиками, оглядывая его и хлопая себя по лбу. — Забыл же!..       — Дядюшка! — мягкий, но строгий голос прервал всю его беготню, обращая всё его внимание к родственнице. — Я уже большая девочка, я справлюсь.       Её нежная улыбка смогла бы растопить даже самый холодный лёд, но она не могла избавить по-отцовски любящее сердце от тревоги. Пасифика провела рукой по лицу часовщика, пока он придерживал её ладонь, столь маленькую по сравнению с его собственной. Они оба горько-сладко улыбались друг другу.       — Я знаю, — почти шептал мужчина. — Знаю. Я хорошо это вижу. — Дэз гладил большим пальцем по руке своей племянницы. — Просто… Так тяжело отпускать.       — Я же буду постоянно приежать. Я не уеду насовсем! Не скучай по мне раньше времени.       Они расслабленно посмеялись, крепко обнимая друг друга, как самые настоящие отец и дочь. Тоска давила где-то в груди Флага, заставляя стрелки нервно метаться, наблюдая за столь тёплой семейной беседой. Не отпускали воспоминания о тётушке Салли, пока мальчишеский кулачок сжимал ткань футболки. Взял и бросил её, оставил её переживать… Но ради мечты! Ради встречи с Блэк Хэтом! Мальчик ждал целый год, он не мог позволить этому шансу пропасть. Тем более, Флаг обещал навещать приют и познакомить всех со своим другом. Он вернётся и всё объяснит, он обязательно вернётся. <      Спустя время, Дэз с Пасификой наконец заметили переступающего с ноги на ногу Флага, не решающегося выйти к ним в разгар их семейных обсуждений.       — Флёги, спускайся! — девушка махнула рукой, пришлашая юношу к ним.       Уверенно потопав по ступенькам, Флаг оказался внизу, незаметно для них улыбаясь сквозь бумажный пакет. Флагу не удалось достаточно пообщаться с племянницей часовщика, так как пришла новоиспечённая подруга довольно поздно. Это не помешало им и они здорово поболтали за ужином, а мальчик даже получил прозвище от неё. Они вдвоём с дядюшкой хорошо располагали себе людей, можно сказать, что это их семейная черта.       — Давай, Флаг, позавтракаем все вместе, — Дэз направился к плите, виртуозно подьрасывая приборы в своих руках.       Мальчику было неудобно пользоваться чужим гостеприимством. Эта семья была безмерно добра к нему, сироте со странным сердцем и мечтой увидеть пианиста. Он был счастлив, что вот-вот увидится с Блэк Хэтом, поэтому хотел потом поблагодарить семью часовщика чем-нибудь приятным за их заботу. Болтая ногами, Флаг общался с Пасификой, слушая её рассказы о жизни, как она приедет к своему жениху и они сыграют большую свадьбу, как они будут ухаживать за маленькой фермой курочек и как она будет звать всю деревушку к себе в гости на яичный завтрак. Юноша морщился и всячески изображал, что тема свадьбы дурацкая и противная, и что целуются только глупые люди, но разговор о курочках и деревне мгновенно приковал его внимание обратно. Девушка лишь хихикала, тиская своего нового друга и всячески играясь с ним.       — За столом не балуются!       Мальчик и девушка смирно сели, тихонько хихикая дальше. Пасифика была бы замечательной мамой в будущем…       На столе были скромные жареные яйца с овощами и пара кусочков хлеба из вчерашней пекарни, красиво уложенные на трёх тарелках для всех присутствующих. Разговоры вновь были ни о чём, зачастую о работе Пасифики и том, как она обещает приезжать чаще трёх раз в неделю.

***

      Время тянулось словно дёготь, тяжело и вязко, заставляя всё больше погружаться в мысли о худшем. А если что-то уже случилось? А если его могли похитить или вовсе что-то хуже? Расхаживая от угла в угол, Салли нервно теребила ткань фартука, пытаясь унять дрожь в руках. Другие дети старались помочь своей благодетельнице, поддерживая её словами и объятиями, а так же отдавая конфеты, бережно хранимые на «всякий случай». Сегодня один из них оказался таковым.       — Мои чудесные… — гладила она их по макушкам, смахивая слёзы. — Вы все такие замечательные…       Раздался стук. Женщина тут же метнулась с места открывать дверь.       — Добрый день, — мужчина приподнял шапку в жесте приветствия. — Я Энтони, доброволец в поисково-спасательнуой группе.       — Господи, спасибо, что вы пришли!       Началось обсуждение и разъяснение деталей для пострадавшей владелицы, где Энтони старался опускать большую часть информации и излагал всё как можно более кратко. Время — враг для служб, всё необходимо делать как можно скорее. Ему удалось заверить Салли в том, что никаких трёх дней не нужно, и что приступить к поиску необходимо как можно раньше. Так же ей стоило написать заявление, оно позволит полиции работать в полную силу. Женщина продолжала кивать на все его слова, попутно промакивая глаза платком, будучи напуганной что может лишиться работы. Стоит хотя бы найти Флага, а в остальном — Бог даст ей сил. Тётушку нельзя было назвать набожным человеком, но ситуации меняют людей.

***

Улица приветливо сверкала и переливалась мириадами звуков. Юноша всё никак не мог насытиться всем происходящим вокруг себя, то и дело сшибая каждого прохожего, постоянно оглядываясь на всё подряд. Проводы Пасифики оказались скромными — на том она настояла сама. Дэз лишь крепко обнял её, горячо поцеловав её в обе щёки и пожелал всех благ ей и её жениху. Не устояв, мальчик тоже попрощался с ней объятиями, получив такие же в ответ. Детское сердце было готово вместить в себя всё добро этого мира, а каждого человека считать другом. Поезд тронулся и часовщик возложил свою тяжёлую ладонь на плечо мальчику.       — Пойдём, глянем на твоего пианиста.       Эта фраза заставила Флага улыбнуться как-то слишком широко. Виделись они лишь раз, но уже были дружны даже со стороны.       По пути с перрона они оглядывали практически каждый закуток, иногда останавливаясь на одном месте по пустякам. Маленький бумажный пакетик трясся в неистовом отрицании мальчика, который смахивал с себя мысли о, как ему казалось, незначительных вещах, потому что его ждал Блэк Хэт! Ему нельзя сходить со своего пути!       При мысли об этом толпа впереди становилась всё гуще. Люди стекались со всех улочек в одну небольшую площадь, которая была готова перелиться через край от такого количества зевак. Судя по всем разговорам, которые обрывками доходили до Флага, можно было понять, что все пришли послушать музыку, чей артист был сродни божьему дару в мире звуков и игры на клавишах.       Наконец!!! Они смогут увидеться! Неуклюже проталкиваясь, юноша распихивал крохотными локтями всех вокруг. Как они не понимают, что ему это важно! Целый год ожидания был лишь для этого момента. Упустить шанс было самым худшим упущением в жизни. Пробравшись через толпу, Флаг смог увидеть знакомый силуэт, окружённый людьми в кольцо, словно в купол, где всё время мира стояло на месте.       Волшебство заполняло улицу, когда умелые пальцы касались клавиш, унося всех присутствующих в мир музыкальной гармонии. Звуки, рождающиеся под искусными пальцами музыканта, будто струятся из самого сердца инструмента, раскрывая перед нами мир новых возможностей и эмоций. Этот трепет был знаком юноше не понаслышке. Лёгкий стук пташки о дверцы её тикающего скворечника выдавал все эмоции сироты. Это было не столько игрой на самом инструменте, сколько на душах каждого. Были слышны тихие всхлипы позади. Похоже, никто не оставался равнодушным.       Тиканье, казалось, было слышно прямо в ушах, перебивая всю магию искусства. Болезненно-серое лицо, старомодный костюм. и, конечно же, цилиндр. Да, он оставался таким же, как и в первую встречу. Словно бы тот год не прошёл в тоске, а день их знакомства был только вчера. Музыкант продолжал, казалось, приближаясь к развязке. И вот, играли завершающие ноты, все в предвкушении затаили дыхание. Когда последняя нота повисла в воздухе, оглушающая волна восторга накрыла всю улицу, задевая стоящие вблизи дома. Молодой человек развернулся к толпе с улыбкой, разглядывая чужие лица, принимая овации, пока его взгляд не задержался на одном конкретном, скрытом под толщиной пакета.       — Флаг? — его голос звучал неверяще, будто для него самого это был лишь сон.       Несмотря на крики восторга позади него, Флаг всё услышал. Он вздохнул, неожиданно для самого себя, будто это было больше, чем просто удивление. Сердце затрепыхало, механизмы стали вести себя беспорядочно, грудь сковала боль. Ноги стали ватными, в глазах всё стало темнеть. Толпа испуганно ловила тело мальчишки, который уже не ощущал никаких прикосновений, лишь вслушиваясь в собственное имя, звучащее словно через вату. Худощавый силуэт скрывался во тьме, приближаясь всё сильнее.