Вот так и сходят с ума

      Утром Артур проснулся первым и посчитал своим долгом сходить за завтраком.       Приснившийся сон удивительным образом уравновесил все пережитое накануне, и Артур просто не чувствовал необходимости возвращаться к этой теме.       Гештальт закрылся — спасать больше некого.       Так что когда Имс проснулся, его ждал стакан сока и тарелка с горячими блинчиками.       Сам Артур ограничился лишь кофе и с удовольствием потягивал его, сидя на своей кровати.       — Извини. — Голос Имса был хриплым со сна, и Поводырь почувствовал, как они вновь в шаге от того, чтобы окунуться в эмоции, которые так хотелось оставить во вчерашнем дне.       — Забей.       За все то время, пока Имс бродил по комнате, собираясь, а потом и завтракая, они не обмолвились ни словом. По тому, как Имс опять замкнулся, было ясно, что он опять «настраивается на себя».       Но стоило им выйти из комнаты и присоединиться к чете Коббов в придорожном кафе, молчания с замкнутостью как ни бывало.       Правда, право первой скрипки все равно принадлежало Доминику.       Поскольку обучение Артура сорвалось, не оставалось другой возможности, кроме как отдаться на волю практике.       Меллори нашла для них непыльное дело в нескольких часах езды, Дом обговорил все с заказчиком, и их уже ждут.       — Нет. — Артур покачал головой, все же дождавшись, когда Доминик изложит весь свой план.       — Нет? — Коббы смотрели на него удивленно, явно рассчитывая, что Артур сейчас спохватится, извинится и согласится с предложенным планом.       — Нет. Сначала я хочу увидеться с химиком, о котором говорил Имс. — Артур обвел нечитаемым взглядом своих собеседников.       — Артур, это не обязательно, — раздраженно начал было Доминик, но Имс его прервал.       — Обязательно. — Он повернулся к Артуру всем корпусом. — Ты абсолютно прав. Декораторам не надо держать себя в узде так же строго, как остальным, отсюда все эти непонятки.       Доминик возмущенно фыркнул, а Меллори обняла мужа за плечи.       — Милый, согласись, это верное замечание. Договорись с Джеймсом, мы сдвинем сроки на три дня, это ничего не изменит.       — Это изменит отношение к нам. — Сердито прошипел он.       — Наша репутация пошатнется намного сильнее, если я не справлюсь. — Поставил его перед фактом Артур.       Доминик смерил Поводыря недовольным взглядом и иронично переспросил:       — «Наша»?       — Так я не с вами? — Наигранно изумился Артур. Он чувствовал, что ему надо сейчас проверить, способен Доминик к конструктивному диалогу, или придется делать ноги от упрямого капитана, ставящего свою правоту выше интересов команды.       Меллори сжала руку мужа и ответила за всех:       — Конечно же ты с нами, Артур. Я позвоню Юсуфу, чтобы ждал нас, хорошо, милый?       — Вроде бы и поставила перед фактом, но так по-мудрому уточнила она у мужа.       — Да. Спасибо. — Сквозь зубы процедил Доминик.       Встав из-за стола, он вышел из кафе, где они сидели. А Имс привалился плечом к плечу Артура.       — Арти, знай, что я люблю тебя. — Он подмигнул Поводырю.       Тот фыркнул.       — Взаимно.       Дорога до Юсуфа не отложилась в памяти Артура.       Видимо, прошли те несколько дней, что требовались его разуму, чтобы окончательно принять новую реальность. Свежая информация заняла положенные ей ниши, и теперь стало возможно как-то ею оперировать.       Артур купил себе самую простую тетрадь и набор ручек. Имс с веселым недоумением поглядывал на своего попутчика, а тот начисто игнорировал внешний мир, погрузившись в составление списка вопросов, ответы на которые ему нужны были до первой работы. Он рисовал схемы, проясняя для себя все то, что узнал, силясь определить, вся ли информация у него есть и нет ли где слепого пятна.       Через несколько часов поездки, когда они остановились на заправке, Имс сунул нос в разрисованный тетрадный разворот и тут же бросил взгляд на Артура, уже со смесью обеспокоенности и восхищения.       — Арти, точно все хорошо?       — Ага. — Артур повернулся к Имсу. — У меня есть ряд вопросов, но я предпочту сначала задать их вашему алхимику. А что он не прояснит, спрошу у тебя.       — Почему именно так? — Имс ухмыльнулся.       — Я так понял, что вы все же мало знаете об особенностях друг друга. Могу предположить, что так заведено. Конкуренция и все такое. Возможно, это просто из-за невозможности адекватно описать свои силы и понять механику действия других. Значит, все же лучше всего разбирается в вопросе тот, кто смотрит со стороны и понимает все подводные камни.       — Юсуф ни разу не работал в поле, — запротестовал Имс, — он вечно сидит в своей лаборатории, ему дела нет до чьих-то талантов.       — Он обязан расспрашивать тех, кому продает свои зелья. Хотя бы о самочувствии, о том, не было ли проблем в прошлый раз, не принимают ли они другие препараты. — Возразил Артур, и Имс был вынужден согласиться, что да, Юсуф так и делает.       — Значит, — продолжил Артур, — он имеет представление о системе в целом. И сможет сказать что-то, основываясь на опыте работы с другими Поводырями.       Имс лишь фыркнул, тем самым высказав свое мнение обо всем происходящем, но спорить не стал.       И с первого, и со второго взгляда в Юсуфе было невозможно заподозрить человека, близкого к той шизофрении, в которую превратилась жизнь Артура в последнее время.       Располагающая открытая улыбка, чуть прищуренные смеющиеся глаза, приятный тембр голоса — этому парню бы деньги заколачивать, втюхивая врачам новые фармакологические разработки, а он с радушием восточного хозяина принимал всю компанию Кобба в своей уютной гостиной, угощал кофе и расспрашивал о новостях и последних мировых сплетнях. Доминик говорил за всех. Даром рассказчика он не обладал, но хотя бы рассказывал лаконично и содержательно.       Сначала предметом разговора были общие знакомые, и Артур, ожидая, когда же речь пойдет непосредственно о «лекарстве» для Поводыря, все ждал, когда же Юсуф удивленно округлит глаза и переспросит: «Поводыря? Какого Поводыря?». Он решительно не мог представить, чтобы этот современный и обаятельный мужчина поддерживал разговоры про Химер и махинации с чужим подсознанием.       Но вот разговор плавно дошел до того момента, когда уже можно было переходить к причине встречи, и Юсуф повернулся к Артуру.       — Наконец-то мы добрались и до тебя. Уверен, у тебя много вопросов.       — Не то слово.       Артур обвел долгим взглядом остальных и пожал плечами.       — Прошу прощения, но я хотел бы поговорить с Юсуфом наедине. — И тут же обернулся к химику. — Это возможно?       — О, это правильный подход, парень. Идем.       Остальные восприняли такой поворот событий весьма прохладно, но спорить не стали.       В кабинете Юсуфа пахло аптекой, а вдоль стены стояло несколько столов, на которых были свалены книги, журналы, распечатки и какие-то схемы.       Юсуф указал на удобное даже на вид кресло, а сам расположился за столом.       — Итак, сначала мои вопросы, потом твои, — предложил он. — Расскажи, максимально точно, что и как с тобой происходило.       Артур вздохнул и повторил ту историю, что не так давно заготавливал для доктора Майлза.       Юсуф слушал, делая какие-то пометки в блокноте. Он отдельно уточнил насчет снов и того странного видения, никак не прокомментировав саму ситуацию в целом.       — Ну что ж, ты прав, ты поймал видение того парня, потому что выпил не свое зелье. — Юсуф задумчиво покрутил в пальцах карандаш. — Видишь ли, то, чем вы занимаетесь — это последняя грань перед сумасшествием.       Химик положил блокнот и карандаш на стол, а сам сложил пальцы домиком, сосредотачиваясь для рассказа.       — Я могу рассказать тебе все стадии того, как сходят с ума люди, получившие возможность ступать за грань. Тебя выдернули на последнем шаге. Этот дар развивается постепенно, но в конечном итоге всегда перерастает человека.       Юсуф замолчал, задумавшись, а потом, явно подбирая слова, продолжил:       — Если смотреть по времени от первых видений, то быстрее всех сходит с ума Зеркало. Забывает себя, каждый раз становясь отражением кого-то другого. Декоратор начинает плутать, путая реальные дороги и те, что ловит в воспоминаниях и мечтах других, и однажды не успевает выбраться. Поводыри самые стойкие. Их доканывают сны. В конце концов, они умирают по-настоящему, слишком вживую ощутив очередную гибель.       Юсуф прикрыл глаза.       — Блокираторы притупляют дар. Не дают ему погубить носителя. Я дам тебе снотворное. Будешь пить его каждый вечер и уже никогда не увидишь снов. Зато тебя никогда и не найдут в твоей собственной кровати, с седыми волосами и выражением ужаса на лице, из-за пойманного воспоминания какого-нибудь еретика времени Испанской Инквизиции.       Артур нахмурился.       — После снотворного Имса я проспал без снов.       — Да, но дар «вильнул» в сторону, устроил тебе подключение к сознанию самого близкого к смерти человека.       Поводырь задумчиво посмотрел на свою тетрадь.       — Как долго я могу жить без лекарств и каким будет мое состояние, если я внезапно окажусь без твоих настоек?       — Первые две ночи ничего не будет. Потом опять кошмары. Сначала недолгие и смутные, но через неделю уже все будет зависеть от твоей удачи. Может, пробегаешь пару лет, а может, словишь что-то фатальное в первую же неделю.       Артур устало прикрыл глаза.       — Не только преступник, но еще и наркоман?       — И это не считая сумасшествия. — Весело усмехнулся Юсуф.       В доме Юсуфа оказалось достаточно гостиных, чтобы Артур оказался поселен в отдельную комнату.       Одиночество странным образом раздражало.       Юсуф многое объяснил, рассказал основы, которые не смогли или не захотели рассказать остальные.       Артур теперь видел стройную систему, в которой все было связано и логично, и это его скорее пугало и настраивало на серьезный лад, чем радовало. Беззаботность Коббов и пофигистичность Имса сейчас казались более опасными, чем все Химеры вместе взятые.       Поставив на прикроватную тумбочку стакан воды и флакон со снотворным, Поводырь задумался.       Пора было брать ситуацию в свои руки. Ему нужна абсолютно вся информация, которую он только сможет получить, чтобы с минимальными потерями влиться в новую жизнь.       Поэтому последующие два дня, пока они гостили у Юсуфа, Артур фактически не отходил от химика. Тот благодушно отвечал на все его вопросы, когда знал на них ответы, и давал себе волю пофилософствовать, когда ответ был неизвестен.       Судя по всему, Доминика такая расстановка сил раздражала, а вот Имс благодушно наблюдал за вцепившимся в добычу Артуром, не мешая развлекаться.       Вечером третьего дня Доминик поставил Артура перед фактом того, что следующим утром они отбывают, потому что задание не ждет. Поводырь кивнул и взаимно потребовал предоставить ему всю информацию по предстоящему делу.       Впоследствии он должен был признать, что это было так же, как вернуться в офис в разгар какой-нибудь внутрикорпоративной войны. Кобб не хотел делиться информацией, не желал вестись ни на подначки, ни на разумные аргументы.       — Доминик, ты же понимаешь, что это опасно? То, что только ты владеешь всей информацией, во-первых, подставляет остальных, а во-вторых, не дает нам пространства для маневра. Любая случайность может стать фатальной, если мы не будем знать все о заказчике, объекте и задании.       — Все, что необходимо, я вам расскажу непосредственно перед работой. Артур, у нас есть отработанная схема, и мы не будем ее ломать!       Поводырю не осталось ничего другого, кроме как откинуться на спинку стула и скрестить руки.       — Я никуда не поеду, пока у меня не будет вся информация о предстоящем задании. Ты лишь человек, Доминик, ты мог что-то или не учесть, или не увидеть. Вдруг это ловушка? Вдруг это подстава? Или твой клиент больной на всю голову садист, а ехать куда-то по его слову — это подписывать приговор себе и нам всем?       — Это проверенный клиент, мы работали с ним в прошлом году! И он достаточно нормальный, чтобы иметь с ним дело.       — Отлично, значит, мне нужна подробная информация еще и по прошлому делу.       Меллори и Имс в разговор не вмешивались, наблюдая за противостоянием и молчаливо поддерживая каждый своего фаворита.       Доминик заводился все сильнее, и недалек был рубеж перехода на личности или еще каких-то скоропалительных шагов.       Но как это часто бывало в истории, спор мужчин легко и изящно разрешила женщина.       Меллори приобняла мужа за плечи и что-то зашептала ему на ухо. Доминик смотрел на Артура разъяренным быком, но бешенство постепенно отступало из его взгляда.       Имс тем временем скопировал жест Меллори и приобнял Артура за плечи.       — Ты мой герой, Арти, — шепнул он насмешливо. Но продолжить ему не довелось.       Кобб подался вперед, сцепляя пальцы.       — Хочешь быть в курсе всей ситуации? Хорошо. В этот раз я так и сделаю. Но если окажется, что это знание повредило или было бесполезным — больше таких поблажек не будет.       «Поблажек»? Артур про себя подивился тому, что до некоторых не сразу доходит неотвратимость перемен, но решил не акцентировать сейчас на этом внимание.       Кобб и правда рассказал.       И можно было спорить на что угодно, что это далеко не вся информация, но с этим уже можно было работать.