Вот так и сходят с ума

      Очнулся Артур на каменном полу.       Точнее на туристической пенке, не допустившей его смерти от переохлаждения, но все равно Артур чувствовал, что все его тело буквально закостенело от холода.       Кое-как сев, он осмотрелся и не удержался от сдавленного ругательства.       Он находился в довольно просторной комнате, в двух углах которой расположились клетки, площадью примерно два на два метра. В одной был Артур, во второй спал Имс.       Крепления прутьев, да и их толщина отнимали всякую надежду на побег. Расстояние между клетками было около трех метров и столько же было до более чем внушительной двери.       Артур опасливо огляделся. Ощущение, что он сходит с ума и все вокруг нереально, навалилось на него, обняло крепче самой прилипчивой Химеры. Стены были на месте, Имс лежал на полу своей камеры, но было совершенно четкое ощущение, что происходящее лишь сон.       — Имс…       Страх волной прошелся по всему телу, сжав в ледяной кулак быстро забившееся сердце.       Артур отступил к стене, прижимаясь спиной к холодному камню.       — Имс!       Артур обшарил взглядом комнату и испуганно уставился на дверь.       Явное ощущение присутствия не давало отвести от нее взгляд. Поводырь не слышал, но чувствовал чужие шаги, что колкой дрожью сотрясали все пространство вокруг.       Скрипнув, открылась дверь, а спустя пару секунд в комнату зашел Доминик. А за ним след в след ступала Меллори. Полупрозрачная, окруженная дрожащим серым маревом, такая красивая и такая… живая. Артур смотрел на нее, забыв, как дышать, а Имс, только что проснувшийся, кое-как сел, тут же сжал в ладонях голову и крепко выругался.       Доминик прошел к середине комнаты и сел в удобное кресло. Артур готов был поклясться, что этого стула не было, пока Доминик не пришел, но, с другой стороны, он видел мертвую Меллори, которая так знакомо и мило улыбалась — как он мог быть вообще в чем-нибудь уверен?       — Артур, Имс… надеюсь, вы понимаете, почему я так поступаю, и не станете бросаться обвинениями. — Доминик быстро осмотрел бывших друзей и довольно кивнул. — Я уже вколол вам стимуляторы. Этой ночью ваши силы достигнут пика. Тогда и проведем операцию. Чем бы она ни закончилась, утром вас освободят.       — Даже не допускаешь мысли, что мы не станем тебе помогать? — прохрипел Имс.       — Вы станете. — Доминик поднялся со стула и подошел к его клетке, остановившись у самых прутьев. — Ты так точно. Потому что ты видишь мое желание дойти до Лимба. И оно не может в тебе не отразиться.       Доминик говорил что-то еще, отвечал на недовольное рычание Имса.       Но Артур всего этого не слышал.       Он неотрывно следил за Меллори. Она верно следовала за Домиником, но стоило ему сосредоточиться на Зеркале, как она отвернулась и подошла к клетке Артура. Легко прошла сквозь прутья и остановилась прямом перед ним, на расстоянии вытянутой руки.       — Только любящий человек может стать настоящим эгоистом, правда? — Она протянула руку и коснулась щеки Поводыря. — Из-за своей любви он может совершить что угодно. Убить, разрушить, сломать. Не считаясь с жертвами и уроном. Просто из страха одиночества.       — Ты мертва. Доминик уже не сможет тебя вернуть, — прошептал он.       Меллори улыбнулась. Такой знакомой лукавой улыбкой, за которую — она знала это всегда — ей простится совершенно все.       — Он сможет прийти ко мне. И он больше не будет одинок.       Меллори растворилась в воздухе, а за Домиником закрылась дверь.       Артур сполз по стене на туристическую пенку, пытаясь понять, что там бормочет Имс.       — Чертов эгоист. — Зло прошипел тот и замолчал, бросая сердитые взгляды на дверь.       — Что будем делать? — Без особой надежды спросил Артур.       — Похоже, что готовиться к посещению Лимба.       Артур пытался сосредоточиться. Но при этом его не покидало ощущение, что он новичок-охранник на первом ночном дежурстве, что оказался один в большой комнате с сотней мониторов, по которым транслируются картинки с разных точек необъятного здания.       Картинки мельтешили, отвлекали, манили, и казалось, что стоит отвести взгляд, как пропустишь что-то важное.       Перед внутренним взором Поводыря раскинулась громадная площадь. Он чувствовал людей и их Химер. В паре километров вправо располагалась довольно оживленная дорога, и машины часто проезжали по ней — Артур ловил настроение каждой Химеры, что мелькала вслед за каждым водителем или пассажиром. За его спиной, на юг, располагался лес — там медленно прогуливалась парочка, никак не решаясь перейти к тому, зачем они забрели так далеко, а их Химеры едва не сплетались в единое целое, пытаясь реализовать то, что не решались совершить их хозяева.       Артур застонал и прижал ладони к вискам. Это ощущение присутствия, эта тяжесть знания о каждой Химере в округе — никаких кошмаров не надо, чтобы свести его с ума в кратчайшие сроки.       — Арти!       Имс, внимательно следивший за ним из своей клетки, подобрался, почувствовав неладное.       — Не раскисай. Это все стимуляторы. Попытайся отстраниться.       — Ты просишь меня, чтобы я в толпе не обращал внимания на гомон, — ответил Артур и понял, что он даже невольно повысил голос, словно вокруг и правда было шумно.       Имс криво улыбнулся и сел на своей пенке по-турецки, положив ладони на колени.       — Тебе нужно вернуть свой контроль, Артур. Без контроля ты лишь щепка, которой играются волны, но стоит тебе обрести волю, и ты сможешь плыть даже наперекор ветру.       Артур весело рассмеялся.       — Ты мне сейчас какого-то замшелого йога цитируешь?       Имс улыбнулся в ответ, но не своей, а совершенно чуждой ему улыбкой.       — Это ведь неважно, пока я говорю то, что тебе нужно.       В конце концов, Артур закрыл глаза и позволил словам Имса окружать его, касаться разума, не утруждая себя осмысливанием и какими-то выводами.       Имс говорил и говорил, иногда какую-то откровенную фигню, но Артур не придирался. Знакомый голос успокаивал, позволял отстраниться от щекочущего чувства назойливого внимания.       — Когда Дом разговаривал со мной, ты видел его Химеру?       Когда Имс почувствовал, что Артур пришел в себя, он закончил свою мантру, но все же не позволил наступить тишине.       — Да.       — Это была Молл, да?       Артур кивнул, стараясь не расплескать только-только воцарившееся в сердце и голове спокойствие.       — Она тебе что-то сказала?       — Да, что человек, который любит, способен на любые поступки ради своей любви.       — Это правда. Но это мысль Доминика. Молл никогда с ним не соглашалась.       Артур открыл глаза, а Имс, переведя взгляд на дверь, продолжил рассказ.       — Она всегда считала, что если переступить некую черту, то даже сильные привязанности не будут считаться оправданием.       — Ну, ничего удивительного, ведь эта Химера — порождение психики Дома, от Меллори у нее только внешность.       — Это точно…       Имс замолчал, явно переваривая что-то про себя.       — Мне вряд ли удастся вернуться, Арти.       — Что?!       Артур тут же подобрался, перестав цепляться за подаренное спокойствие.       — Доминик хочет, чтобы я проводил его до Лимба. Только Зеркало может самостоятельно передвигаться в мире Химеры. Декоратор властен лишь строить. А ему нужно попасть в одно место, до которого дойти очень сложно.       Имс вздохнул и прикрыл глаза, прижимаясь спиной к стене.       — Я поймаю его отражение. Его желание дойти туда — и рвану сразу же, едва ты создашь путь. А когда мы окажемся на месте, я не смогу вспомнить, что мне нужно вернуться, и шагну вместе с ним.       Он открыл глаза и пристально посмотрел на Артура, словно уже внутренне прощаясь.       — Обещай скучать, дорогуша.       Артур вцепился в прутья своей решетки, свирепо глядя на Имса, который уже смирился, уже, черт побери, признал поражение, даже не пытаясь бороться.       — Ты что еще выдумал?! У тебя еще полдня, придумай что-нибудь! Я без тебя не уйду, буду держать Химеру, пока ты не вернешься!       Имс закрыл глаза, а Артур со всей силы ударил кулаком по стальному пруту.       — Ты уже сдался?! Да как ты смеешь!!       Вскочив на ноги, Артур едва сдержал себя, чтобы не выругаться. Имс сдался, может быть, зная больше, чем Артур, может быть, уже понимая, что все бесполезно, но это было не важно.       Он сдался!       И Артура бесило это понимание до красных всполохов перед глазами. Он даже сам себе не мог признаться, в чем дело, хотя, на самом деле, все было просто.       За эти два месяца Имс стал для него опорой нового мира. Он стал для него Поводырем, который вывел из пучины отчаяния и смирения со своей «болезнью». Он научил жить по-новому, поддержал не просто словами, а действиями, когда Артуру это было больше всего необходимо.       И теперь опора рушилась, шла трещинами, признавая за кем-то другим право ее сломать.       — Я тебя не оставлю, — прошипел Артур. — Богом клянусь, я тебя вытащу хоть из Лимба, хоть еще откуда-то, чтобы только пересчитать тебе ребра за твою глупость.       Имс криво усмехнулся, не открывая глаз. А Артур прищурился, наблюдая то, что решил показать ему подстегнутый стимуляторами дар. Вокруг Имса собиралось мерцание. Словно рой прозрачных ленивых пчел окружал его, неспешно порхая вокруг хозяина.       Артуру даже казалось, что он видит мельтешение маленьких зеркальных крылышек.       Стиснув зубы, он сел на пенку и поджал ноги.       — Раз нам не сбежать… остается только идти навстречу врагу.       И закрыл глаза, копируя позу Имса.       Артур сознательно расшатывал свой Дар. Все то недолгое время, что он осознавал его именно как некую способность, он думал о нем лишь в ключе блокираторов и того, что эта сила может легко свести его с ума.       Теперь же ему было нужно преимущество перед Домиником.       Может быть, удастся потушить его Химеру, как это получилось с охранником в поместье Нэша, может быть, удастся и вовсе развеять ее.       Артур усмехнулся.       Доминик сделал ставку на Имса, но вся операция в равной степени зависит от них троих. И зря он отмахивался от Поводыря, считая, что раз он не видит мира Химеры, то с ним не нужно считаться.       Не только Доминику было, что защищать и за что бороться.       Артур рассеивал свое внимание, ощущая вокруг себя все больше пространства. Теперь он не отмахивался от шума чужого присутствия, а слушал, ловил отголоски чужих Химер.       Вскоре он уже мог сказать, что они находятся в поместье Рональда. И что хозяин дома заперт в соседнем подвале и спит, судя по всему, под действием каких-то препаратов. Его Химера — сонное ленивое облако — толком даже не перемещалась в пространстве, а просто висела над человеком, транслируя вокруг себя лишь ощущение усталости и совершенно бессильного недовольства.       Люди, проезжающие по дороге, или парочка в лесу, так и не решившаяся реализовать свое совместное желание — это все было не то.       Артур искал кого-то еще, кто мог бы помочь.       Химера Доминика, сейчас отдыхающего в другом крыле поместья, лучилась предвкушением.       Химера Имса излучала печаль, смирение и обиду на свое промедление. Имс не подавал вида, но отчаянно жалел о чем-то несделанном или несказанном, но для мотивации к побегу этого было мало.       Артур зажмурился — о всяких там переживаниях Имса он поинтересуется, когда они выберутся из этой передряги.       Поводырь искал и искал, совершенно забыв про время, и потому, когда он почувствовал, что где-то вдалеке есть огонек, который сулил ему надежду на спасение, именно в этот миг дверь распахнулась и тяжело ударилась о каменную стену.       — Доминик… — Имс поднялся с пола, и Артур лишь уловил его движение.       Уже наступила ночь, и единственным источником света теперь была тусклая лампочка над дверью, которая не столько рассеивала, сколько сгущала тьму.       Доминик едва ли не светился от еле сдерживаемого желания быстрее приступить к работе, от предвкушения встречи, в которой он был совершенно уверен. И Имс, словно поджигая фитиль от пламени, почти молниеносно перехватил его настроение, зафонил желанием скорее бежать в Лимб, навстречу утерянной любви.       Артур, отчаянно стараясь сконцентрироваться на медленно приближающемся огоньке силы, тянул и тянул его к себе, звал поторопиться, но тот медлил…       — Артур. — Доминик сел на пол между клетками. Решетчатые двери отворились, выпуская пленников на волю. Имс сел напротив Декоратора, точно копируя его позу.       А Меллори, царственно замерев позади Доминика, улыбнулась — и ее улыбку Артур ощущал острее, чем собственную злую решимость.       — Милый, нам пора начинать.       — Имс, — строго сказал Артур. — Я жду твоего возвращения. Понял?       — Я отпущу Имса, едва он доведет меня до порога. — Торжественно сказал Доминик.       Он чувствовал, что это может и не случиться, давал себе право на ошибку, но все же надеялся, что он и правда отпустит Зеркало.       — Артур, пожалуйста. — С нажимом потребовал Имс, и Артур фыркнул.       — Как скажете. Но помни про мое обещание.       И он протянул руку к Молл — очаровательной Молл с изумрудно-зелеными змеиными глазами — что грациозно опустилась на пол меж двух мужчин и закрыла глаза.       И Доминик, и Имс погрузились в транс.       Артур понимал, что эту Химеру и удерживать не надо — она и сама уже не отпустит добычу.       А потому сосредоточился на том огоньке, что уже почти подлетел к поместью.       Он не знал, была ли это Химера какого-то сильного человека, может, военного или какого-то ученого, но только в ней ощущалась какая-то уверенность, какая-то готовность помочь и, что самое главное, знание о том, как это сделать.       Артур выругался, когда Тень замешкалась во дворе, и усилием воли буквально втащил Химеру в подвал.       Тусклая лампа вспыхнула, погасла на несколько долгих секунд, а потом с треском вновь разгорелась, озаряя подвал тусклым светом.       А Артур с обалдением смотрел на собственное лицо, застывшее буквально в паре сантиметров от него и улыбающееся совершенно невозмутимой улыбкой уверенного в себе человека.