before it quits on me

      Дни отдыха летели просто неимоверно быстро, и каждый из них был насыщен мелкими приятностями. Хотя, я несколько сомневался, что вдвоем в огромном доме можно найти занятий на целый месяц… Но он находил. Энди каждый день придумывал что-то новое. То пляжный волейбол, то теннис, то фильмы в нашем домашнем кинотеатре на цоколе, то игра на рояле, то… Да мы занимались всем подряд, но, ввиду того, что я человек быстроутомляемый, я бы уже давно сдулся, если бы не он. Я не понимаю, и, пожалуй, никогда не пойму, как можно так разнообразить обычные дни на курорте. С Джорданом наше времяпровождение сходилось на том, что мы выдвигались в город, пили и творили дерьмо, а отель был для нас чем-то вроде перевалочного пункта. Здесь же мы в трезвую радовались мелочам, словно маленькие дети, впервые увидевшие море… Поразительно, как много зависит от того, с кем ты едешь отдыхать. Но сегодня был день икс — сегодня Энди прочухал, что в отелях проводятся дискотеки. Попасть на них могут, разумеется, только гости самого отеля, коими мы не являлись. Хитро улыбаясь себе под нос, он натягивал шорты и футболку с широким вырезом. Честно сказать, без макияжа он был гораздо красивее — даже тональный крем, как оказалось, его портил. Слава всему, что это было исключительно образом группы, и здесь, на югах, он решил не прибегать к черному карандашу и теням. Обернувшись на меня, он растянулся в улыбке:       — Так и пойдешь?.. — он кивнул на мою синюю футболку и пляжные шорты, которые я запамятовал переодеть.       — О, извини, я задумался, нет конечно… — чуть нахмурившись, я отошел к чемодану и наскоро выудил оттуда необходимые вещи. Переодевание не заняло больше пяти минут, и Энди, облокачиваясь плечом на дверной косяк, наблюдал за мной и улыбался. Поднявшись с края кровати я слабо кивнул ему в знак боевой готовности, на что он кивнул в ответ, и, развернувшись на 180, побрел на выход из дома. Выключив свет, я поспешил за ним.       Откровенно сказать, я не представлял, чем может обернуться наша совместная пьянка именно в баре/клубе/общественном месте, потому что развлечений такого плана у нас с ним за плечами не было. Из-за этого в голову все чаще лезли воспоминания о покойном клавишнике, который умел отрываться в питейных заведениях. Я пытался отмахнуться от навязчивых кадров, всплывавших прямо перед моими глазами, но они так и мельтешили, и, в конце концов, я сдался, продолжая плестись за брюнетом. Дорога на другой конец острова была достаточно долгой, хоть остров, по нашим меркам, был и не большой. Ко всему прочему мы не так уж и хорошо ориентировались, потому Энди вооружился гугл-картами, в надежде, что это нам поможет. Идя размеренным шагом, брюнет оглядывался по сторонам, навскидку представляя, где именно мы сейчас. Все усугубляло отсутствие освещения, как такового — только луна. Я взял его за руку.       — А как мы туда попадем? Там же вход только для своих. — пробубнил я брюнету, набирающему шаг.       — Пробраться можно куда угодно, если только сильно захотеть. — улыбнулся он, ведя меня за собой.       — А нас не посадят? — улыбнулся я, на что Ди рассмеялся.       — Да не посадят нас, успокойся ты уже. Параноик, честное слово. В таких делах с тобой каши точно не сваришь. Теперь не удивлен, почему ты снизу. — он аж расцвел, на что я выдернул его руку из своей.       — Попридержи язык, кретин. — я надул губы, чем только рассмешил Энди, самостоятельно взявшего меня за руку.       — Не злись. Этого только не хватало. И с каких пор ты стал таким капризным? — он обернулся на меня на долю секунды.       А я ведь и действительно стал суперкапризным. Все было всегда не по моему. Все мне не нравилось. Любая мелочь выводила из равновесия. Образ по жизни обиженной девочки навечно прилип ко мне, будто меня подменили. Я более, чем уверен, что сейчас я бы не смог никому разбить нос, например… Наверное, это из-за смерти Джордана?.. Она меня так подкосила?.. Как немощный щенок стал. Сам себя ненавижу за это.       — Честно сказать, я не знаю. Возможно, я стал таким после смерти Джордана… — я отвел взгляд в сторону, и брюнет крепче сжал мою руку.       — Давай не будем о грустном. Сейчас ведь все хорошо, правда?.. Нет, ничего не отвечай, давай я сменю тему. Эм… Я думаю, что тебе нужно постричься. — он сверял дорогу с картами, и где-то вдалеке уже был заметен свет.       — Постричься?.. Почему?.. — поджав губы, я озадаченно смотрел на живого путеводителя.       — Ну, потому что твои кудри уже на плечах у тебя лежат. Кажется, если тебя выпрямить, то твои локоны чуть не по низ лопаток разовьются. — он засмеялся, на что я ткнул его в плечо.       — Ладно, я постригусь… Только не здесь! Дома. Можешь сам меня подстричь.       — О, не. Я такой криворукий, знаешь, я хоть и умею там готовить, играть на пианино, гитаре, петь, но парикмахер из меня никудышный. — он убрал телефон в карман и мы пошли на свет, который был уже отчетливо виден. Я удивленно посмотрел на него.       — Да ты еще и на гитаре играть умеешь?! — я дернул его за руку, — Ну почему я всегда все узнаю последним?! — хотел было остановить его для гиперболизации момента, но он настойчиво шел вперед.       — Потому что это — едва ли не мои секреты. А что? У человека не может быть вещей, о которых он не хочет распространяться? — он глянул на меня вопросительно.       — Но мне то можно! Сам о доверии не так давно мне залечивал! — я снова дернул его руку, на что он крепко сжал мою ладонь.       — Ну так я тебе и рассказываю, засранец, — он улыбнулся, резко выбегая вперед и разворачиваясь ко мне лицом, — А теперь я проведу эксклюзивно для Вас экскурсию по нашему острову! — он взмахнул руками, на что я прыснул смехом, продолжая идти на него, он же начал пятиться спиной, — Посмотрите налево — здесь — нихуя, — мы шли по каким-то дебрям, от чего я засмеялся, — Посмотрите направо — здесь тоже нихуя! — в этот момент он запинается и падает на спину, и мы просто разражаемся смехом. Отсмеявшись, я подошел к нему и протянул руку, в ту же минуту оказываясь на земле рядом. Улыбаясь, он прижимает меня к себе и кратко тепло целует. Его глаза такие радостные и счастливые…       — Ты придурок, Эндрю Бирсак… — я растянулся в улыбке, гладя брюнета по щеке.       — Не придурковатей Вас, Оливер Сайкс. — мы засмеялись друг другу и слились в нежном поцелуе.       Нацеловавшись вдоволь, мы лениво поднялись с земли, и, отряхнувшись, продолжили наше гордое шествие до злополучных отелей. Господи, ну почему бы не взять такси? Хотя, постойте-ка… А оно здесь вообще есть?.. В любом случае, мы могли бы заказать местный трансфер, просто немного не в аэропорт… Мы просто чокнутые балбесы. Если туда идти два с лишним часа, то как в жопу пьяными идти обратно?.. Поздно я об этом подумал.       Подойдя к забору отеля, мы аккуратно прошмыгнули ко входу — пост охраны, все понятно. Переглянувшись, мы с Энди поспешили обратно в сторону леса. Добежав до задней «границы» отеля, мы без особых напрягов выискали лазейку в заборе и быстро прошмыгнули внутрь, наскоро перебегая по кустам к зданию.       Когда мы вошли в фойе, никто не обратил на нас внимания — было достаточно много народа, и жизнь тут, по ходу, кипела. Некоторые оборачивались, чем заставляли меня немного нервничать. Заслышав приглушенный бит, мы с Энди поспешили на звук — у входа на танцпол никого не оказалось, потому мы с легкостью пробрались внутрь. Народу была просто уйма — не протолкнуться. Схватив меня за запястье, брюнет прошептал мне на ухо:       — Стой здесь. Я сейчас вернусь. Объясню потом. — и он, отпустив мою руку, скрылся в оживленной пьяной толпе.       Пока Энди где-то шароебился, моему взору предстал весь местный колорит — ну, не фонтан. Разврат здесь лился рекой, и я даже начал сомневаться в том, что мы бы с Энди могли дать этой пошлости фору. Курорт для богачей я представлял себе несколько иначе… На огромном танцполе расположилось огромное скопище самых разных людей, они танцевали, пили, смеялись, и это замечательно, если только не одно «но» — массовые пьяные танцы перетекали едва не в оргии. В тот момент, когда я это понял, я пожалел, что присмотрелся к диванчикам по сторонам, потому что меня заметили и даже жестом позвали… Ну уж нет. Такого рода развлечения точно не для меня. Я еще хочу здоровым вернуться домой, а в этом мне с радостью поможет брюнет, который только что вынырнул из толпы с карманным ножом в руке и предстал передо мной во всей красе. Наскоро складывая нож в карман, он выудил из другого кармана два разрезанных местных браслета, которые подтверждали, что мы — постояльцы этого отеля. Взяв один браслет в руку, я посмотрел на Энди:       — Но они же разрезанные. Скажут, недействительны! — я хмуро пялился на Ди, на что тот пробубнил мне на ухо:       — Практически все их снимают здесь. Они загар, типа, портят. Так и скажем. Поверь, мы не первые. — он подмигнул мне, распаляясь в улыбке. Я тихо кивнул ему, убирая браслет в карман и мы поспешили к бару, который теперь был для нас доступен и бесплатен.       Налакались мы в один момент. Мы пили шоты один за другим, играли в «собачку»*, разгонялись пивом, коктейлями… Нам хватило часа, чтобы еле стоять на ногах, и тогда мы пошли танцевать. Танцевали мы до беспамятства, и под конец уже едва ли отличались от местных — прижимались друг к другу, двигали бедрами, целовались с десятки минут подряд… Честно говоря, я никогда бы не подумал, что смогу так откровенно извращаться посреди толпы, но в тот момент алкоголь взял свое, и плевать я на все хотел. Нагнувшись к моему уху, брюнет прошептал:       — Оли, я больше не могу, я выебу тебя прямо здесь и сейчас…       Но если целоваться и обжиматься я был способен, то вот предаться сексуальным утехам посреди народа мне было не по себе. Это попахивало откровенным доггингом**, на край — эксгибиционизмом, но ни тем, ни тем я не страдал, оттого я потянулся к Энди и шепнул в ответ:       — Где угодно, только не здесь…       Чуть прихмурившись, брюнет глянул на меня, и, схватив за руку, поволок на улицу. Я сильно шатался, но он, казалось, был в более-менее нормальном состоянии, по сравнению со мной. Протолкнув меня в лазейку, он поспешил за мной, вновь хватая за руку и увлекая в лес. И я бы продолжил бубнить и здесь, если бы только так неимоверно сильно не хотел его.       Опрокинув меня на землю, Энди впился в мою шею больными, страстными поцелуями, оставляющими после себя сине-красные отметины. Похоже, прелюдий нам сейчас хотелось меньше всего. Он резко сорвал с меня шорты, не надеясь на ответную реакцию в связи с моим достаточно сильным опьянением, расправился со своим бельем и резко вошел в меня до конца, от чего я вскрикнул на весь лес. Мой голос эхом прокатился по местности, и голубоглазый, нависший надо мной, растянулся в улыбке.       — Хочу замучить тебя. До смерти.       Крепко схватив мои бедра, он начал с силой вдалбливать меня в чуть сырую землю, позабыв обо всех рамках приличия, чуть не истекая слюной, смотря мне в глаза. Недолго думая, он забросил мои ноги к себе на плечи и нагнулся ко мне, увлекая в страстный поцелуй, продолжая резкие, жесткие толчки. Его руки крепко сжали мои запястья, вдавливая их в землю. Я вздрагивал от каждого толчка. Он не сводил с меня взгляда, и этот зрительный контакт окончательно сводил меня с ума.       — Сука, до чего же ты хорош… — отпустив мое запястье, он схватил меня за шею, в мгновение лишая дыхания. Смотря ему в глаза, я принялся водить свободной рукой по своему члену, в секунду доходя до грани.       — Смотри на меня… — чуть ослабив хватку, он позволил мне вдохнуть, тут же смыкая руку крепче прежнего, второй выкручивая мой сосок. Когда он лизнул меня в ухо, я покрылся дрожью и густо излился себе на живот. Но брюнет не остановился ни на секунду, только больше разгоняясь и еще жарче вдалбливая меня в землю. Его руки сместились на мой торс, грубо сжимая. Чуть отодвинувшись, он опрокинул меня на живот, притягивая к себе за бедра и тут же входя, продолжая сексуальную пытку. Я возбудился практически на лету. Налегая на меня, Энди обхватил мои шею рукой и принялся за еще более агрессивные движения, от чего внутри все горело и полыхало пуще прежнего. Едва не вскрикивая, я вслушивался в его дыхание вперемешку с рычанием, чувствовал его руку, опустившуюся на мой член, сходил с ума от каждого толчка… Внезапно он разогнался так сильно, что я, сжавшись всем телом, снова излился, вызывая тихий смех у брюнета. Он, казалось, и не думал останавливаться.       Опрокинув меня на себя, Энди вынудил развернуться к нему лицом и оседлать его. Опираясь руками на его грудь, я опустился ягодицами на его член, чуть жмурясь — похоже, моя простата уже сходила с ума от происходящего. Сделав пару движений, сопровождавшихся глухими стонами, я остановился, смотря в темно-голубые глаза.       — Энди, я больше не могу… — я посмотрел на него измученно, на что тот только улыбнулся.       — Можешь. Я же вижу. — он кивнул на мой возбужденный член, и я только сомкнул веки, снова опираясь руками на плечи брюнета. Чуть приподняв меня за ягодицы, он с ходу задал невероятно быстрый темп, срывая с моих губ громкий крик. Я вжался лицом в его шею, будучи не способным смолчать ни секунды — это было так приятно, что, наконец, было даже больно. Казалось, если я кончу в третий раз, я попросту умру от счастья. Но брюнет не останавливался. Я сжался со всей силы, в попытке сопротивляться, от чего стало еще более приятно. С губ Энди сорвались стоны. Укусив его за плечо до крови, я, вытерпев еще с десяток толчков, излился, издав истошный, словно о помощи, вопль, покрывшись крупной, почти судорожной, дрожью. Он излился в ту же секунду, громко застонав. Я распластался на груди Энди, как только почувствовал горячую жидкость внутри себя — настолько я был изнурен истомой и алкоголем. Тяжело дыша, он обнял меня обеими руками, прижимая к себе.       — Я люблю тебя, Оли…       Мои глаза распахнулись, словно от будильника в очень важный день. Не то, чтобы это было неожиданно, но… Но…       Тяжело выдохнув, я сомкнул веки, обвивая брюнета руками и тут же предался забвению — я был слишком слаб, чтобы ответить хоть что-нибудь.       Я почувствовал только то, как крепкие руки обхватили меня и куда-то понесли. Казалось, это было спустя целый час, после нашего страстного соития. На доли секунды я приоткрыл веки, устремляя взгляд на Энди — улыбаясь самому себе, он нес меня, словно не чувствуя тяжести. Тихо выдохнув, я закрыл глаза и окончательно провалился в сон, улыбаясь себе под нос.