Ave Djashin!

  Легко ли смириться с мыслью, что больше твоя жизнь уже не будет прежней никогда-никогда? Что померкло дневное светило, угасли краски, пожухли цветы и люди вокруг превратились в безликие тени. Безусловно, смириться нельзя. Никак.    А вот найти выход из тупика – вполне по силам.   Потерянный и жалкий, Тсукури размазывал бесполезные слёзы по щекам, не видя ни рук, ни травы, ни того самого солнца, что ослепило отвыкшие от яркого света голубые глаза. Истерика продолжалась довольно долго, пока не снизошло понимание: надо жить дальше. И, как ни странно, без зрения это делать тоже можно, пусть труднее, чем обычно.    Дейдара помотал головой, чтобы окончательно успокоиться и попытался вспомнить, что он видел до того, как всё стало тёмно-серым и невыразительным. Природу он видел, а кроме неё – склон, небо, солнце. Здорово. Прекрасно. Ориентация в пространстве прошла успешно, чёрт побери!    «Ну-ну, не очк… Не волнуйся, — вовремя исправился Джашин, наблюдая с трона, как мальчик старательно ползёт куда-то вперёд, поражая своим упрямством. — Давай, чуть-чуть правее! Нет, стой, бля, стой, там муравейник! Что? Самому вылезти и попробовать? На слабо берёшь? Ты не знаешь, что такое «слабо»? О боже… Что? Взывать к самому себе — высшая форма самовлюблённости? Ах ты мелкий!..»    Джашин успокаивался медленно, и пока он, меряя шагами тронный зал, вспоминал всю известную нецензурную лексику, Тсукури спустился с холма и лёг на мокрую от росы траву. Ветер ерошил волосы ребёнка, кидал в лицо листики с веток, а ещё доносил голоса птиц, что давало шанс хоть капельку понять, где что находится.    Нужно было жить, и жить хорошо, не так, как раньше. Значит, нужны способы обойти проклятую слепоту, слабость и немощность. Для этого Дейдара уже выбрал себе учителя.   «Ты закончил?»    «Нет, только начал! — огрызнулся Бог, но спохватился и, скрипя зубами, более вежливо ответил: — Ну, чего тебе?»   «Я разобрался, конечно, в том, что ты мне рассказал в первый раз, но… Этого мало.  Расскажи, как мне стать шиноби. Как не сдохнуть, свалившись в канаву или сломав ногу о ветку, которой не увижу. Ты же Бог, — мальчик позволил расцвести на губах коварной усмешке. — Для тебя нет ничего невозможного!»    «Мне пиздец, — ругнулся Джашин, морщась от подобного заявления. — Мелкий, ты точно невинный восьмилетний пацан? Как-то непохоже!»    «Другой на моём месте уже кормил бы червей, — хладнокровно и безжалостно припечатал Дейдара, приподнимаясь на локте и слепо шаря по влажной траве в поисках камня или палки. На первое время и такое оружие сойдёт. — А я хочу вырасти и жить нормально».    «Нормально?» — с насмешкой переспросил Джашин.   Палка нашлась, на ощупь довольно толстая и увесистая, одной рукой не поднять. Тсукури поднатужился и притянул палку поближе, чтобы можно было ободрать лишние веточки, листья и кору.    «Или почти нормально. Не придирайся к словам, — небрежно отмахнулся от издёвки мальчик, методично отковыривая ногтями лишнее с палки. — Ну что, научишь, боже?»    Мужчина в который раз за неполный час закатил глаза. Куда же он денется-то, в конце концов?   Прошло три месяца. Срок малый, шиноби в Скрытых Деревнях за это время только кунаи научились бы держать правильно и, кто поумнее, кидать в неподвижные мишени, но Дейдара… Этот пацан бил все возможные рекорды и законы логики. Жестоко бил, без права на реабилитацию.    Сперва они — Джашин быстро привык говорить об их странной паре «они» или «мы» — нашли заброшенный домик лесничего, вполне пригодный для жизни. Тсукури вымел мусор, затолкал ненужное по углам или выкинул вон, чтобы не спотыкаться. Всё это мальчик делал под чутким руководством бога, который зрение сохранил. Но каждый раз быть зависимым от вздорного характера бессмертного — нет уж, увольте. Поэтому, обустроив быт на уровне «средне, сойдёт», он решительно взялся за самообразование.    Видеть мир как нормальные, — да, опять это слово! — люди Дейдара уже не мог. Ходить без повязки или очков тоже, ведь символы веры никуда не исчезли. Пришлось возвращаться на базу медиков, пересиливая себя и вонь от начавших разлагаться трупов, и искать протекторы, как их обозвал Джашин.    Один-единственный был в шкафчике, похоже, даже, принадлежавший ему самому. Металлическая пластинка с перечёркнутым камнем ничего не всколыхнула в памяти мальчика, он даже не смог точно сформулировать, откуда взялась черта. Если верить Богу, то так помечают лишь отступников, но что успел Тсукури сделать плохого для родной Деревни? Видимо, было за что выгонять.    Повязка на глаза, впрочем, вышла отменная.   Теперь настал черёд тренировок. Дейдара мало что понимал в заумных терминах, которыми сначала сыпал Джашин, так что пришлось объяснять чуть ли не на пальцах. Благо, мальчик был смышлёный и схватывал буквально на лету, жадно изучая каждую новую крупицу информации. Его ладони оказались чем-то фееричным, и страшно даже представить, как развернётся талантливый ребёнок, когда осознает все тонкости и нюансы собственной силы.    — Слушай, а если я наполню чакрой эту глину — получится взрыв? — спросил как-то Дейдара у «сенсея», вызвав буквально бурю восторженных воплей. Прозябать в покосившемся домишке, обучая мальчишку ходить и реагировать на окружающий мир, по сути, заново, мужчине откровенно наскучило, а тут такая новость.    — Получится не просто взрыв, а ого-го-го какой взрыв! — сверкая глазами и предвкушая реки крови, промурлыкал Джашин, кружась вокруг замершего джинчурики. Разговаривать было гораздо удобнее во внутреннем мире, когда в реальном Тсукури сидел и «медитировал». — Разнесёшь к чертям целый город, только чакру научись контролировать… Контролировать, я сказал! — Бог раздражённо отмахнулся от глиняной бабочки, что с явным гастрономическим интересом кружилась вокруг пепельной головы.    — Значит, эти рты и есть моя особенная техника? — потирая ладошкой о ладонь, чтобы «увидеть» самые настоящие рты с языками и зубами, спросил Дейдара.    — Верно. И тебе, похоже, ещё перчатки нужны…    — Для конспирации?    — Для гигиены! И убери от меня эту хренову бабочку! ***   Рядом с базой учёных (мир их праху) находился небольшой городок. Даже не городок, а так, посёлок с уклоном больше в деревню: козы по дорогам ходили, петухи встречали криками зарождающееся солнце, да люди сонно, точно мухи, выходили на улицу, чтобы этих самых петухов задобрить зерном и урвать ещё полчаса сна.    Первое время Тсукури опасался появляться в городке, здраво, в общем-то, рассуждая, что весть о неизвестном парнишке мигом облетит каждый дом и каждая собака будет о нём знать. А это ой как нехорошо. Что не отменяло желания поесть нормальной еды и заполучить нормальную одежду, благо, обыскав трупы врачей, Дейдара нашёл вполне приличный запас денег. Если тратить разумно, хватит надолго.    По тропинке, спускающейся серпантином резко вниз, мальчик медленно, осторожно шёл, при этом расставив руки в стороны для равновесия. К поясу его были привязаны сандалии, ведь босыми ногами слепец лучше чувствовал неровности пути и мог вовремя среагировать на любой камень или попавшуюся под ногу палку. Царапин и мозолей при таком раскладе не избежать, конечно, но чего он хотел, лёгкой жизни? Да не существует её, хоть весь мир перерой!    Погода радовала юного путешественника — прохладно, но не холодно, дует ветер в спину, слегка подталкивая, судя по пению птиц, после обеда начнётся дождь. Землю размоет, жаль. Дейдара вздохнул, неуверенно повернул голову в сторону особо громкого звука. Во время дождя ему приходилось так туго, что хоть вой. Внутреннее око, как назвал его ехидный Бог, пока не работало на полную мощность — ребёнок старался изо всех сил, да не выходило – а слух обычный пасовал пред шелестом воды по крыше и деревьям.    Слава Джашину, тропинка закончилась, переросла в широкую, утоптанную тысячами ног дорогу. Тсукури прижал руки в груди, словно опасаясь, что рты на ладошках может заметить какой-нибудь случайный прохожий. Немного шатаясь из-за волнения, как ни крути, первая вылазка к людям с того памятного дня освобождения, мальчик сорвался на бег. У ворот деревни он притормозил, коснулся пальцами шершавой, едва тёплой древесины, прислушался к звукам этого города-селения.    Интересно, а шиноби здесь есть?..    Джашин временно примолк, не мешая ученику самому определять нужное направление и не врезаться в редких прохожих, столы с товарами и животных. Козы с интересом принюхивались к новому ребёнку, но отступали и возмущённо блеяли, учуяв запах крови. Дейдара не догонял своенравных рогатых тварей, просто шёл дальше, изредка останавливаясь возле чьего-нибудь лотка, поправлял повязку на глазах и дотрагивался до фрукта или вещицы, ожидая грозного оклика владельца. Но продавцы молчали, либо сонно покачиваясь на стуле, либо игнорируя странного мальчугана. Кто-то добродушно посмеивался и спрашивал, не нужна ли помощь, и Тсукури вежливо отказывался, направляясь дальше.    Всё шло хорошо, мирно и слишком легко. Дейдара купил себе новые штаны и рубашку, а также перчатки, чтобы скрыть «аномалию». В пакете, зажатом под мышкой, лежали спелые фрукты и пакетик риса, который мальчик мог без проблем сварить в своём домике на краю леса. Оставалось буквально несколько мелочей из разряда «просто хочу», но счастье не может длиться вечно, верно? Вот и теперь оно упорхнуло прочь, заставив слепца врезаться в кого-то большого, загородившего путь.    — Ты что, не видишь, куда идёшь, нахал?! — голос принадлежал женщине, наверное, слишком широкой, чтобы её можно было обойти. Дейдара потирал ушибленный нос и ждал, пока поток брани не иссякнет. Общение с Джашином было куда интереснее в плане выражений, да и Бог никогда не орал на мальчика без веской причины.    — Не вижу, — тихо ответил Тсукури, протягивая руку вперёд, чтобы понять масштабы бедствия. Кто знает, насколько велика неизвестная женщина, вдруг он вообще не виноват в случайной встрече? — Простите, я не могу видеть…    — Глупость несусветная! – окрысилась в ответ дама, гордо фыркнув. Звуки, ею издаваемые, мальчик «расшифровывал» именно так. — Не видел он… Мне-то что! Пошёл прочь! – Дейдару сильно толкнули, и он упал на землю, больно ударившись копчиком. Из глаз не потекли слёзы, не было обиды или злости. Только холодная, расчётливая ненависть.    Медленно поднявшись, Тсукури проверил, в порядке ли продукты и вещи, завёрнутые в плотную ткань, чтобы не помялась. Нервно помотал головой, будто отряхиваясь после душа, заправил несколько выбившихся светлых прядей за ухо. Прислушался, стараясь уловить чакру женщины. Все люди имеют свой особенный рисунок чакры, который Дейдара мог видеть внутренним оком. Двигаясь скорее интуитивно, уходя с пути других людей, мальчик догнал обидчицу, по ходу выуживая из кармана искусно слепленный цветочек. Длинный стебель, листы как живые, полураскрывшийся бутон, на котором застыли капельки вешней росы. Восхитительная работа, достойная похвалы.    — Простите, простите, это вам в знак извинения! — пробормотал Дейдара, забегая вперёд женщины и протягивая ей цветок. Томительно медленно текли секунды, но она всё же приняла подарок, буркнув нечто далёкое от благодарности, и направилась куда-то по своим делам. Естественно, жестокой, совсем не детской усмешки она видеть не могла. Слепой мальчик деловито отряхнул испачканные в грязи старые штаны, прошёлся вдоль рядов, прикупив специальной глины, и пропал из города-деревни.    Одолев почти половину тропинки к лесу, Тсукури остановился и, повернув лицо в ту сторону, откуда исходил сигнал «цветка», раскинул руки в стороны, физически ощущая, как возбуждённо высунулись язычки из ртов. Пред его внутренним взором предстал тот самый цветок. Он оставался какое-то время недвижим, а затем лепестки из глины начали не спеша распускаться…    Взрыв получился отменный. Цветок распустился кровавым бутоном, подарив своему создателю феерию чувств и заслуженную гордость за проделанную работу.    Больше на тропинку Дейдара не выходил. ***   Слухи распространяются быстро, чудовищно быстро. Не прошло и месяца, как все окрестные поселения только и говорили что о малолетнем психе - подрывнике, который оставляет вместо процветающих городов выжженные воронки. Ходить за покупками стало тяжелее во много раз, но Дейдара не сдавался, придумывая новые способы совершенствовать свои силы и искусство.    Он давно привык называть взрывы искусством. Хотя бы потому, что Джашин — единственный дорогой человек, ну, не совсем, но какая разница?! — радовался, как маленький, видя результаты стараний джинчурики. Любой взрыв встречался бурными аплодисментами и вычурными ругательствами, а также проявлением чувств, которые ценились Деем на вес золота. Бог тогда забывал про гордыню и всякие предрассудки, хватал мальчишку в охапку и кружил по храму, бормоча нечто неразборчиво-нецензурное, но восхитительно приятное.    Дейдара стеснялся признаться, но иногда он мысленно называл Джашина отцом. Но, наверное, Бог сам об этом догадывался, и ему хватало тактичности молчать. Раз за разом, когда весточки о взрывах достигали ушей сильных мира сего, поднимался шум, гам, на пепелище сновали странные люди, которых Дейдара практически не мог услышать или увидеть. Лишь благодаря Джашину его не поймали — бог напитался кровавой жатвой, глаза его сверкали, а коса отрастила три лезвия из хребта. Он накрывал ученика хитрым пологом, позволяя спокойно спать и тренироваться.    Несмотря на суматоху вокруг малолетнего террориста, «подрывник» продолжал тренировки. Он развил в себе поистине волшебный дар видеть, не открывая глаз, слышать, находясь вдали, и предугадывать любое возможное действие или событие. В него не попадали камни, пущенные в очередной деревне, он одним движением руки наводил панику на псов-охранников, а аура убийцы пугала даже опытных шиноби этих маленьких, но гордых селений. Мало-помалу, через боль и память о пережитых кошмарах, Дейдара переродился в мастера своего дела — ему, вот уж потеха, присвоили наивысший ранг! Ребёнку, которому не исполнилось и девяти лет, без нормальной крыши над головой и без защиты родной деревни. Безумие!    Все — безумцы.    А он наконец добился поставленной цели: создал своё, уникальное искусство и мог, не напрягаясь, услышать шелест дубового листочка, сорвавшегося с ветки.   Лето перевалило за половину, зачиналась осень. Целыми днями лили дожди, дорога превратилась в раскисшее тесто, по которому не пройти, не проехать. Мальчик сменил убежище на более сухое, да и найти его там было сложнее. Он сидел подле жарко потрескивавшего камина, пил молоко из глиняной кружки с щербатым краем и слушал рассказы Джашина о славном кровавом прошлом. Бог любил поговорить, делал это с удовольствием и в любое время, когда ни попросишь. Дейдара не считал нужным его останавливать. Голос мужчины убаюкивал и расслаблял, а бесконечный, казалось бы, багаж знаний плавным ручьём перетекал в светлую голову молодого убийцы.    За окном уже стемнело; дождь усилился. Стучали ветки в заколоченные окна, шуршала лиственная полога, а среди звуков леса раздались вдруг чьи-то вкрадчивые, практически неслышимые шаги.    В дверь вежливо постучали. Под козырьком, в сухости, заворочались пауки — один белый страж резко спрыгнул на плечо незваному гостю, другой занял позицию на шляпе, с которой стекала дождевая вода. Стук повторился.    — Войдите, не заперто.   В натопленный дом зашёл не очень высокий мужчина. Постоял, оглядываясь, затем вытер ноги о тряпицу у порога, прошёл вглубь комнаты. Дейдара медленно цедил молоко, поворачивая голову вслед за движениями незнакомца, давая понять, что повязка на глазах не мешает видеть мир во всём его отвратительном великолепии.    — Ты тот, кого называют «малолетним террористом»? — тихим, мягким, точно шёлк, голосом, спросил мужчина.    — Да. Моё имя — Дейдара Тсукури, — не стал спорить ребёнок, отставляя пустую кружку в сторону. — А кто вы такой?    — Ты ведь не видишь моего лица? — вдруг с интересом уточнил неизвестный, снимая шляпу — паучок обиженно шмякнулся на пол и, перебирая лапками, упорно пополз по мокрому плащу обратно на своё место. Гость учтиво сделал вид, что не заметил этого.    — Оно известно? — виновато пробормотал подрывник, затягивая повязку туже. — Нет, не вижу, к сожалению. Так кто вы? Невежливо игнорировать такие вопросы.    — Учиха Итачи, — голос снова стал вкрадчивым, но безжизненным. — Я член организации, называющей себя «Красная Луна». Мы выбрали тебя нашим новым другом.    — В гробу я видал новых друзей, — резко перебил Итачи Дейдара, поджав губы. — Мне нужны не друзья, а союзники и напарники. Глупо разговаривать со мной, как с ребёнком.    — Ты и есть ребёнок, — возразил Учиха и вздохнул, увидев, как нахмурился собеседник. Зря Лидер понадеялся, что именно Итачи сумеет уговорить маленького убийцу. Саске и этот зверь в человеческой шкуре — разные люди. Владелец шарингана, если быть честным, совершенно не представлял, как общаться вот с такими детьми.    — Не спорю, — ухмыльнулся Тсукури. — А зачем тогда вашей организации ребёнок?..    Разговор зашёл в тупик. Итачи попытался дать вразумительный ответ, но Дейдара зло и язвительно опровергал все доводы «за». Наверное, в любой другой ситуации старший Учиха без сомнений применил бы силу, но вот беда — мальчик слепой, раз, а во-вторых… Что-то подсказывало члену преступной организации, что не стоит нападать на юного задиру, которому палец в рот не клади – по локоть откусит. Следовало действовать по-другому, но как?    — Вам очень-очень нужен я? — камин погас и Дейдара, зябко ёжась, встал и, обогнув Итачи, направился к отсыревшей поленнице за дровами. — Я пойду с вами, но нужен веский повод. Уводить силой не стоит…    — Почему? — удивился Учиха, смотря, как слепой ребёнок с умным видом разглядывает каждое полено, словно видит какую-то маленькую разницу между ними.    — А дом заминирован, — беспечно ответил Тсукури, как-то шально и весело улыбаясь собеседнику. — Если я захочу, мы с вами взлетим на воздух. Бум! — Дейдара резко развёл руки в стороны и крикнул, смешно надув щёки. — Вот так.    Итачи болезненно скривился от громких звуков. Хотелось связаться с Лидером и обрисовать всю тяжесть ситуации, но это уничтожит шаткий контакт, установившийся между ним и маленьким подрывником. Как же склонить его на свою сторону и не умереть смертью глупых?..    Взгляд мужчины зацепился за потухшие угли в камине. Хозяин дома ещё копошился в поленнице, выбирая палку получше, а Итачи уже приблизился к источнику тепла, привычно складывая печати.    Изо рта, будто из пасти дракона, вылетел язык пламени, оставшись в камине гореть, даже без «топлива». Ровное, сильное, жаркое пламя. За спиной замерли, ничего не говоря и не двигаясь. Дейдара немного испуганно протянул руку в сторону огня, ощущая тепло, вроде бы знакомое и неопасное, но факт, что этот… Итачи создал огонь из ниоткуда, настораживал.    — Как вы это сделали? — дрожа, как показалось Учихе, от страха, спросил Тсукури.    — Эта техника передавалась в моём клане из поколения в поколение. Её очень трудно освоить…    — Что нужно сделать, чтобы вы научили меня ей? — перебил подрывник члена Красной Луны, откидывая бесполезное полено в сторону. Паучок на плече Итачи подполз поближе к огню и, точно живой, потёр передние лапки друг о друга, греясь.    — Пойдём со мной в организацию, — еле сдержав облегчённый вздох, произнёс Учиха. — Обещаю, что научу тебя этой технике.    — Я согласен.   Оба были довольны, каждый — по своей причине. Итачи, конечно, понимал, что, сложись обстоятельства по-иному, не видать бы им талантливого мальчугана в «союзниках» и что Дейдара попросту подтолкнул его к нужному ответу. Всё это было ясно, как божий день. Но до чего странный ребёнок!    А «малолетний подрывник», слишком взрослый и разумный для своих лет, просто был доволен тем, что не пришлось взрывать дом. Ну, и ещё немножко возможностью всласть побесить в пути этого умного, но опасного человека.    Они вышли из дома ночью, дождавшись, когда погаснет камин.   Возраст от шести до девяти лет почему-то считают очень трудным. Странное мнение, ведь обычно маленькие детки приносят не меньше бед, чем трудные подростки. Ан нет, «золотая середина» тоже преподносит немало сюрпризов.    Самый главный из них — вопрос «Почему?». Итачи привык молчать или говорить на серьёзные темы с людьми подобающего статуса и положения. Как минимум он привык ощущать молчаливое восхищение напарника — Кисаме — который редко когда открывал рот, а если и выдавал нечто глупое, быстро признавал свою ошибку. Но Дейдара разрушил привычную тишину, как гром разрушает очарование грозы пугающим рокотанием. Тсукури болтал без умолку, задавал вопросы, иногда наивные, иногда — дурацкие, а иногда просто ставящие в тупик бывалого преступника.    Ну вот как, скажите, отвечать на заявление, что приличный убийца должен точно знать, сколько людей он отправил к праотцам? И, что ещё хуже, помнить своих жертв, чтобы ночами кошмары мучили. Зато память останется и не получится отступить назад. Подобные речи из уст маленького светловолосого мальчугана слышать было невыносимо страшно. Дети в его возрасте в шиноби играют и мяч гоняют на заднем дворе дома, а не бредут через лес поздно ночью, когда только луна освещает петляющую дорогу, и задают странные вопросы.    — Почему ты вступил в Акацки? — на «ты» Дейдара перешёл практически сразу, будто примерил шутовскую маску. Нет, ненормальной серьёзности и глубины суждений он не утратил, скорее спрятался, показывая ту личность, которую желают видеть окружающие. — Или тебя заставили?    — Долго объяснять, — скупо отозвался Итачи, не собираясь раскрывать душу перед практически незнакомым человеком.    — А я никуда не спешу, — иронично фыркнул Тсукури, ловко перепрыгивая через подло выгнувший спину корень. Казалось, что повязка на глазах ничуточки не мешает пареньку видеть. Учиха нахмурился, подавляя в себе желание попросить открыть глаза. Любопытство — удел слабых, сильные не лезут с глупыми вопросами.    — Не хочу рассказывать, — ушёл от прямого ответа мужчина, недовольно пересаживая глиняного паучка с плеча на шляпу. Этих тварей подрывник наделал столько, что удивительно, где только глину нашёл. Кроме паучков вокруг путников вились изящные бабочки и даже порхали птицы. В одной из деревень Дейдара купил краски и теперь «произведения» искусства проблематично было отличить от настоящих.    — Ладно, — подозрительно быстро сдался мальчик. — А родственники у тебя есть?   Не будь Итачи гением, профессионалом своего дела и просто сдержанным человеком, он бы непременно споткнулся или ещё как-то выдал смятение чувств. Но привитые с детства уравновешенность и умение держать себя в руках не позволили явно излить на любопытного спутника раздражение.    — Есть, — прокашлялся Учиха, смахнув рукой паутинку, прилившую к лицу. — Младший брат.    — Здорово! — искреннее восхитился Дейдара, первым вылетая из леса на поле, что в лунном свете серебрилось и шло волнами от лёгкого ветерка. Видеть эту красоту Тсукури, конечно, не мог, зато чуял аромат луговых трав, слышал деловитое уханье филина и шаги спутника, который поддерживал тишину намного дольше, чем обычно. — Я тебе немного завидую, — признался подрывник, ковыряя носком сандалии рыхлую землю.    — Чему же ты завидуешь? — хрипло спросил Итачи, поравнявшись с ребёнком и задумчиво рассматривая панораму впереди. Природа не трогала никаких чувств, а вот вопросы задели воспоминания о Саске, которые обычно невозмутимый мужчина скрывал ото всех, тем более — не показывал, что жалеет о содеянном.    — Братья, семья — это самое дорогое, что может вообще быть. Не понимаю я людей, которые сознательно отрекаются от такого, — потянувшись, произнёс Дейдара, вызвав у собеседника непроизвольную мучительную усмешку. — Но теперь всё станет лучше, верно? Вы, Красная Луна, как семья, да?    — Мы, — поправил мальчика Итачи. — Говори «мы», ты тоже член… Семьи.    — Посмотрим. Вдруг я не понравлюсь остальным? — философски пожал плечами Тсукури, мысленно жестоко смеясь над наивностью Учихи. Слова на то и слова, чтобы отпускать их на волю, не открывая истинных чувств. Сомнительное удовольствие — верить, что жизнь изменится к лучшему. Верить, чтобы потом горько разочароваться… Смысл?    Джашин удовлетворённо хмыкнул. Ученик не изменяет себе.    — Понравишься.    — Не говори за других. Долго ещё идти?    — Полчаса, не больше.    — Слушай… А как зовут твоего брата?  Итачи замер, вздрогнув, но ответил, решив, что информация не настолько секретна.    — Саске. Он примерно твоего возраста… — голос мужчины дрогнул, срываясь на шёпот. Дейдара, идя позади, позволил себе мрачную ухмылку. Тон же его не вызывал ни капли сомнений – беспечный, задорный, оптимистичный.    — Надеюсь, когда-нибудь я встречу его! Мы бы подружились, м!   Дальше странная парочка шла в тишине до самой базы Красной Луны.   Четырёхэтажный особняк, скрытый различными печатями от посторонних глаз, вынырнул навстречу Дейдаре неожиданно, но произвёл приятное впечатление. От количества чакры закружилась голова и захотелось немного полежать на травке, чтобы привести дыхание в норму. Мальчик покорно шёл за Итачи след в след, чутко поворачиваясь в сторону любого шума или шороха. Запахи окружили его со всех сторон — сушёные травы, аромат чего-то съестного, шедший с кухни, прогорклое масло, казалось, пропитало воздух, а морской бриз, совершенно неуместный здесь, сбил с толку.    Однако интересно. Кто же живёт тут, в теремочке?    — Не потеряйся, — предупредил Учиха, соизволив обеспокоиться состоянием маленького убийцы. — Дом большой, если что, не стесняйся и проси провести куда нужно. Не хотелось бы неприятностей на пустом месте.    — Не потеряюсь, м! — картинно надулся Дейдара, внимательно прислушиваясь и запоминая дорогу хотя бы приблизительно.    — Смею надеяться, — кивнул мужчина и повёл подрывника прямо по коридору, навскидку довольно длинному и тёмному. Тсукури, пользуясь шансом, медлил нещадно и водил рукой по стене, впитывая ощущения. Никаких обоев или краски, голые стены, покрытые разве что пылью веков. Частенько попадались двери — напротив, новые, гладкие, покрашенные совсем недавно. В основном все были закрыты, но одна из самых последних вдруг распахнулась, чуть не задев пальцы любопытного мальчишки. Дейдара отскочил назад, в тень коридора, вжав голову в плечи.    — Кто тут бродит, а? — из комнаты вышел кто-то довольно высокого роста, уверенный в себе, но плюющий с высокой колокольни на других — это было ясно по голосу, вроде и капризному, но звучному и низкому, чуточку хрипловатому. Ничего особенного, но привыкший оценивать людей по таким вот критериям, Тсукури неосознанно проникся симпатией к незнакомцу. Подсознательно он, возможно, сравнил мужчину с Джашином и почуял сходство.    — Самому спать давно нужно, Хидан, — холодно и недоброжелательно осадил Итачи члена Акацки. Впрочем, Хидан не оставил наезд без внимания.    — Покомандуй мне ещё, красноглазый хмырь, — насмешливая интонация и наглый тон сыграли немаловажную роль: Учиха оскорбился и говорил теперь так, будто желал заморозить всех окружающих до состояния айсберга.    — На твоём месте я бы не хамил, — сухая констатация факта. – К слову, раз уж ты бродишь тут, познакомься – это Дейдара, наш новый… союзник.   От Хидана не укрылась пауза между словами, и он, сплюнув Итачи под ноги, презрительно процедил:    - В гробу я видал таких союзников! – Дейдару явно осмотрели: мальчика бросило в жар, но неприятные ощущения пропали мгновенно, словно их и не было. Послышался многозначительный хмык, шаги, и дверь громко хлопнула, отрезав нового знакомого от коридора и его обитателей.    - Вот и познакомились, - прокомментировал ситуацию Дейдара, довольно улыбаясь. В нос ему ударил знакомый запах, и это примирило с недостатками Хидана: мужчина пах кровью. Неплохой запах для убийцы, если подумать. – Покажешь мою комнату?    - Конечно, - пауки спрыгнули с удобного насеста и расползлись по базе, складывая для своего создателя объёмную картинку. – Давай быстрее. Джашин почему-то молчал, но это ненадолго, разумеется. Стоило распрощаться с Итачи и упасть на небольшую, однако мягкую и удобную кровать, как Бог деликатно кашлянул, вызывая на разговор.    Дейдара не стал злить учителя ожиданием и провалился в медитацию, вскользь отметив, что, если повезёт, он сможет назвать это место домом.   Впрочем, не стоит мечтать заранее.