Ave Djashin!

Ранним утром мало кого можно встретить в коридорах или на кухне. Разве что раннюю пташку, вздумавшую выпить кофе или посидеть в одиночестве, без шума и криков порядком раздражающих иногда соседей. Дейдара прожил на базе убийц всего один день, но успел понять: тишины ему здесь не услышать никогда. Даже по ночам скрипели половицы, шуршали одеяла, кто-то вздыхал, ворочался, разговаривал. Один раз, выскочив спросонья из комнаты, мальчик наткнулся на Кисаме, который совершенно безучастным взглядом изучал стену. На робкие оклики мечник никак не реагировал, тихо бубнил невнятную чепуху, а потом вовсе развернулся и чеканным шагом, как лунатик, вернулся к себе. Зачем приходил, спрашивается. Кроме явных странностей новых союзников, в глаза бросались их отношения друг с другом. Дейдара истязал Джашина добрых три часа, пока Бог не соизволил пояснить: члены Красной Луны не друзья, не враги, не любовники даже в прямом смысле всех этих слов. Просто профессионалы, собравшиеся под одной крышей. Просто люди со сломанными жизнями и судьбами. Возможно, общаясь друг с другом каждый день, они лечат свои душевные раны. Или бередят — кому что доставляет большее удовлетворение. Сейчас, в предутренней тиши, редкой и оттого сладкой, точно глоток воды в мучительную жару, подрывник брёл по коридору, осторожно заглядывал в комнаты и тенью нырял обратно, дабы нукенины не проснулись. Иногда чувство опасности чутко подсказывало: не стоит заходить сюда, и любопытный паренёк шёл мимо комнаты Итачи, Сасори и Зецу, посчитав жизнь дороже новых знаний. В конце концов, не так уж и хотелось… Гостиная вынырнула из-за угла плавно и величаво, будто красуясь всеми своими гранями и искусной драпировкой мебели. На что бы ни жалел денег прижимистый казначей, но только не на две вещи: новую выгоду для себя и комфорт. Тоже для себя, но уже с тонким расчётом: остальным придётся принять правила игры и не портить атмосферу шика, созданную в одной-единственной, зато какой комнате! Бесшумный и незаметный, Тсукури зашёл в гостиную, коснулся босыми ногами пушистого ворса ковра. В отличие от кухни, здесь не было ни единого скрипучего местечка. Ничто не могло выдать человека, желающего остаться незримым и неслышимым. Губы мальчика тронула лёгкая улыбка, скользнувшая мимолётно и пропавшая в неизвестности, словно её и не было. Он раньше почти не улыбался, ан нет, смотри ты, короткое время в обществе отпетых преступников без стыда и совести сотворило чудеса. Удивительно. Правда, о доверии по-прежнему речи не шло, о чём вчера вечером Дейдара и сказал Сасори без экивоков, расставив точки над i. Кажется, Скорпиону такое условие пришлось по вкусу. Пока слепец размышлял, позади него раздались пружинистые, плавные шаги — так ходят либо очень счастливые люди, либо дети и женщины. Счастливых в семь утра среди мужского населения Акацки вряд ли найдёшь, ребёнок только один, значит — женщина. Единственная, с кем юный подрывник ещё не разговаривал дольше минуты, и та, кого он, по правде, больше всех опасался. Причина проста — среди белых халатов была дама, нарочито ласковая и учтивая, всегда звала пленника пропитанным ядовитыми нотками голосом и первая вспарывала ему грудную клетку при неповиновении. Впоследствии ей Дейдара вскрыл живот до паха и вывернул наизнанку, сколько силёнок хватило. Так что слабый пол казался чем-то, конечно, красивым и прекрасным, но гнилым по сути. Слава Джашину, что Конан не догадывалась о мыслях мальчишки.  — Доброе утро, — поздоровалась женщина Лидера, входя шуршаще в комнату, издавая тысячи звуков-оттенков: шелестели длинные в пол юбки, яркие и цветастые; мелодично перезванивались многочисленные браслеты и ожерелья, не дорогие и вычурные, а самые простые, но наполненные сакральным, доступным только ей смыслом; стучали подошвы сандалий еле слышно о пушистый ковёр, скрадывающий звуки. Даже запах, исходящий от Конан, был таинственным и совсем не вызывал ненависти — букет полевых цветов, ромашек и васильков, пчелиный мёд и запах сочащегося клевера. Вешняя роса и сладковатый аромат молодой травы и клейких листьев. Как она сумела соединить в себе всё это, когда за окном багрянцем разлилась поздняя осень, неизвестно, наверное, и самому Пейну. Но располагает, чёрт побери. И пахнет уютно, по-домашнему. Нет сил не сказать что-то столь же ни к чему не обязывающее в ответ:  — И вам доброе, — тихо прошептал Тсукури, поворачивая голову вслед за женщиной, не видя, а слыша, как она садится на диван, как скрипят пружины в нём, едва заметно прогибаясь, как небольшая ладонь расплавляет складки на юбках. — Вас разбудили?  — Нет, привыкла вставать рано, — возразила Конан, и нечто странное опустилось на стол, скользнуло по его поверхности и замерло, будто в нерешительности. — К тому же люблю побыть в одиночестве, это помогает собраться с мыслями. Садись рядом, Дейдара. Она снова чем-то зашелестела. Мальчик подозрительно дёрнул плечом, нахмурился, советуясь с Богом, но покорно присел на краешек дивана, недалеко от нукенина. Склонил голову набок, прислушиваясь. Мерно тикали часы на стене, отсчитывая секунды, а загадочная женщина всё творила со звуками невообразимые вещи, заставляя маленького террориста вздрагивать и чутко подмечать каждое изменение. Наконец он не выдержал и спросил:  — Что вы делаете?  — Гадаю, — просто прозвучало в ответ, и новая карта легла на столик перед ранними птахами.  — А как это? — естественно, пленнику не удосужились рассказать о такой малости. Джашин же озадаченно потёр виски, вспоминая, затем щёлкнул пальцами победно и ухмыльнулся, дескать, сам узнавай, малец, не дело Богу рассказывать про игру смертных.  — Ты не знаешь? — удивилась Конан, на миг прервав своё занятие. В голосе женщины не слышалось презрения или насмешки, только искреннее непонимание, как можно не понимать. Впрочем, шок быстро прошёл, и она миролюбиво предложила, словно старому другу: — Хочешь, погадаю специально для тебя?  — Можно? — всё ещё сторонясь людей, Дейдара не мог привыкнуть к душевной доброте и пониманию. Для него эти слова оставались всего-навсего набором звуков и букв, ничего не значащих. А Тёмный Бог, Кровавый Жнец как-то не походил на роль моралиста и разжёвывателя прописных истин. Что имеем, как говорится.  — Нужно. Разумеется, оценить ловкость и гибкость рук Конан мальчик не сумел бы в силу вполне разумных причин, зато вникнуть в тонкости, опираясь исключительно на ласковую, журчащую ручьём речь добровольной учительницы было реально. Она доходчиво разъясняла смысл каждой карты, почему она меняет значение в зависимости от положения и отчего нужно зажигать благовония и раскладывать гладкие чёрные камешки на столике. Гадание превратилось в воображении Дейдары из надувательства неумелых шарлатанов в таинство, ритуал, магию. Сама Конан теперь казалась почти не человеком, колдуньей, цыганкой, что ворожит для ребёнка, ещё не утратившего веру в чудо. Аромат кедрового масла приятно щекотал ноздри, вызывая редкие чихи, карты ложились ровными рядами одна за другой, и женщина Пейна тихо шептала странные фразы, разговаривая с королями, вальтами и дамами, уговаривая своенравные фигурки неживых существ рассказать свои драгоценные секреты. И Тсукури вдруг подумал, что Конан не хватает крыльев за спиной и когтей на ухоженных руках. Она ведь похожа на птицу, верно? Вещую птицу. За окном, пролетая по каким-то своим делам, хрипло и гортанно каркнул ворон. А карты всё плясали в хороводе, задевали складки кроваво-красной шали, постеленной на стол заблаговременно, и подрывник еле сдерживал себя от порыва подёргать небольшую пушистую кисточку, кокетливо выделявшуюся из бахромы платка. Джашин закатил алые очи и махнул рукой, благословляя непутёвого мальчишку, так, на всякий случай. Кто, кроме настоящего Бога, может знать, насколько опасными бывают карты. Особенно в умелых руках. Масти и люди смешались в причудливом калейдоскопе, на смену одной колоде пришла другая, больше, сложнее, притягательней. Теперь выпадала и Смерть, ехидно скалясь голым черепом прямо в лицо любопытному пареньку. Безумцы, Мечи и Башни сменяли друг друга, и трудно было определить, что именно несёт за собой новая прямоугольная карточка. Дейдара не спрашивал, а Конан не отвечала, сосредоточившись на своём деле. Со стороны коридора послышались шаги, громкие, уверенные, кто-то и не думал скрывать, что идёт.  — Тяжёлая судьба тебя ждёт, — печально вздохнула вдруг женщина, запахивая на груди другую шаль, серую и простую. Повеяло холодом. — И я не могу узнать, как всё обернётся. Карты говорят только, что Боги будут милостивы к тебе…  — Нет Бога кроме Джашина-сама, глупая смертная, — язвительный и хриплый после сна голос прервал речь Конан, заставив её недовольно поморщиться. — И не будет! — Хидан завалился в помещение совершенно бесцеремонно, в одних штанах, да и те держались лишь на матном слове и вере. Пытаться укорить нахала — затея бесполезная и никому не нужная, потому девушка Лидера терпеливо сделала вид, что всё нормально и она вообще уже собиралась уходить. Дейдара молчал, пока Конан аккуратно, но быстро складывала карты в шёлковый мешочек, а бессмертный отпускал скабрезности, ничуть не опасаясь гнева Пейна. Запах кедра ещё витал в воздухе, когда гадалка покинула её, напоследок посмотрев на слепого мальчика жалостливо и с уважением — она узрела намного больше, чем захотела сказать вслух.  — А ты чего расселся, шкет? — убедившись, что прекрасный пол отбыл в не менее прекрасное далёко, пепельноволосый ухмыльнулся и устроился на диване, закинув ноги на столик. — Вали давай, я тебя развлекать не намерен. Тсукури, к изумлению Хидана, уходить не спешил, сидел и «смотрел» на мужчину со странным выражением лица. Не усмехался, не кривил губ, но чувствовалось превосходство этого мальчишки над взрослым и опасным убийцей. Кому это понравится, а? Бессмертный не добренький монах и не контуженный на голову Учиха, которому только дай какого-нибудь мелкого понянчить, раз своего ненависть сгубила. Он взбесился, резко повернулся корпусом к Дейдаре и схватил за горло. Тонкая шейка оказалась полностью во власти широкой грубой ладони, и Хидан победно осклабился, чувствуя упоительный бег крови под кожей жертвы. Всего чуточку надавить, нажать и хребет с влажным звуком переломится, наполняя всё тело жаркой кровью… Вдруг блондинчик, до этого тихонько дрожавший в хватке мужчины, сам схватился за его руку, смехотворно вцепился всеми пальчиками, словно пытался оттащить прочь. Хидан хрипло рассмеялся, сжимая пальцы сильнее, но Дейдара совсем не желал останавливать своего мучителя. Проучить же — гораздо интереснее. Мальчик трепыхался недолго — ручки потянулись к собственному лицу, повязке, скрывавшей слепые, как все думали, глаза. Ха, да разве вид физиономии шкета изменит решение служителя Бога насладиться чужими страданиями? Выкусите! И не изменило бы. Однако протектор спал с глаз, белёсые реснички дрогнули, и на Хидана взглянул…  — Что, Джашин подери, ты такое?! — не веря своим глазам, выдохнул бессмертный, отталкивая паренька, точно ядовитую змею, в другой конец дивана. Ребёнок покорно упал на спину, отполз подальше и только тогда позволил себе нервный, истерический смех. Хорошо, что ранним утром мало кого встретишь в пустых коридорах. Свидетели не нужны, верно?  — Не догадываешься? — приклеенная улыбка слезла с губ, оставив лишь кривую ухмылку и жуткие чёрно-красные очи, почти такие же, как у напарника Какудзу. Хидан однажды после ритуала забрёл в ванную, по глупости заглянул в зеркало и едва не скончался от сердечного приступа, настолько жутко он выглядел. Помнится, бухгалтер долго ругался вперемешку с подло проскальзывающим смехом, отпаивая бессмертного чудилу валерьянкой и карвалолом в чудовищных дозах. — Может, спросишь у Джашина? Я передам ему, не беспокойся, м.  — Какое, нахуй, «не беспокойся», шкет?! — вскипел мужчина, нихрена не понимая и оттого психуя ещё больше. — Ответь по-человечески, что у тебя за поебень с глазами? Ты ж слепой?  — Слепой, — игнорируя нецензурную лексику, к которой привык за время общения с Богом, Тсукури кивнул, подтверждая: да, он не видит, как нормальные люди, и делать из этого трагедию глобального масштаба не стоит. — Ослеп после того, как сбежал из одного места. А знаки Джашина ты не мог не узнать, думаю, ты не такой придурок, каким прикидываешься, м. Хидан вздрогнул и посмотрел на спокойного, точно какое-нибудь божество, мальчишку иначе. Неужто язвительный, временами наивный до коликов и жутко серьёзный одновременно ребёнок связан с его Богом, может общаться с Ним на равных? Да не мелите чушь! Правда, Дейдара всё же попал в цель. Дважды. Родные и знакомые кровавые печати, что бессмертный рисовал своей и чужой кровью на земле, взрезая плоть врагов острым ножом, кайфуя от текущих по рукам струй тёплой крови, их ни с чем нельзя спутать, даже если постараться. И в ярко-голубом зрачке пылал круг с треугольником внутри, а белое тело глаза было наполнено непроглядной тьмой. Совсем ненормальные глаза для пацана. Вообще мало нормального оказалось в слепом подрывнике, только подумайте! А ум… Кто сказал, что казаться недальновидным невыгодно? На кол его! Хидана вполне устраивала роль «блондинки» при Какудзу, тем более что бухгалтер сразу догадался, где собака зарыта, но расспрашивать напарника не стал. Выгоды не принесёт, и время потратит зря.  — Ну, узнал, допустим. И что теперь, шкет?  — Дейдара, — нахмурил светлые брови Тсукури, недовольно взглянув на мужчину. — Сколько раз вам, бессмертным, повторять, что меня зовут Дейдара!.. Джашин в храме громогласно расхохотался, пугая эхо, птицей рванувшее под самые своды, а его последователь состроил недовольную рожицу, дескать, делать мне нечего, запоминать имена всяких там малявок. В этом жесте они с Богом оказались поразительно схожи. Как близнецы.  — Ладно, не психуй только, — закатил глаза Хидан, снова закинул ноги на стол и откинул голову на спинку дивана. — То есть, если по-простому, ты тоже веришь в Джашина-сама?  — Не просто верю, — покачал головой подрывник, вернул протектор на место и пододвинулся ближе к мужчине. — Он запечатан во мне.  — Не гонишь? — удивился отступник, оценивающе примериваясь к корявому рисунку на противоположной стене. Ради такого случая он достал несколько сюрикенов, готовясь отправить их в полёт до мишени. — Я молюсь и приношу ему жертвы давно, если бы с ним что-то случилось, понял бы.  — А он в полнейшем порядке, — Джашин ухмылялся и махал рукой с трона, вызывая у джинчурики тихие смешки. — Привет тебе передаёт.  — Ага, — звёздочка полетела прямо в цель, рассекла нарисованному человеку лоб и засела намертво в стене. Крякнув удовлетворённо, Хидан послал вслед первой вторую, дабы соблюсти симметрию лица Орочимару. — И ему передай… Бля! Ну какого хрена, а? — сюрикен промазал лишь на несколько сантиметров, разрушив коварные планы бессмертного. Он сплюнул, махнул рукой на провинившуюся мазню и вдруг совершенно неожиданно предложил: — Пошли ко мне, шк… Дейдара, — глаза мужчины сверкали фанатичным, безумным огнём. — Покажу кое-что. Мальчик почувствовал перемены в собеседнике, кивнул, соглашаясь. Джашин ничуть не был против общения своего ученика и своего же верователя, так что спокойно положил на колени косу, собираясь хорошенько наточить и без того смертоносные лезвия. Делать в храме нечего, а вечно следить за пареньком глупо — у него своя голова на плечах есть. Немного шальная, не без этого, но определённо кому попало он доверять не станет. *** Комната Хидана представляла собой незабываемое зрелище просто потому, что он делил её с Какудзу. А врач плевал на лень напарника с высокой колокольни и в добровольно-принудительном порядке вынуждал соблюдать хотя бы видимость порядка. Так уж и быть, по размеру и цвету расставлять оружие, складывать вещи под линейку и заправлять кровать за три секунды не нужно, но вытирать за собой кровь — обязательно! На том и порешили, придя к устраивающему обоих компромиссу. Дейдара с любопытством первооткрывателя изучал скудную обстановку помещения, где чудом умещались две кровати, шкаф, тумбочка и ещё оставалось местечко под ритуалы Хидана. Кровавую печать мужчина дальновидно прятал под мерзким полосатым ковриком, дабы не бесить пуще прежнего нервного напарника. На прикроватной тумбочке, как оказалось, одинаковой и обязательной в каждой комнате, лежал протектор нукенина, коробка с какими-то мелкими вещами, пачка листов и — главное — серебристый кругляш на цепочке. Его-то Хидан и подхватил, покрутил в руках и всучил мальчишке со словами:  — Последователь Джашина-сама не должен обходиться без символов его веры, — и, ухмыльнувшись, добавил: — пусть у тебя символов аж два, возьми третий. Богу понравится.  — Спасибо, — внимательно пощупав цепочку и знак, Тсукури почтительно повесил на шею подарок, спрятав его под майку. — А сам ты как?  — Не парься, — бессмертный безмятежно пожал плечами и жестом фокусника извлёк вторую цепочку из кармана штанов. — У меня ещё есть. Оба дружно засмеялись, позабыв про подозрения. Конечно, сразу клясться в вечной дружбе не стали, но Дей милостиво простил синяк на шее, оставленный пальцами нукенина, а Хидан забил на несколько минут шока и раскрытый секрет. Всё же они одной веры. Почти что крови. И как-то похрен на мнение окружающих и вообще — мнение.  — Что за бумага? — усевшись без спроса на кровать с ногами, блондин взял увесистую пачку, скользя по шершавым листам подушечками пальцев. — На ней вроде как слова…  — Конечно, — распахнув дверцы шкафа, мужчина, ругаясь сквозь зубы, искал целую рубашку. Или хотя бы подобие верхней одежды, а то законопатить окна Какудзу до сих пор не позволял, утверждая, что холод закаляет настоящего шиноби. Пока что народ роптал, но тихо, дожидаясь серьёзных холодов и мягкой, но веской просьбы Конан-сан «создать комфорт и уют в их общем доме». — Это книга, я её во время последней миссии купил. Охота время убить вечером, а Кузя жмот, свои не даёт. Правда, я всё равно посмотрел, — с победным кличем Хидан вытянул из шкафа рубашку, придирчиво осмотрел её и остался доволен. — Ничего интересного, сплошные справочники, учебники и энциклопедии. Неудивительно, что он такой психованный. Бабу ему надо.  — С логикой ты не дружишь, — фыркнул Дейдара, пытаясь понять, что же написано на листах. Спустя несколько минут он сдался, вернее, сделал вид, чтобы подколоть союзника. — Так что за книга-то? Бессмертный в этот момент как раз застёгивал пуговицы рубашки, пропустил одну и с сочным матом принялся за дело заново. Отвечал пареньку он без смущения и каких-то ограничений. Спрашивает — значит интересно, да и огорошить чем-то юного убийцу сложновато, согласитесь.  — Роман. Эротический, — смакуя слово, выдохнул мужчина по слогам. Не выдержал долгой паузы и хмыкнул. — Знаешь слово хоть? Там девиц главный герой валяет пачками, прелесть просто. А самый смак, прикинь, кто автор «гениального творения»? Подрывник предпринял попытку представить себе эротику, благо половым воспитанием горе-учитель занимался пару раз, тщетно толкуя сперва о пестиках и тычинках, а затем, вспылив, в подробностях и ярких сравнениях объяснил на пальцах, что куда входит и выходит и зачем этим вообще занимаются. Но фантазия забуксовала, и мальчик отложил роман до лучших времён. Про автора, впрочем, узнать было интересно.  — Кто?  — Саннин, один из Легендарных ниндзя Конохи. Брешет, конечно, что настолько крутой, но Орыч доказывал обратное, — туманно пояснил Хидан, расправившийся с рубашкой. Маленький террорист ничего не понял и решительно накинулся на бессмертного с расспросами. В итоге они жарко спорили практически два часа, напарник Какудзу сорвал голос, а Дейдара несколько раз порывался схватить косу спорщика в качестве весомого аргумента. Слава Джашину, что многие в доме к этому времени уже проснулись, стянулись на завтрак и, обнаружив нехватку кадров, послали Итачи разбираться.  — Что вы тут делаете?  — Жертвоприношение, блядь! — огрызнулся Хидан, мигом утратив черты нормальности, словно маску натянул. На Учиху он смотрел убийственно, нагло и не собирался перед ним расшаркиваться. — А тебя, выродок, стучать не учили? Итачи поджал бескровные губы, ноздри его гневно затрепетали. Видно было, что ещё одно слово со стороны бессмертного, и прольётся кровь, причём красноглазый будет практически невиновен — спровоцировали же.  — Простите, мы повздорили из-за несогласия по одному богословскому вопросу, — вклинился между взрослыми паренёк, делая незаметный знак Хидану, чтобы тот заткнулся и не раскрывал рот снова. Устраивать резню в доме — дурной тон. — Потому и пришли сюда, чтобы не мешать остальным… Вы что-то хотели?  — Неужели? — переспросил Итачи, успокаиваясь, и Дейдара подтвердил свои слова, буквально по памяти зачитав какую-то молитву. На самом деле Джашин вовремя отвлёкся от полирования косы и подсказал джинчурики точные слова. Откуда Тёмный Бог их знал, на веки останется загадкой. — Что же, теперь верю. Вас двоих не хватает, чтобы начать завтрак. К тому же Лидер-сама изволил выйти, так что не заставляй его ждать, — с благородной миной Учиха проигнорировал хмыканье Хидана и вышел вон, не собираясь дожидаться спорщиков.  — Ты умён, — похвалил подрывника мужчина, потрепал по волосам и первый направился на кухню, громко топая и ругаясь, точно последний сапожник. Тсукури поблагодарил учителя за помощь и тоже посеменил на общий сбор. Разговор с Пейном определённо будет занятным. Как и обещал рыжий Лидер, всем краснолунцам положено не только лезть на стенки от скуки на базе, но и выполнять различного рода миссии на благо себя и организации в целом. Акацки разбивались на пары для успешного выполнения заданий, ибо недостатки одного убийцы дополнялись достоинствами другого, и наоборот. Дейдару не просто так сделали напарником Сасори, и мальчик сразу это понял, ещё во время вынужденной битвы с Акасуной. Но перечить Пейну, вздумавшему доходчиво объяснить ребёнку нюансы и тонкости, бесполезная затея, а подрывник желал после стольких событий утра спокойно поесть, не встревая в новые споры. Рис с мясной подливой пошёл на ура: пока рыжий мужчина, восседавший во главе стола, увлечённо жестикулировал и что-то вещал, вызывая уныние даже уже венериной мухоловки на столе, присутствующей в качестве украшения, ребёнка накормили до отвала. Говоря откровенно, Конан, похоже, восприняла появление юного отступника как знак судьбы, и заботливо подкладывала мальчику добавку, умилённо наблюдала за уничтожением этой самой добавки, а саркастические смешки со стороны мужчин прекращались, стоило многозначительно взглянуть на каждого. Дейдара совсем не был против внимания к своей особе, напротив, его это забавляло. Да и еда была вкусной, компания в целом дружелюбной, а голос Пейна не раздражал тонкий слух слепца. Оставалось лишь вытереть рот салфеткой, сползти немного на стуле и блаженно потянуться, чтобы удовольствие стало полным.  — Таким образом вы являетесь наиболее работоспособной боевой единицей, исходя из причин, которые я привёл выше. Всё ясно? — благополучно прослушавший всю речь Тсукури согласно кивнул, чтобы не расстраивать рассказчика.  — Когда выдвигаться на миссию, Лидер-сама? — учтиво спросил Сасори, который тоже не слушал, хотя из-за невыразительности его мимики распознать скуку было практически невозможно. Кукловод тайком читал газету со свежими новостями, перехваченную у почтового ястреба, направлявшегося куда-то на восток. Кто именно лишился порции информации, красноволосого не волновало от слова совсем.  — Завтрак закончите, и можете быть свободны, — Пейн окинул властным взором всех собравшихся, заставив их скинуть пелену лености и расслабленности, становясь теми самыми жуткими членами преступной организации, которую боятся многие Селения. — Может быть, есть какие-то жалобы, возражения? — спрашивая, мужчина смотрел исключительно на самого юного нукенина, но Дейдара, взвесив все «за» и «против», не нашёл повода кого-либо подставить. И он покачал головой, успокоив Лидера, и встал, мягко напомнив:  — Данна, вы же не любите ждать, разве нет?.. Акасуна недовольно цыкнул, поражаясь нахальности подрывника, но покинул своё место, первым выйдя из кухни. Мальчик пропустил его вперёд, легко поклонился на прощание, как бы невзначай демонстрируя сумки с глиной на поясе, и вышел. Акацки потихоньку расходились на миссии, и только Какудзу, мудро и с присущим всем действительно взрослым существам опытом, проговорил, конкретно ни к кому не обращаясь:  — Надеюсь, они не убьют друг друга сразу же.  — Беспокоишься, Кузя? — поддел напарника Хидан, за что получил ложкой по лбу и не менее ядовитый ответ.  — Нет, решил поиграть в прорицателя. Отрывай зад от стула, солнце уже высоко! У нас много дел…  — А какое тебе дело до моей задницы?!.. Ложка, как оказалось, тоже весьма опасное оружие. Первая миссия для Дейдары была не сложной. Он с изумлением понял, что разницы нет между тем, когда взрывались целые деревни просто потому, что хочется слепому мальчишке, и когда то же самое происходит из-за задания Лидера. Вести подрывную деятельность террориста упрашивать не нужно, он сам с удовольствием проникнет на птице в защищённый город, пролетит над ничего не подозревающими людьми, уничтожит охрану и вернётся назад, оставив несколько подарков. Так, захотелось. А Сасори об этом знать не обязательно.  — Сделал, что велено было? — хмуро поинтересовался кукловод из странной марионетки, большой, медлительной и неуклюжей. У неё было, вестимо, имя и специальные умения, о которых лишним людям ведать не положено. Напарник гения и не пытался.  — Конечно, м! — наиграно оскорбился Тсукури, нарезая круги над марионеткой, что недвижимо стояла на земле и, казалось, не собиралась никуда ползти в ближайшую сотню лет. — А что теперь будете делать вы?  — Увидишь, — глухо отозвались из куклы, а затем странный, неправильный скорпион медленно пополз-таки в сторону цели. Дейдара сидел на птице, поджав ноги, и терпеливо ждал, ощущая прощальные ласки солнечных лучей, когда-то погубивших его зрение. День плавно клонился к завершению, и подрывник с неудовольствием подумал, что возвращаться на базу придётся в темноте. Осенью темнело рано, быстро холодало, ветер зло кусал незащищённые участки кожи, вызывая желание спрятаться в такую же куклу, что и Мастер. У него там, поди, тепло, никакого ветра и неудобств. Вот же жадина, ребёнка притесняет!.. Джашин смеялся подобным мыслям, и сам мальчик тоже ухмылялся, прекрасно сознавая бесполезность привыкания к комфорту. Уж слишком долго он прожил в промозглой сырой камере на голом полу, подыхая от боли и страшась могильных червей, что наверняка заведутся в его раздражённых ранах. Прошло минут десять, которые подрывник просидел практически не шевелясь, но сейчас он почувствовал возвращение Акасуны. Марионетка приползла обратно, прошипела об ожидании несколько слов и упрямо отправилась прочь от города, в котором теперь на несколько важных личностей стало меньше. А когда город почти скрылся из видимости, Дейдара сложил печать и шепнул своё любимое:  — Кац! Сразу стало как-то теплее, что ли. Пламя жадно лизало темнеющий небосвод, и мальчик грелся звуками угасающих взрывов, следов лелеемого искусства. Жаль только, что Акасуна безжалостно разрушил всё очарование:  — И зачем ты сотворил то, о чём не просили? — шипела марионетка подколодной гадюкой.  — А разве плохо получилось? — удивился подрывник. — Вам лучше видно, Данна, но взрыв был сильный, яркий. К тому же одним городом меньше, другим больше… — в голосе ребёнка отчётливо прозвучали стальные, жестокие нотки.  — Не вижу смысла во взрывах, они быстро сгорают, не оставляя после себя ни тени красоты, — отрезал Сасори, нарочно оскорбляя напарника. Несмотря на дурашливость и любовь к взрывам, мальчишка показал своё истинное лицо, и воспринимать его как глупого ребёнка никак не получалось.  — Вы просто не понимаете, — мрачно процедил Тсукури, не желая больше продолжать разговор, но кукловод не унимался.  — Если не понимаю, то объяснишь, юный ценитель прекрасного? — слова мужчины сочились издёвкой. Джашин злобно ругался, посылая проклятие за проклятием, а подрывник, гордо поджав губы, шипел доказательства, что острыми иглами впивались в самомнение Мастера. Однако потом настал его черёд. Поздно ночью на базу Акацки вернулись двое. В этом не было ничего удивительного, пожалуй. Кроме деталей. С птицы Дейдары капала кровь — излишне шустрая марионетка умудрилась поцарапать лодыжку мальчика, не смертельно (яда, похоже, не было), но обидно. Кукловод двигался намного медленнее обычного и, если присмотреться, то становилось понятно: Хируко необходим серьёзный ремонт, причём не ему одному. Сам Акасуна немало пострадал, попав в радиус поражения подземной глиняной сороконожки, взорвавшейся поразительно мощно и ярко. Двух почитателей искусства, разошедшихся во мнении, встретила тишина сонного царства. Разумеется, все нормальные люди спят в такой час, а ненормальные выясняют, кто из них прав, наплевав на приказы и логику. Ничья. Они сражались несколько часов кряду, и завершили битву ничьей! Подумать только. Тьма в коридоре ничуть не мешала слепцу ориентироваться в нём, мальчик ни разу не споткнулся и не пожаловался на ноющую рану. Скорпион прожёг не напарника — врага, которому надобно жестоко отомстить — пронзительным, холодным взглядом и скрылся в своей комнате. Дейдара дождался, пока тишина снова не накроет уютным пологом базу преступников и тихо прошипел одно из самых грязных ругательств в лексиконе Джашина. Хотелось лечь прямо тут, на пол, и уснуть или забыться тревожным, больным сном, как он делал раньше в камере белых халатов. Пусть Акацки относятся к нему не в пример лучше, но кто знает, насколько изобретательным может быть оскорблённый Мастер кукол и как далеко его заведёт жажда мести. В конце концов, это было ясно давно, доверять можно только себе. Никаких тёплых чувств, никаких уязвимых мест. Хотя так хочется не ждать удара в спину и яда в кружку… Тсукури сполз по шершавой стене, сел, вытянув ноги, прислонил висок к прохладному дереву. Всё же в игле проклятой деревяшки был яд, или снотворное, или наркотик… Плевать. На всё уже плевать. Паучок обеспокоенно забегал по потолку, выплясывая сумасшедшие сальто через себя, а затем скрылся в одной из комнат. Обессилевший и практически впавший в беспамятство подрывник уже не слышал торопливых шагов, негромкого ворчания, разговоров. Паучок же, выполнив свой долг, довольно потирал лапки. И у Какудзу уже не поднималась рука его прогнать. Рассвет наступил.