Ужин у Максвелла

      Интегра сидела в старинном кресле, резная высокая спинка которого была инкрустирована изумрудами, выложенными в форме геральдического щита ее дома. Внимательно читая доклад, только что предоставленный ее дворецким Уолтером и Викторией Серас, она вскипала изнутри от гнева, но позволить себе проявить эмоции не могла.       О произошедших событиях на территории Ирландии она предпочла бы не вспоминать, но разобрать ситуацию по винтикам надо было всенепременно, поэтому, стиснув зубы, она стоически дочитывала оказавшиеся в ее руках ценные бумаги. Перейдя после этого к разглядыванию практически пустого стола, на котором стоял лишь ноутбук, она стала изводить сигару за сигарой в ноль и все больше погружаться в мрачные думы, понимая, что скоро должны произойти нехорошие события.       Ее кабинет, являющийся по сути огромным залом, был практически пустым. В нем находилась только необходимая мебель и аппаратура. Такие спартанские условия держали мысли Интегры в порядке, а поддерживаемая слугами, стоящими у стены, тишина, способствовала размышлениям. Дым от сигар обволакивал всех присутствующих серой пеленой, создавая тягостно-загадочную атмосферу.       Встреча ее козырного туза и паладина Ватикана, которая произошла в Ирландии, несказанно встревожила ее. Она знала, что Алукарда победить нельзя, но тот факт, что святому отцу удалось отрезать вампиру голову, говорил о возможных неприятных событиях в будущем, ведь на данный момент они не знали всех тайн Тринадцатого отдела и, конечно же, не знали о методах, при которых был создан этот регенерирующийся «святой отец».       Бумаги, которые только что легли на ее стол, встревожили ее еще больше. По всей видимости, Энрико Максвелл специально организовал встречу их козырей в Ирландии, чтобы она — Интегра — поняла позицию «Искариота»: должна быть уничтожена вся нечисть, в том числе и Алукард…       Она с содроганием вспоминала то, что увидела в ту ночь своими глазами. В теории, отец Андерсон вполне мог если не убить Алукарда, то сильно покалечить его еще раз, после чего автоматически создавалась возможность долгого восстановления… и, в то время, пока Алукард будет реабилитироваться, Хеллсинг останется практически беззащитным. Это было бы на руку врагам, сделавшим большие ставки на «чиповую» нежить.       Виктория Серас, конечно, тоже сильна, но она еще не готова стать полноценным защитником. Максвелл это прекрасно понимал, поэтому и сделал ход первым.       Выждав небольшую паузу после произошедшего, он пригласил ее на ужин в свой особняк. Не явиться на ужин было нельзя. Отказ стал бы проявлением неучтивости — честь Хеллсингов, как старинного английского рода, могла запятнаться грязью невежливости, но это было не столь неприятно… гораздо большее отвращение вызывал тот факт, что ужинать приходилось с ублюдком, каким-то странным образом оказавшимся на высотах церковной власти.       — Уолтер! — очнувшись от дум, она властным голосом подозвала слугу. Пожилой мужчина подошел к столу и поклонился. — Где он? Что делает?       — Сидит в подвале. Разбросал чуть пригубленные пакеты с донорской кровью… перевернул, как обычно, пустой бокал вверх дном, — Уолтер философски посмотрел на пепельницу, стоящую на столе, и одним махом убрал из нее содержимое в небольшой, возникший ниоткуда пакетик, после чего внимательно посмотрел на рукав пиджака своей госпожи, — по всей вероятности, донорскую кровь он не будет допивать, — со вздохом добавил дворецкий.       — Чего это он? — заинтересовалась Интегра, переведя острый взгляд в сторону Виктории, молча стоявшей у стены.       — Кто знает… возможно, хочет посидеть на диете перед предстоящей схваткой…       — Странно. Обычно он, наоборот, набирается сил перед битвами, — она взялась рукой за подбородок, обдумывая только что поступившую информацию.       — Чудовища тоже меняются, — после небольшой паузы дворецкий добавил, — подобно людям.       Интегра скрестила пальцы и посмотрела на своего дворецкого уже без живого интереса, но неизменно благосклонно. В ее взгляде читалось несогласие с его словами, но возражать она не стала. Отметив, что солнце движется в сторону запада, она нехотя посмотрела на часы.       — Сегодня мне предстоит визит в поместье Максвелла, — тем же непререкаемым тоном продолжила Интегра.       — Да, миледи, — Уолтер был само почтение. Он уже минут как пять назад заметил, что на рукаве пиджака, в который была облачена его госпожа, остался пепел от сигар. Прикинув, что фирменный брючный костюм из-за одержимости своей хозяйки может полететь к ебеням, если он — верный Уолтер — сейчас же не вмешается, дворецкий приготовился высказать, что намерен предложить госпоже сменить наряд к предстоящему ужину.       — Серас и Алукард должны быть со мной, — выпалила Интегра, сбив Уолтеру весь настрой.       — Разумное предостережение — взять их на этот ужин, — ответил он и обернулся к Виктории.       Виктория стояла у стены по стойке смирно. Когда она услышала о том, что ей предстоит визит к представителям Тринадцатого отдела Ватикана «Искариот», у нее свело желудок и, если бы в нем была кровь, ее по всей вероятно бы вырвало. Нервозность, поднявшаяся от мыслей, что она может опять встретить паладина Андерсена, продолжала порождать спазмы и кружила голову. Опять стать мишенью освещенных ножей ей не хотелось.       — Энрико, судя по приглашению, собирается поведать нечто важное, — Интегра прикурила еще одну сигару, — к сожалению, я не могу ему отказать в этом визите. Придется явиться, но приходить туда одной будет опрометчиво.       — Я Вас понял, хозяйка. Не желаете ли начать приготовления к предстоящей поездке? — с надеждой спросил Уолтер, переведя взгляд на вновь наполняющуюся пепельницу, а после опять на рукав пиджака.       Интегра выпустила клубы дыма и встала из-за стола. Ее светлые длинные волосы от резкого движения разметались в стороны, а пиджак сполз на сидение кресла, после чего медленно съехал на пол.       — Желаю, — уверенно произнесла она. — Приготовь подарок католикам, — теперь уже значительно тише добавила она. — Прийти на ужин без подарка было бы невежливо.       — Да, госпожа, — Уолтер поклонился, растягивая губы в улыбке. Уж он постарается, чтобы подарок понравился католическим свиньям.