Ужин у Максвелла

      Паладин Александр Андерсон находился в великолепном расположении духа. Он гулял с детьми на детской площадке, располагающейся у церкви, и с умилением наблюдал, как его подопечные беззаботно бегают по зеленой траве и радуются выдавшемуся в треклятой вечно мокрой Англии солнечному теплому денечку. Падре как будто бы сам сейчас возвратился в далекие времена своего детства и оттаял душой. Чувство счастья и оптимистичных мечтаний, наполняющее сердце каждого ребенка и так редко посещающее взрослых людей, сегодня озарило его в полной мере. Но, хоть на лице паладина и сверкала улыбка, редкие мрачные думы все же оскверняли его праведные мысли.       Причиной тому был козырной туз организации Хеллсинг. Встреча с чудовищем, так искусно спланированная Ватиканом, давно была идеей фикс обеих сторон, но после того, как встреча состоялась, появилось больше вопросов, нежели ответов.       После, как оказалось, провала — ведь отрезание головы и протыкание сердца (традиционные методы уничтожения нежити) на черноволосое существо не подействовали — Алукард смог регенерировать свое тело в наикратчайшие сроки и восстать. Наблюдая за тем, как вальяжно этот сверхвампир прохаживался и лыбился, паладин испытывал не столько злобу от неудавшейся чистки, сколько отвращение.       Но, кажется, небо благоволило Андерсону, ибо их следующая встреча должна была состояться сегодня вечером — девушка с сигарой решила посетить особняк Максвелла с особым визитом, а это значит, что она непременно возьмет с собой своего строптивого «питомца».       Мысли о предстоящем ужине были двоякими. С одной стороны, приятно будет положить конец слишком затянувшейся жизни вампира и доказать силу божественной справедливости, но с другой стороны… Александр предпочел бы встретиться с нежитью не в епископских апартаментах, а на реальном поле битвы.       «Как может столь противное и гадкое, отказавшееся от света существо оказаться в обители главы тринадцатого отдела Ватикана? Насколько Максвелл глуп, этот безмозглый мальчишка, чтобы приглашать к себе хозяйку чудовища, ведь вылиться это может во все, что угодно, — размышлял паладин и отчего-то улыбался своим мыслям. — Скорее всего, они прихватят с собой и эту ду… дракулину Серас — недоделанное отродье, пока еще не пьющее кровь… конечно же, она должна быть рядом с Алукардом и учиться… убивать.       Ребятишки бегали по площадке, громко задорно кричали, играя в придуманную только что игру, но паладин следил за их игрой вскользь. Его внимание было направлено совсем в другую сторону.       С удовольствием превращу Алукарда в пыль. Какое же он смрадное и нечистое существо. Это же надо, не мыться пятьсот лет… охуеть можно от такой гигиены, — думал Андерсон, краем глаза заметив, что между его подопечными назревает маленький скандал. — О чем думает Интегра? Да она сама та еще профура. Не выпускает сигару из зубов. Это бесы в ней сидят, просят дыма. По поводу последнего… надо бы озвучить эту мысль вслух, авось прокатит, как предлог для стычки, — он призадумался. — Больше всего я не люблю насилие… тем более насилие над детьми… Возможно, Алукарда кто-то в детстве прижал, больно наглое и ухмыляющееся у него ебло, — на лице паладина появился оскал. — Если это правда, и, как сказал епископ, Алукард — тот самый господарь Валахии, то все понятно».       Дети стали кричать громче и на сей раз вести себя агрессивно. Один из мальчиков отобрал игрушку у другого, а тот полез драться. Андерсон, наконец, отвлекся от своих раздумий и пошел в сторону детей.       — Мальчики, успокойтесь, друзьям не должно драться, иначе не попадете на небеса, — он достал из кармана несколько конфет и разделил между детьми. Попросив их извиниться друг перед другом, он подметил, что кризис миновал, но зарвавшийся мальчишка плеснул водой из фонтана в лицо сопернику и драка продолжилась. Андерсон с удивлением посмотрел на летящие в стороны брызги. — Всё же надобно успокоиться, дети. Драться нужно только с демонами, а еще с язычниками.       — Простите нас, падре, мы больше не будем.       Отец Александр знал, что будут, но сделал вид, что поверил им на слово. Школа жизни — самая прекрасная школа и пройти ее должен каждый ребенок, иначе взросление отложится на неопределенный срок.

~.~.~

      Пока господа приветствовали друг друга и пытались завести светскую беседу, Андерсон и Алукард отправились на крышу — туда, где бы им никто не помешал. К сожалению, выяснить отношения на нижних этажах, где, собственно, и началась их сегодняшняя встреча, не удалось...       Переполох, возникший из-за слишком грубого обоюдного приветствия, заставил Интегру вмешаться и встать между своим слугой и его противником. Ее поддержал быстро спустившийся из зала Максвелл. Окинув взглядом виновников шума, он решительно запретил устраивать акт вандализма в священных стенах своего дома, как бы намекая, что вне стен — пожалуйста, сколько угодно, но только не здесь. Приказав чистильщикам отойти друг от друга подальше, мужчина и женщина направились в трапезную, но их слуги не спешили присоединиться к общему застолью. Выполнять только что отданный приказ они тоже не собирались.       Серас взяли на эту встречу в роли провожатой. Она стояла около стены и нервно посматривала на расцепившихся, не успевших пролить ни капли крови, мужчин. Дракулина жестами попыталась что-то сказать Алукарду, но тот только цыкнул и нетерпеливо посмотрел вслед медленно удаляющимся господам. Ему хотелось продолжить схватку как можно скорее.       «Отправляйся в трапезную. Будешь следить за всем происходящим. Если, по твоему мнению, произойдет что-то необычное — зови меня», — чужие мысли отчетливо зазвучали в голове Виктории.       Алукард переживал за свою хозяйку, но жажда схватки перебарывала. Скользнув взглядом по удивленному лицу дракулины, вампир растворился в воздухе, перед этим успев показать рукой вверх. Андерсон, ухмыльнувшись, поспешил к открытому окну и, прыгнув в него, в один момент испарился. Таким образом оба и оказались на крыше. Виктории же ничего не оставалось, как догнать хозяйку. Подводить Алукарда ей не хотелось.       Прелесть приказов, которые отдавали Интегра и Энрико, была в том, что помимо жестокости в них всегда содержались элементы двоякости, недосказанности. Вот и теперь — они приказали отойти друг от друга, но не прозвучало ни слова о прекращении драки. Вандализм и крушение епископских стен — это все ерунда, отговорки. Всем хотелось, чтобы драка состоялась, но сказать об этом никто не решался, поэтому строптивым слугам был дан намек, который они правильно истолковали.       Вечерняя Англия всегда производит благоприятное впечатление на любого, кто оказывается чуть выше двадцати метров от поверхности земли (поместье эпископа как раз было построено с соблюдением этой высоты). Особенно благоприятные впечатления остаются в те вечера, когда нет дождя. Сегодня было идеальное стечение обстоятельств, будто сама природа решила порадовать своей благосклонностью. Только что зашедшее солнце окрашивало облака в багрово-кровавый цвет. Взошедшая на небо луна светила ярко, на ней прекрасно виднелись темные привычные глазу пятна. Сумерки обволакивали все живое, затрудняя видение и передвижение всем и каждому, но только не вампиру, для которого ночь являлась естественным временем для бодрствования, и не паладину, имеющему отличное зрение (падре носил очки для вида), не подводившее его даже ночью.       — Ты пришел веселить меня, отродье? — начал паладин, вынимая из ниоткуда парочку длинных ножей. Он скреб ими друг о друга и улыбался, наслаждаясь противным звуком скрежещущей стали. В его улыбке проскальзывали отблески подлинного счастья. — Ты создан для того, чтобы поднимать мне настроение.       — Ты смелый, отче, — Алукард ответил ему спокойной улыбкой. Медленно перемещаясь по кругу, он начинал тот своеобразный танец, который всегда предшествует хорошей схватке. — Красивая луна, не так ли?       — Меня не интересует декорация, вампир, — отмечая про себя, что нежить обращает особое внимание на его плечи, Андерсон приготовился отразить удар в первую очередь сверху. — Меня интересует только исход. Леди Хеллсинг прихватила с собой огромный гроб? Он тебе сегодня понадобится, причем для не совсем привычных целей.       — Твоя сосредоточенность на деле восхищает меня, отче, но ты не так крут, как считаешь.       — Проверим же это! — Андерсон оскалил зубы и с неимоверной скоростью понесся в сторону вампира. Ножи, отражающие лунный свет, переливисто смеялись и стремились с точностью попасть в шею и сердце короля ночи.       Алукард любил принимать первый удар в полной мере, поэтому не стал препятствовать естественному ходу лезвий. С готовностью он принял их в свою грудь, отметив, что состав стали значительно изменился с прошлого раза — серебра стало больше, а острие, кажется, смазали то ли ядом, то ли чем-то производным от святой воды.       — Подготовился, — удовлетворенно прошептал вампир, — замечательно, но этого мало.       Андерсон с бешенством вонзил еще пару ножей, но Алукард, внезапно подпрыгнув вверх, достал их, отбросил в сторону и со всей силы ударил ногой в подбородок святого отца. Тот повалился на спину и закинул голову назад, но находился в прострации лишь секунду. Быстро вскочив на ноги, он занес следующий удар. Ножи поменьше полетели в сторону вампира, словно стая маленьких остроносых колибри. Эта стая пронзила тело Алукарда. Некоторые "птицы" прошли насквозь, они опасно жалили и зудили плоть.       Алукард удивленно хмыкнул. Пришла очередь его оружия. Пули полетели в паладина быстрым градом, проходили насквозь, превращая одежду и тело в решето. Одна из пуль отрекошетила от большого серебряного креста, висевшего на груди паладина, и отправилась обратно к Алукарду. Наспех увернувшись от нее, он прекратил пальбу.       Кровь текла из ран обоих мужчин. Она пачкала одежду, капала на крышу, разбрызганные капли можно было видеть повсюду. Паладин стоял напротив вампира и ждал к чему приведет внезапно возникшая пауза. Тот с усилием вырвал последний нож из груди и стал прислушиваться к доносящимся из дома звукам. Что-то тревожило вампира. Увидев, что Алукард внимательно прислушивается, паладин поспешил отвлечь его:       — Я тут подумал на досуге, — Андерсон снова осклабился, — почему ты так странно выглядишь? И на меня снизошло озарение! Насилие, ведь так?       Алукард тут же перестал вслушиваться и, ничего не ответив, полностью разрядил в паладина один из припасенных револьверов. Пули полетели в цель, но святой отец успел увернуться и продолжил наступление. Мгновенно оказавшись рядом с Алукардом, католик полоснул ножом по плечу вампира. У него получилось нанести глубокое ранение, он даже ковырнул лезвием кость, но неподрассчитал с положением тела. Вампир вцепился руками в горло паладина и стал подбираться к жизненно важным точкам. Съездив другой рукой по виску святого отца, он нацелился на его сердце.       Хватило бы еще одного удара, и достопочтенный паладин лишился бы не только своего острого языка, но и сознания. К сожалению, Алукарду не суждено было поставить финальную точку. Издалека, откуда-то снизу, в сознание вампира просочилось видение. Интегра находилась в опасности. Она нервничала и негодовала.       «Мастер, мастер, — завопила дракулина, у которой в очередной раз получилось воспользоваться телекинезом, — Вам надо поскорее идти сюда. Атмосфера накаляется!»       Андерсон, будто услышав зов подопечной вампира, с удовольствием улыбнулся, так как обычно ничего не выражающее лицо вампира сейчас запечатлело на себе волнение.       — Что-то не так с твоей леди? — Андерсон с хрипом рассмеялся и продолжал издавать ненормальное подобие смеха до тех пор, пока вампир не отпустил его и не скрылся из виду.       Спешащему в дом Алукарду было неприятно оставлять неоконченное дело в виде задыхающегося от нехватки воздуха паладина, но оставаться здесь еще хотя бы на минуту означало подвергнуть Интегру большой опасности. Сейчас в первую очередь необходимо было узнать, что творится в трапезной, и, если это понадобится, защитить хозяйку.