Ужин у Максвелла

      Доктор нацистской армии сидел за столом и с удовольствием вкушал приготовленный католиками ужин. Сам доктор был атеистом, не признающим ни бога, ни веру в него, но, к своему удивлению, сейчас он должен был признать, что пища, поданная на стол верующими людьми, отличалась в лучшую сторону от той, что ему приходилось пробовать ежедневно.       Разговор, еле завязавшийся между сотрапезниками, споткнулся о неприятное обстоятельство. Молодая леди, сев за стол, закурила, что пришлось не по душе Майору, поспешившему сказать об этом. Доктор знал, что настойчивый лидер нацистов, умеющий убеждать любого, не отступится, пока не добьется своего, а вот чего именно он хотел — доктору было не совсем понятно.       — Миледи, Вам стоит прекратить это безобразие, — улыбающийся человек в круглых очках делал выбор между тарталеткой и закуской с красной икрой. Усыпанный яствами стол распалил его аппетит. — Вы могли сделать этот акт насилия над своим организмом перед трапезой.       — Не согласна, — отчеканила Интегра. Она хмуро смотрела перед собой, выпуская изо рта клубы дыма.       — Мы же вкушаем пищу, миледи, — не сдавался он, уговаривая ее прекратить курить. — Дышать дымом чрезвычайно вредно.       — Я знаю, — снова раздался монотонный ответ.       — Почему Вы ничего не едите? — продолжал настаивать он. — Епископские кулинары постарались на славу.       — Я не собиралась ужинать здесь.       — Но ведь Вы пришли на ужин, и нам всем, включая гостеприимного хозяина, — он наклонил голову в сторону Энрико, давая понять, что находится на его стороне, — хотелось бы, чтобы Вы составили нам компанию.       Интегра сидела за столом, держа в зубах сигару. Из-под полуприкрытых век она наблюдала за мужчинами, но сама к еде не притрагивалась. Осматривая каждого из них, она понимала, что принимает участие в игре, правила которой пока были ей не ясны. Каждый из сидящих за столом мужчин был наделен некоей информацией и силой, о которой Интегре было не известно. Этот факт нервировал и злил протестантку, но она понимала, что предпринимать что-либо пока было рано.       — Интегра, в самом деле, хватит, — Энрико тоже пытался убедить ее. — Ты же не считаешь, что я могу тебя отравить.       — Считаю.       — Я бы никогда… никогда… — возразил он, картинно прижимая руку к груди. — Неужели ты думаешь, что я настолько низок? — на лице Максвелла отразилось наигранное изумление.       Интегра скривилась в злобной гримасе и хмыкнула, впрочем, ответив этим на вопрос католика.       — Странно, что Вы не желаете нас слушать, — доктор встрял в разговор, только что выпив пару глотков вина. — Все-таки за столом ребенок...       Такую картину увидел Алукард, спешно возникнув в трапезной. Стол, уставленный деликатесами до отказа. Трое мужчин и мальчик, непрерывно жующие и пьющие. И Интегра непрерывно курящая и посматривающая на торт.       «Ясно, просто издеваются над ней».       В последнюю очередь вампир посмотрел на дракулину. Та, дрожа, наблюдала за сидящими людьми, концентрируя внимание на очкастом толстяке. Она всматривалась в этого гостя и старалась мысленно передать свои ощущения.       «Он самый опасный из них, мастер», — уверенно проговорила она, приложив все наработки к тому, чтобы Алукард услышал ее.       «Возможно», — ответ раздался в ее голове.       Алукард продолжал осматриваться. Торт стоял в середине стола. Его пока не разрезали. Самый лучший кулинар в Лондоне — дворецкий семьи Хеллсинг — готовил этот торт с особым усердием, с тщанием подбирая все ингредиенты. Будет обидно, если католики не попробуют его, ведь вкус торта обещал быть отменным…       Вампир прошелся вдоль стола, задерживаясь взглядом на каждом сидящем за ним госте, и встал подле госпожи. Заметив, что от сигары Интегры ничего не осталось, он достал из внутреннего кармана новую и предложил ей. Интегра аккуратно взяла сигару, смотря перед собой все также неприязненно. Возникшая ниоткуда зажигалка была поднесена Алукардом к кончику сигары. Через секунду сидящих за столом людей обволокло новыми клубами дыма.       — Какие-то претензии к моей госпоже? — вопрос, раздавшийся в возникшей тишине, заставил наблюдавших за этой картиной насторожиться.       — Собственно… — озадаченный Максвелл промакивал салфеткой губы. — Нет, Интегра. Курите на здоровье. Мы не против, конечно, но хотя бы попробуйте свой торт. Ведь его приготовил Ваш слуга.       — Успеется, — только и ответила Интегра.       — Торт и я бы не прочь попробовать, — Майор потер маленькие пухлые ручки. — Папа Римский говорил, что ваш дворецкий великолепный кулинар. Может сварганить всё, что угодно.       — Так и есть. — Интегра перевела взгляд на Майора, пытаясь уловить в его словах скрытый смысл.       «Что он имеет в виду? Не намекает ли на оружие? Католики собирают компромат на Уолтера? Зачем?» — вопросы вертелись в ее голове.       Пока Интегра размышляла, что к чему раздался звук открываемой двери. Наконец-то, пришел Андерсон. По всей видимости, ему понадобилось больше времени, чтобы регенерировать свое тело. Виктория окинула взглядом хозяина. Она была уверена, что мастер и падре уже «поговорили», так как одежда обоих была в крови, но каждый уже успел восстановиться.       Вошедший осмотрел всех присутствующих. Дикая улыбка озаряла его лицо, а окровавленный наряд внушал тревогу и отвращение.       — Протестанты — на то и протестанты, — стал твердить он, словно молитву. — Отступники, отрекшиеся от божеских правил, перевирающие Священное Писание и проповедующие ересь.       — Ааа, — Максвелл осмотрел обоих слуг, — смотрю, вы еще раз поздоровались друг с другом? Я думал, что стычки на нижнем этаже было предостаточно, — но в его глазах блестела противоположная реплика, а вместе с ней азарт и желание зрелищ.       Майор внимательно следил за всеми. С особенным тщанием он осмотрел вампира, впервые видя его так близко. Восхитившись его высоким ростом и сложением тела, он перешел к осматриванию нелепого наряда Интегры. Сочетание пиджака и длинной юбки было достаточно оригинальным, но что он - человек довольно старый - понимает в современной моде? Облик леди Хеллсинг также привел его в восторг. Андерсон был для Майора не так интересен, но мощь паладина нацистский предводитель не мог недооценивать. Дракулина была слишком слаба для серьезных схваток, но по мелочи и она могла вставить палки в колеса. Майор дал оценку всем и вернулся к Интегре. Она сидела, сложив руки на груди, и продолжала курить. Непокорная, являлась достойным предводителем организации, уже целый век славившейся своей принципиальностью.       Андерсон тоже смотрел на светловолосую женщину и, хорошо изучив цель, громко обратился к Интегре:       — Миледи, курить вредно. Господь наш против подобных издевательств над плотью, — вначале чуть медливший, Андерсон все же пошел в ее сторону.       — Мы говорим ей тоже самое! — поддакнул доктор.       На мгновение оторвавшись от созерцания цели, он посмотрел на доктора. Все также безумно улыбаясь, он ответил:       — А, в самом деле? — медленным шагом, не ускоряющимся, не замедляющимся он размеренно шествовал к Интегре. — Я заметил передвижения в кабинете епископа полчаса назад. Не Вы ли там были, док?       — Что? — Максвелл, в этот момент проглатывающий кусок жаренной индейки, подавился.       Андерсон подошел к стулу Интегры и потянулся рукой к дымящей сигаре, желая выдернуть ее изо рта аристократки, но стоящий рядом с хозяйкой Алукард вовремя перехватил его руку и, дико улыбнувшись, сжал ее со всей силы. Послышался хруст разламывающихся костей.       Сконфуженная Серас взялась за голову. Похоже, она поняла, что стычки не избежать и что скоро опять польется кровь. Шредингер, сидевший рядом с Майором, тоже прекрасно это понимал и зажмурился от страха. Лишь толстячок был всем доволен и, улыбаясь, продолжал поглощать свой ужин.