Обратная сторона мести

Прошло уже несколько дней с момента их откровенного разговора с Тианной, и в доме снова воцарилась привычная атмосфера. Она спускалась на обед и ужин, бродила по дому и в его окрестностях. Рэд разрешил ей бывать везде, закрыв только бывшие комнаты Эма и Дании, кабинет, спальню Хаосы и большую мансарду, где хранилась его огромная коллекция редких артефактов, соединенная с оружейной ушедшего Эма. Когда Тианна выходила на улицу, он приказывал слугам приглядывать за ней, чтобы ненароком и правда не метнулась в лес, мало ли, что у нее на уме. Ведет себя вполне смирно, но кто ее знает, может задумала какую хитрость. Доверяй, но проверяй. Завтракать Рэд не любил, прежде всего потому, что вставал поздно, глубоко за полночь засиживаясь за своими чертежами, проектами, счетами, сметами и всем тем, что теперь легло на его плечи после смерти Эма. Хаоса помогал ему, но его полномочия располагались в другой плоскости, которая была чужда Рэду, и он был рад, что они, по сути являясь негласными правителями Пайнленда, ловко с этим справляются, правильно поделив свои обязанности, согласно способностей каждого. Тианна внешне, казалось, не изменилась, оставаясь такой же спокойной и невозмутимой, и ему грешным делом подумалось, что тот случай в комнате, когда в ее глазах плескался животный страх, ему показался. Хотя, немного поразмыслив, Рэд даже понял ее чувства. В Республике, где женщин было меньше, чем мужчин, попадались такие ублюдки, которые силой удерживали понравившихся девушек у себя, до поры до времени, пока не наиграются, а потом выкидывали на улицу, опоив зельем забвения до такой степени, что те еще долго растерянно бродили, не понимая, кто они и что с ними произошло, частично, а иногда и полностью потеряв память. Возможно, и в Альянсе были такие, поэтому Тианна подумала, что и он из этих психов. Хотя, если хорошенько поразмыслить, он ничем не лучше их, пусть даже и прикрывается уважительной, по его мнению, причиной. Сейчас, спустя какое-то время, ему даже стало совестно, что он в сердцах говорил о том, что хочет сделать ее своей шлюхой, уподобившись тому отребью, за которое как раз и приняла его Тианна. После возвращения Хаосы в доме стало повеселее. По крайней мере, его друг теперь пытался хоть как-то развлечь девушку разговорами, рассказывая ей об их путешествиях и изумляя своими обширными познаниями. Даже с собачонкой своей их познакомил, и огромная черная трехголовая псина больше не пыталась напасть на Тианну, а иногда даже нежно тыкалась одной из своих страшных морд ей в руку, требуя ласки или лакомого кусочка. С Хаосой его гостья казалась более приветливой и открытой, на удивление разговорчивой и улыбчивой, однако резко тушевалась, если ловила на себе пристальный взгляд Рэдрика, и вновь надевала на себя непроницаемую маску равнодушия и безразличия. Оно и неудивительно. Пленил же ее он, а не вежливый и разумный Хаоса, который лишь с немым осуждением время от времени красноречиво поглядывал на него. Иногда во время обеда Рэдрик встречался с Тианной глазами. Ее взгляд вызывал крайне смешанные эмоции. В такой момент он чувствовал себя апельсином, который ловкие женские пальцы деловито очищают от оранжевой кожуры и разламывают на части сочную мякоть, заставляя ароматный сок стекать по рукам. Что это было и где она понабралась этих штучек в своем возрасте, Рэд не знал. Ни одна женщина в его жизни, даже самая опытная и умелая шлюха, не умела так смотреть, а эта, даже не будучи псиоником, словно влезала внутрь и пыталась там пока неумело хозяйничать. Пока. Рэдрик усмехнулся своим мыслям и отогнал их прочь. Он смотрел на нее и испытывал невнятные чувства. Не сказать, что она была потрясающе красива, но было в ней нечто такое, вызывающее желание ковырнуть посильнее и попытаться отодрать этот налет неестественной невозмутимости, представлявшийся личиной, а не настоящим лицом. Во всяком случае, когда Тианна общалась с Хаосой, Рэду казалось, что она немного приоткрывает свою истинную сущность, искренне улыбаясь и увлеченно слушая все его истории. Гуляла она тоже по большей части теперь или в компании Хаосы, или играла на лужайке с Мадерой, которой было только в радость, что хоть кто-то в этом доме уделяет ей внимание. Рэд изредка наблюдал за ними из окна своего кабинета и пару раз порывался присоединиться, но потом отбрасывал эту идею. Им и без него хорошо. А что он сделает — сядет на траву и уставится на нее немигающим взглядом, как змей? Один раз за ужином, когда они все вместе в очередной раз собрались, Рэд, увлекшись едой, сразу не понял, что разговор зашел о нем. — А ты не знала, что Рэдрик тоже прекрасно рисует? — послышались слова Хаосы где-то на периферии сознания. Тоже? Что значит «тоже»? Рэдрик оторвался от картофельной запеканки с мясом и удивленно уставился на хитро ухмыляющегося приятеля. — Что? При чем здесь я? — непонимающе переспросил он. — Нашей юной гостье, оказывается, не чуждо чувство прекрасного. Она тоже рисует, как и ты. Я сказал ей, что у тебя огромное количество самых разных рисунков и если она тебя хорошо попросит, то ты, может, покажешь их ей, — невинно смотрел на него Хаоса. Рэдрик перевел взгляд на Тианну, которая оживилась и на ее лице появилась застенчивая улыбка. — Покажи мне свои работы, пожалуйста. Мне очень интересно, — Это был первый раз за все время, когда она обратилась к нему с какой-то просьбой. Рэд не горел желанием никому показывать свои рисунки, среди них было несколько очень личных, но еще раз посмотрел в широко раскрытые в ожидании ответа голубые глаза и хмуро кивнул. — Вечером покажу, так и быть. В конце концов, что может плохого случиться, если она посмотрит на некоторые его наброски? В основном это были зарисовки механизмов, родившихся в его воображении и пока не нашедших практического применения, и изображения существ и пейзажей некоторых Запретных Земель, которые сильнее всех его удивили, что он решил запечатлеть их. Людей он давно перестал рисовать, когда его рука раз за разом выводила одно и то же лицо по памяти, вне зависимости от его желания, заставляя вновь и вновь злиться и сминать податливый лист бумаги. Тианна просияла и с благодарностью посмотрела на него, и на миг показалось, что в комнате стало теплее. Рэд вздохнул, с негодованием глянул на довольного своей выходкой Хаосу и налил себе побольше вина. Чего хочет добиться хитрец, он уже догадывался. Он хотел сблизить их с Тианной, чтобы Рэдрик проникся к ней сочувствием и быстрее отпустил. Дурная затея на самом деле. Хоть проникнется, хоть не проникнется — пока время не придет, никто никуда не уедет. А когда это время придет, даже сам Рэд не знал, вполне сносно чувствуя себя вот уже третью неделю в обществе Тианны. Пока что его, более чем, устраивало такое положение вещей. И, скорее всего, лживому обещанию, данному ей тогда в спальне, что он отпустит ее через несколько месяцев, никогда не суждено сбыться, пока все идет как идет.

***

Тианна в первый раз была в кабинете Рэдрика и сейчас удивленно тут озиралась. Комната была просторной, и из нее был выход на тот самый уютный балкон, с которого удобно наблюдать за причалом и лужайкой перед домом, где она частенько играла с Мадерой. Стены кабинета были обшиты дубовыми панелями, с одной стороны стоял пустой просторный стол с парой мягких кресел перед ним, у противоположной стены разместился огромный книжный шкаф, плотно заставленный разными фолиантами. Рядом расположился удобный диванчик, возле которого стоял небольшой круглый столик на одной ноге со штофом с вином на нем и несколькими пузатыми стаканами. На окнах висели светлые занавески и тяжелые зеленые портьеры, сейчас наполовину прикрытые, отчего в вечернее время в комнате воцарился сумрак. Тут был идеальный порядок, и Тианна подумала, что у такого человека, как Рэдрик, не может быть иначе. Покой в сердце, покой во взгляде, покой в делах. Рэд зажег свечи в канделябрах, поставил один возле дивана и предложил ей сесть, а сам направился к неприметной нише в стене. Покопавшись там, он извлек увесистую стопку желтоватых листов и дал ей, а они с Хаосой тем временем уселись возле стола и, не обращая на нее внимания, принялись изучать бумаги, извлеченные из небольшого сейфа, стоящего в углу. Они негромко переговаривались, а Тианна внимательно изучала изображенные уверенной мужской рукой на пергаменте рисунки. В основном все они были в одном цвете, наскоро набросанные грифелем, но встречались и несколько акварельных картин. Она уже знала от Хаосы, что они с Рэдом постоянно летали в Запретные Земли и все эти изображения в основном были посвящены их путешествиям по этим опасным краям. С плотных бумажных листов на нее смотрели диковинные существа, о которых она знала только из книг и рассказов Клима. Вот чудесные птицы, вот дикие звери, вот удивительные деревья и пейзажи. Она тщательно рассматривала каждый рисунок, пытаясь представить, как выглядят эти существа вживую и сколько их Рэдрик и его команда на самом перевидали за время своих путешествий. Ей даже стало немного завидно, какой интересной жизнью они живут, окунаясь в полные опасностей приключения и раз за разом выходя оттуда победителями. Еще ей попадались схемы разнообразных механизмов. Некоторые были набросаны сыро, представляя лишь общие очертания, а какие-то более детально проработаны с подробными выкладками и расчетами внизу, написанными мелким разборчивым почерком. Несколько акварелей представляли собой пейзажи, почему-то в мрачных серо-голубых тонах, но тоже очень красивые. Тианна и сама увлекалась рисованием, и у нее неплохо получалось, однако же она предпочитала рисовать людей, а у Рэда не было ни одного портрета или изображения человеческого силуэта. И все же она вновь поразилась, насколько каждый рисунок тонко ухватывал запечатленный образ, выделяя какие-то очень важные детали, которые притягивали взгляд и заставляли поверить в то, что художник на самом деле прикоснулся к чему-то чудесному, что виртуозно переложил на бумагу. Она подняла взгляд на Рэдрика и увидела, что он, не отрываясь, смотрит на нее, постукивая пальцами по столу, в то время пока Хаоса углубился в чтение какого-то документа. Ей всегда хотелось выдержать его взгляд, но никогда этого не получалось. Янтарные глаза буравили ее, словно силясь понять, о чем она думает, разглядывая его картины. Тианна опустила взгляд и слегка покраснела, вновь уткнувшись в стопку листов, которые уже заканчивались. Для нее стало откровением, что такой холодный и безразличный человек, как Рэд, создает настолько тонкие и точные образы. Ей всегда казалось, что для того чтобы вложить душу в свое творчество, надо эту самую душу иметь, и теперь она осознала, что даже у Рэда, под ледяной коркой безразличия, внутри бьется живое сердце, как у нее. Что стало причиной, сделавшей его таким, какой он есть, она могла только догадываться, но для себя отметила, что ей было бы интересно посмотреть, как он сам рисует. Она очень любила руки. Человеческие руки, которые что-то делают или расслабленно лежат на коленях. Тот самый момент, когда ловкие пальцы что-то создают или наоборот застывают неподвижно в выразительном жесте, почему-то казался ей самым волнительным, и она не раз пыталась ухватить этот неуловимый миг, чтобы передать всю красоту мужских или женских ладоней в работе или покое. Иногда получалось, иногда не очень. Тианна отложила в сторону последний листок и решила попросить у Рэда принадлежности для рисования. После увиденного ей с новой силой захотелось погрузиться в то состояние, когда силишься зацепить хрупкий момент и жаждешь передать его бумаге. Хотелось надеяться, Рэдрик ей не откажет. — Рэдрик, а можно попросить у тебя бумагу и краски с углем для меня? — наконец-то оторвала она глаза от его работ, запоздало подумав, что обращается к нему по имени. Пожалуй, первый раз за все время пребывания в его доме, остальное время ограничиваясь обезличенным «ты». Он оторвал глаза от изучаемых документов, секунду поразмыслил, видимо, прикидывая, что может ей предложить, и кивнул. — Завтра после обеда напомни мне, я посмотрю, что у меня осталось, — спокойно ответил Рэд ей и вновь углубился в чтение. Тианна немного замешкалась, но осталась сидеть на месте. Она посмотрела все, что Рэдрик ей дал, ощутимо стемнело и можно отправляться в свою комнату, но почему-то совсем не хотелось этого делать. Ей уже так надоело коротать вечера в одиночестве, что просторный кабинет, озаренный светом нескольких свечей, тишина в котором нарушалась лишь негромкими мужскими разговорами, казался ей очень уютным и теплым, а уходить с этого мягкого удобного дивана не хотелось. Ее никто не выгонял и не обращал на нее внимания, и она тихо встала и подошла к книжному шкафу, водя пальцем по кожаным переплетам, выбирая, что бы почитать. Останется здесь, раз никому не мешает. Рэдрик же сам ей сказал — ходи где хочешь, делай что хочешь. А сейчас она хотела быть здесь. Тианна остановила выбор на не очень толстой книге, быстро пролистала ее и снова удобно устроилась на диване, приготовившись читать. В дверь постучали, и в комнату степенно вползла Ольма, неся на подносе чайник, пару чашек и вазочку с печеньем, удивленно глянула на нее и принялась расставлять посуду перед хозяевами. — Девушке тоже принеси, — раздался хрипловатый голос Рэда, все так же уткнувшегося в бумаги. Тианна ничего не сказала, но немного опешила. Она думала, что про нее забыли, увлекшись делами, но все же порадовалась тому, что этой нехитрой фразой Рэдрик намекнул на то, что она может остаться. Ольма принесла третью чашку с чаем и еще печенья, поставила на столик возле дивана и молча удалилась, не сказав ни слова, а сама Тианна погрузилась в чтение, чувствуя необычайное умиротворение и покой, которые в этой комнате, казалось, обволакивали все ее существо.