Племянница Орочимару

- Это настоящий Первый Хокаге? Это Хаширама, которого все считают Богом шиноби? - Суйгетсу не может сдержать изумления, словно маленький ребенок. Кажется, Хокаге были удивленны ничуть не меньше. - Орочимару, снова ты? - я сразу узнала прадеда — Второго Хокаге, и робко прячусь за спинами товарищей. Одним своим видом он произвел на меня впечатление жесткого человека. - Что значит снова? - а это уже откликается его старший брат и мой.... троюродный прадед...? Вроде ж так получается? Черт, я совсем не сильна в наименованиях родственников. - Похоже он разрушил печать Бога Смерти, тем самым и освободив нас. А, затем, использовал технику воскрешения. - предполагает старший из них. - Не может быть! Вы нашли способ разрушить печать? - высокий блондин, с голубыми глазами, похожий на Наруто, изумлен. «Видимо, это четвертый Хокаге. Наруто говорил, что это его отец».: Как Вы это сделали, Орочимару-сан? - Ты недооцениваешь меня, Минато. Эта техника изначально принадлежала клану Узумаки и с тех пор, как я лишился возможности применять дзюцу, я искал разные сведения о развалинах забытых кланов. - Первый-сама, похоже нас призвали в мир живых... - Минато не стал дальше слушать исповедь Орочимару. Хаширама и Тобирама с сомнением посмотрели в сторону Минато: - А ты кто такой? - А, ну я, - он повернулся к ним спиной, указывая на надпись на белом плаще: Я Четвертый Хокаге. - Да ну? Четвертый? Вот оно что... - Хаширама резко оживился: Значит с деревней все в порядке. - Ну, честно говоря, я не знаю. - блондин поумерил пыл Первого: Потому как я умер и был запечатан за долго до третьего. - Да? А в таком случае... Тебя запечатали не вместе с Сарутоби? - Да, это произошло в разное время. - А кто тогда Пятый Хокаге? - Твоя внучка — принцесса Цунаде. - шипит Орочимару. Я никогда не видела, чтобы люди так выпадали в осадок. - Цуна? - звучит настороженно: Деревня еще жива? - А есть о чем беспокоиться? - поинтересовался Четвертый. - Она была моей первой внучкой, так что я ее избаловал в детстве и она переняла от меня много дурного... Например — карточные игры. - Хаширама громко рассмеялся. - Техника воскрешения? Опять?! Сложно представить, что придуманную мною технику будут использовать все подряд. - Тобирама выглядел разгневанным. - Она не такая уж и сложная. Для начала, ее вовсе не стоило придумывать. Второй, множество стратегий и техник, придуманных тобой, вылились в серьезные проблемы в будущем. Даже сейчас. - К черту тебя! Снова решил напасть на Коноху? - я серьезно боюсь прадеда. - Я забрал у тебя способность использовать техники, в обмен на свою жизнь, - возмутился старик Третий: Но ты все равно... А теперь ты воскресил меня, своего учителя, чтобы я помог тебе уничтожить лист?! - Опять война...Времена не меняются. - лицо Хаширамы выдавало чувство обреченности: А это точно не самая великая техника? Вот почему, Тобирама, я всегда тебе говорил... - Может помолчишь, старший брат? - возмутился он: Я пытаюсь поговорить с этим юношей. - Но я.. - Умолкни! - в шоке все. «И это Бог шиноби? Его даже младший брат уделывает одними словами!» - Вы нас не так поняли. - решает наконец внести ясность Орочимару: У меня нет таких намерений. Неужели вы не заметили, что я еще не управляю вами? На этот рас, вы тут по другой причине. Я собрал вас здесь, чтобы вы ответили на его вопросы. - дядя указал на Саске. - Меня зовут Учиха Саске. И у меня есть к вам, Хокаге, несколько вопросов. Старик Сарутоби насторожился: - Это ты, Саске? - Ты из Учих? Ну конечно, же. Это объясняет, почему ты заодно с этим негодяем. - так, прадед все так же поддерживает скептическое отношение к Учихам. - Тобирама, хватит говорить так! - Ты слишком добрый, старший братец! - Да плевать мне! - прервал их прения Саске: Третий, зачем ты заставил Итачи сделать это? - Значит ты теперь все знаешь.. - Я убил Итачи, чтобы отомстить за клан. И только после этого я узнал правду от Тоби и Данзо. Тогда я пообещал уничтожить Коноху. Но я хочу услышать все еще раз — от тебя. Все об Итачи. - Вот значит как. - Третий собирается с силами: Я не только заставил Итачи убить свой клан, но и нести клеймо предателя, а так же следить за Акацуки. Еще с тех времен, когда он был совсем юным, Итачи очень бережно относился к памяти наших предков. Он умел сострадать и понимал прошлое нашей деревни и шиноби. Возможно именно из-за этого Итачи никогда не был истинно близок своему клану. Он был способен смотреть в будущее не только деревни, но и шиноби и у него всегда было дурное предчувствие насчет этого будущего. В возрасте семи лет он уже мыслил как Хокаге. Мы доверились Итачи и он идеально выполнил свою миссию. Он убил весь свой клан и тем самым остановил восстание. Он остановил надвигающуюся войну в одиночку. Он даже затесался в ряды Акацуки, чтобы шпионить. Он согласился на все это только при одном условии — я должен защитить его младшего брата. - Значит это правда... - Саске немного смутился. Не знаю, как отреагировали другие, но я, подверженная сейчас усиленной сентиментальности по причине беременности, была готова расплакаться. Мне было жалко Итачи из-за всей обрушившейся на него несправедливости, хоть я не знала его лично. - Это часть проклятой судьбы Учиха. Сложно поверить, что они на грани вымирания. Они пытались даже устроить государственный переворот. Я ожидал чего-то в этом духе. Клан повстанцев, в душах которых тлеет воля Мадары. - Но, ведь именно ты, Второй, подвел Учих к этому. - Орочимару, по-видимому, тоже в курсе многого: Семена, посеянные тобой, взошли, когда ты создал военную полицию Учих. - Что за вздор? - Тех, кто борется с преступностью частенько не любят. Чем больше власти, тем больше тщеславия. Построив полицейский участок на месте старой тюрьмы, под предлогом постоянного надзора над преступниками, ы убрал Учих подальше, к окраинам деревни. Благодаря этому, у Мадары появилось больше союзников. - Тобирама, сколько раз я просил тебя перестать доставать Учих? - Я дал им должность, для которой они идеально подходили. И я думал, что даже если появится очередной Мадара, с ним быстро разберутся. Ты отлично знаешь, старший брат, что Учиха — клан, несущий лишь злобу. - Ненадолго воцарилась мертвая тишина. Ни мне, ни Саске не было приятно слышать то, что сейчас сказал младший Сенджу. - Вижу, Мадара тебя серьезно задел. - прерывает тишину Саске: Ты так боишься Учих. - Ты слишком юн. Откуда тебе знать, кто такой Мадара на самом деле? - Второй, ответь. Что не так с кланом Учиха? - Саске не унимается, желая знать все. - Хех... кланы Сенджу и Учиха постоянно сражались друг с другом. Когда-то мы были заклятыми врагами... - но юный Учиха прервал повествование моего прадеда, с требованием большей конкретики. - Что ты имел в виду, когда сказал, что Учиха, это клан несущий злобу? - Раньше считалось, что клан Сенджу ценит любовь и дружбу. В то время как клан Учиха полагается лишь на техники и силу. Но, на самом деле, все не так. - здесь я, да и все остальные, стали еще старательнее прислушиваться к речи Второго:Учиха ценят любовь сильнее, чем все остальные. Вот почему они подавили ее и спрятали в самых укромных уголках своих душ. - Как это понимать? - Стоит Учихам познать любовь, то словно все чувства высвобождаются и становятся еще сильнее. Они пробуждают истинную любовь и невероятную силу, которую не понять даже Сенджу. - здесь взгляд Саске на секунду метнулся к моему пораженному лицу. - Ну и в чем проблема? Пока два клана сюсюкаются, все должно быть хорошо. Любовь ведь, сильная штука. - Суйгетсу, не шифруясь, посмотрел на нас с Саске. - В этом и проблема. Великая сила, вроде этой, и скрывает в себе возможность выйти из под контроля. Когда Учиха познает боль от потери любви, то она заменяется еще большой злобой, которая меняет их. Я видел такое много раз. Легко заметить особые признаки этого — муки, что испытывают Учихи от потерянной любви, заставляют их мозг вырабатывать особый вид чакры, которая вступает в реакцию со зрительным нервом, тем самым, меняя глаза. Они — отражение сердца. Именно их вы называете шаринганом. Шаринган черпает свою силу из сердца владельца, тем самым увеличивая свою силу, за счет большей ненависти. Среди Учих было полно чувствительных шиноби, которые поддались этим сильным эмоциям и избрали путь тьмы и злобы. Чем сильнее тьма в человеке, тем темнее становятся его глаза. И так до тех пор, пока его не остановят. Мадара тому пример. - Мадара слишком любил своего младшего брата. Возможно, дальше больше, чем Итачи тебя. - к беседе подключился и Хаширама. - Я верил, что придумал для Учих идеальное занятие, чтобы направить их силу во благо деревни. Но если они хотят использовать эту силу против друг друга, то будет так. Хотя, даже это принесло пользу деревне. - Тобирама, хватит! Он совсем юн! Еще совсем ребенок. - Деревня важнее всего! Она ключ! Ты знаешь это не хуже меня, старший брат! - Плевать мне! Я не ребенок, каким вы меня видите. - Саске раскрыл глаза, которые сильно изменились. В подвале вновь воцарилась тишина. Я боялась сейчас Саске, наверное, не меньше, чем прадеда. А, вот дядя, похоже, был бесстрашным мазохистом, потому что...: - Знаешь, Тобирама, если все так, как ты говоришь, то тебе стоит быть поосторожнее, ведь катализатором злости Саске выступает твоя же правнучка. - Что?! Помните, я говорила, что еще не разу не видела, чтобы люди «настолько» были в печально-шоковом состоянии, как Хаширама? Забудьте. Мой прадед сейчас вообще рекорды бьет. Пытаясь побороть робость выглядываю из-за спины Саске и здороваюсь с Первым и Вторым и ныряю обратно. - Это Есения. Дочь Тэтсоу — твоего внука и Мари — моей младшей сестры. - прадед уже дар речи потерял. - Приятно познакомиться, Есения. - а вот Хаширама максимально дружелюбен. - Ты так ненавидишь Учих, а она любит последнего из них так сильно, что носит под сердцем его ребенка. - я была готова сквозь землю провалиться. Я серьезно! Пожалуйста, заберите меня сейчас от сюда! - Какого черта?! - философский вопрос из уст Тобирамы имел безумно грозную интонацию. Я бы сказала, что даже разъяренную. Он испепелял Саске взглядом, а я боялась, что сейчас между ними завяжется бой. Мне же нельзя нервничать, а они вынуждают! Мое дыхание участилось, а перед глазами поплыли круги. Боясь грохнуться, хватаюсь за кофту Саске, ища в ней хоть какую-то опору. Хотя, это не сильно помогает — ткань проскальзывает сквозь пальцы и я все ближе и ближе к земле. Буквально в последний момент меня подхватывает Саске. Он сидит рядом: такой бесстрашный, такой близкий, такой... Любимый... - Что с ней?! - голос прадеда необыкновенно обеспокоенный дрогнул. - Токсикоз похоже. - предположение Орочимару, как единственного отозвавшегося медика, имело отдельный авторитет, так что Джуго забрал меня из теплых объятий Саске и понес наверх — на воздух, где мы и стали дожидаться остальных.