Heartstrings

Утро выдалось прохладным, на деревьях уже почти не осталось листьев. В столовой царила угрюмая атмосфера, словно мрачное небо за окнами окрасило в серый цвет всеобщее настроение. Йен откусил от сэндвича в руке Мэнди и, жуя, продолжил говорить. — Просто судя по тому, что я только что услышал о твоем парне, он кажется полным мудаком. — Он не такой плохой, — пожала плечами Мэнди, вытерев ладони об джинсы. — И он сексуальный. — Да, но ты сама только что сказала, что он схватил другую девчонку за зад. Я думал, ты такое терпеть не можешь. — У нас все не настолько серьезно, — пробормотала она. Йен вздохнул и встал. — Не знаю, почему тебе нравятся такие парни, — резко сказал он, в ответ на что Мэнди цокнула языком. Он волновался за нее сильнее обычного, так как знал, что у нее развивались чувства к этому козлу. Как убедить ее в том, что она заслуживает лучшего? Когда прозвенел звонок, и они вышли во двор, к ним подошел Микки. — Хули тебе надо? — скорчила гримасу Мэнди. Микки показал ей средний палец. — Ты сегодня свободен? — спросил он, и Йен отстраненно сунул руки в карманы и начал вращать головой, пока брат с сестрой разговаривали. Однако, когда Мэнди не ответила, он с любопытством повернулся обратно к ним и увидел, как Микки, нетерпеливо изогнув бровь, смотрит прямо на него. — Ты меня спрашиваешь? — запинаясь, спросил Йен; Мэнди выглядела такой же удивленной. Брюнет посмотрел на него так, словно он сказал какую-то чушь. — Нет, блять, эту принцессу хренову. — Иди нахуй, — огрызнулась Мэнди, но взгляд, которым она их наградила, был заинтересованным. Интересно, о чем она думала? Йен только открыл рот, чтобы ответить, но Микки его перебил. — Ты свободен. Я зайду к тебе в шесть. Затем он ушел, оставив Мэнди вопросительно таращиться на Йена в ожидании объяснений, но рыжий лишь пожал плечами, притворяясь растерянным, в то время как внутри него все пело от волнения.

***

Вернувшись домой, Йен бросил рюкзак и больше не прикасался к нему. Он мгновенно забыл о домашке и вместо этого схватил миску с молоком, чтобы отнести ее наверх. Закрыв за собой дверь, он быстро осмотрел комнату и нашел кошку Микки в углу, где она мирно мурлыкала. Кажется, ей там было удобно, поэтому Йен поставил миску прямо рядом с ней. Он понятия не имел, как Микки умудрился заставить его заботиться об этом комке меха. Было все еще рано, но Йен продолжал размышлять о том, зачем он потребовался Микки. Он не только назвал точное время, словно они собирались на свидание, но заявил об этом прямо перед Мэнди. По какой-то причине Йен всегда полагал, что они скрывали от нее факт своей дружбы, но, возможно, это были лишь его предположения. Он принял душ и порылся в чистом белье, пытаясь найти что-нибудь приличное. Когда он отыскал подходящие вещи, то натянул их на себя и убрал волосы с глаз, а затем посмотрел в зеркало и улыбнулся; однако, через несколько секунд улыбка его дрогнула, и рыжий отвернулся от отражения. Микки вообще хоть смотрит на него? Он сам не понимал, почему так разволновался о своем внешнем виде. Это могло быть даже и не свидание, просто Микки хотел убедиться, что Йен дома, чтобы заглянуть и покормить свою кошку. Захлопнув дверь ванной комнаты, Йен опустился на пол рядом с кошкой, погладил ее минуту, а затем снова встал. Чувствуя себя глупо за свое желание хорошо выглядеть, в то время как это ничего не значило, Йен вздохнул. Он стянул через голову черный свитер и начал расстегивать рубашку, когда дверь в комнату резко распахнулась. Это был Микки. Выглядел он более опрятно, чем обычно; волосы его все еще были лохматыми, но казалось, будто он их немного уложил. На нем была обычная джинсовка, а под ней — белая футболка, слегка обтягивающая торс. Микки отхлебнул из банки спрайта, которую держал в руке, и невозмутимо откинулся на дверной проем. Йен покраснел и быстро застегнул рубашку, вновь натянул на себя свитер, а затем сунул руки в карманы. — Стучать надо, боже. — Разве ты не привык раздеваться перед парнями? — усмехнулся Микки, и если бы Йен не знал его, то подумал бы, что тот флиртует. Вопреки смущению, Йен украдкой посмотрел на брюнета, пока тот пил газировку. Увидев, как медленно перекатывается его кадык, Йен неосознанно сглотнул. Микки опустил руку, а затем протянул банку Йену, одарив его каким-то мимолетным странным взглядом, и на мгновение Йен испугался, что парень видел его насквозь и мог прочитать все непристойные мысли в его голове. Он взял спрайт и сделал глоток, глядя на то, как Микки пересек комнату и взял кошку на руки, чтобы поиграть с ней. Это было глупо, безумно глупо, но он краснел от одной только мысли о том, что пьет после Микки, хоть в этом и не было ничего особенного. — Ты из холодильника достал? — лениво поинтересовался Йен, улыбнувшись, и вместо ответа Микки лишь что-то угрюмо буркнул. — Спасибо, что приглядываешь за ней, — сказал брюнет, позволяя кошке жевать свою ладонь — ту, на которой шрамов и царапин было поменьше. Микки смыл высохшую кровь, но рваные раны и синяки смыть было нельзя, и Йен задумался о том, сколько еще таких отметин было на его теле. Он всегда старался как можно реже обнажать кожу. — Не за что, — ответил Йен и метнул взгляд на часы. — И ты рано. — Я хотел увидеть свою кошку, — как само собой разумеющееся констатировал Микки, продолжая возиться с питомцем. Теперь он дразнил кошку, бегая пальцами по полу, пока та пыталась поймать их. Он позволял ей схватить свою руку, чтобы порадовать, но отдергивал ее прежде, чем кошка успевала как следует исцарапать ладонь. — Хочешь я чем-нибудь помажу царапины? — предложил Йен, откинувшись на стену и сделав еще один глоток газировки. Он полагал, что Микки его проигнорирует или скажет отъебаться, но вместо этого брюнет с готовностью протянул ему руку. Йен был ошеломлен. — Ты серьезно? — спросил он, поперхнувшись газировкой. — Мой спрайт, — прояснил Микки, и Йен вздохнул; ну конечно. Он передал банку Микки, и тот быстро осушил ее, а затем шумно выдохнул. — Бля, ладно, — сказал он, еще раз погладив кошку. — Если не будет щипать, то помажь. Быстро осмыслив сказанное, Йен тут же ринулся в ванную, словно боясь, что Микки передумает, и вернулся оттуда с тюбиком Неоспорина. Сев на пол рядом с брюнетом, он открутил крышку мази. Сам факт того, что Микки принимал чью-то помощь, уже поражал. Йен как раз собирался передать Микки крохотный тюбик, когда тот вытянул поврежденную руку ладонью вниз и выжидающе на него посмотрел. — Эм, — выдавил Йен, в ответ на что Микки нетерпеливо поджал пальцы. — И? Ты будешь шевелиться или как? Йен прокашлялся и взял руку Микки, пальцами медленно проведя от ладони к запястью. Микки даже не дернулся, когда пальцами другой руки Йен принялся втирать мазь в покрасневшие, раздраженные раны. Йен поднял глаза, сквозь челку глядя на Микки, но быстро опустил их, встретившись со взглядом парня. — Больно? — Нет, — скучающим тоном ответил Микки. Это наверняка было ложью, но Йен продолжил обрабатывать поврежденные участки кожи, как можно мягче втирая в них мазь, пока та полностью не впитывалась. Все это время Микки не отворачивался, и это ужасно нервировало. — Какая музыка тебе нравится? — вдруг спросил Микки, и пальцы Йена замерли. — А? — Какая музыка тебе нравится? — более резко переспросил Микки, почти огрызнулся. — Разная, наверное, — озадаченно ответил Йен. Пальцы Микки вздрогнули, когда Йен принялся массировать самые глубокие царапины. — Прости, — пробормотал рыжий. — Мне не больно, я же сказал. — Ладно. Как Микки мог выглядеть таким спокойным, когда Йен так смущался только от того, что их руки соприкасались? Ему пришлось несколько раз напоминать себе, что это была лишь дружеская помощь. Хотя этот друг мог и сам легко обработать свои раны, но почему-то предоставил это Йену. Он попытался закатать рукав джинсовки Микки до локтя, но брюнет тут же отдернул руку, свирепо на него посмотрев. — Ты че делаешь? — На руках ведь тоже есть, нет? — ответил Йен, вспоминая синяки и отметины, которые видел прошлой ночью. На секунду показалось, что Микки его остановит, но тот вновь вытянул руку и позволил Йену закатать рукав, обнажая еще больше ран. Йен почувствовал, как сердце его болезненно сжалось. Шрамов было намного больше, чем он помнил, просто некоторые из них поблекли и были не такими свежими. Кто знает, как много их еще под одеждой. — Ты поторопишься? Он вздрогнул, услышав раздраженный голос Микки, и вновь схватился за тюбик. Когда он обрабатывал синяки, то закусил губу, чтобы не сказать того, чего говорить ему не следовало. — Отец ее пнул. Йен поднял взгляд и увидел, как Микки смотрит на кошку. — Я не особо помню, что произошло, особенно после того, как врезал ему по лицу. Вроде была кровь, а потом он схватил меня и схватил пиздец сильно, но я так хорошо ему врезал, что он слишком охуел, чтобы драться. А потом я взял ее, а она слишком испугалась и не могла перестать меня царапать. Бля, было пиздец больно, но я ее не отпустил. А потом каким-то образом пришел сюда, — закончил Микки. Йен уже закончил обрабатывать раны, но все равно держал руку Микки. Он провел большим пальцем по бледной коже от сгиба локтя до костяшек, а затем повернул кисть ладонью вверх. Что он должен был сказать? Часть его злилась и возмущалась, ведь он был бессилен и не мог ничего сделать, но другая часть испытывала какое-то виноватое счастье, потому что Микки поделился с ним. Микки дернулся назад и встал с пола, пряча ладонь в кармане. — Подожди, а другая? — выпалил Йен, вскакивая вслед за ним. — Да насрать. Нам уже пора. Он вышел из комнаты, и у Йена не было выбора, кроме как отложить мазь и последовать за ним. Он хотел как-то упомянуть то, что только что услышал, но решил промолчать, зная, что Микки приложил много внутренних усилий, чтобы вообще рассказать ему о произошедшем. После того, как они в полном молчании прошли несколько кварталов, Йен заметил, как Микки трогает обработанную руку. — Куда мы идем? — тихо спросил рыжий. — На концерт, — ответил Микки и спустил закатанный рукав, как только они подошли к оживленной дороге. Хоть мысли Йена все еще и были заняты ранами Микки, он все равно начал улыбаться. Они собирались на чертов концерт. Микки добровольно брал Йена вместе с собой. — Один мой знакомый чел сегодня выступает и постоянно меня заебывает, хочет, чтобы я пришел. Ты не против рока, а я его люблю, — сказал Микки, пересекая улицу; Йен шел за ним по пятам. Йен не мог перестать улыбаться. Может, он и не был таким сумасшедшим, надеясь на свидание. — Блять, ты че лыбишься? Это пиздец стремно, — возмутился Микки. — Я никогда не был на концерте. — Не слишком радуйся, там не будет ничего особенно. Йену хотелось сказать «но я же с тобой», но он тут же мысленно ударил себя. Они остановились около байкерского бара, окруженного толпой людей, на лицах которых плясали голубые и оранжевые блики неоновой вывески. Микки направился к самому началу очереди, и вышибала уже собирался сбить с него спесь, но расслабился, когда увидел лицо брюнета. Они поздоровались кулак об кулак, и Микки вошел внутрь. Йен, чувствуя себя немного виноватым, влез вперед парочки, которая взглядами метала в него кинжалы, и осмотрел оживленный бар. Все присутствующие были старше их с Микки, и рыжий задумался, можно ли вообще сюда школьникам. Внутри сильно пахло сигаретным дымом; Микки, остановившись, со счастливым видом втянул воздух, а затем продолжил идти. В противоположном конце находилась большая сцена, где несколько людей уже подготавливали инструменты. Людей все прибывало, а потому Микки скользнул в кабинку с мягкими черными сиденьями, глядя прямо на Йена, устраивающегося поудобнее. — Значит, здесь ты тусуешься? — спросил Йен, улыбаясь и все еще изучая обстановку, заинтригованный огнями и дизайном в стиле Вестерна. Тут царила домашняя атмосфера, а не унылая и обреченная, как в Алиби. Все казалось доброжелательным. — Твою мать, нет конечно. Здесь тусуются мудаки, которые любят меня заебывать, — фыркнул Микки, взяв меню. — Разве они не твои друзья? — Смотря что для тебя дружба, — пробормотал Микки, быстро просмотрев меню и отложив его в сторону. — Может, то, что у нас с тобой? — с надеждой спросил Йен. Глаза Микки метнулись к нему, но их прервала появившаяся у столика официантка. — Микки! — воскликнула она. В голосе ее явно прослеживался южный акцент, который понравился Йену. Она поставила перед ними большую корзину с горячим, дымящимся хлебом, и Йен почувствовал, как у него в животе заурчало. — Хэй, — ответил Микки, и девушка широко улыбнулась Йену, чем-то напоминая чересчур заботливую мать. — Это твой друг? А где остальные ребята? — Эти мудаки сначала нажрутся, потом еще раз нажрутся и только потом появятся, — при этих словах Йен слегка вжался в сиденье, чувствуя невольное разочарование: значит, они не будут одни весь вечер. — Я хочу пирог, — проворчал Микки, и официантка мягко улыбнулась. — Вишневый, да? Принести газировки? — воодушевленно спросила она, в ответ на что Микки кивнул, пальцами неосознанно кромсая хлеб. Йен посмотрел на него, а затем быстро перевел взгляд на официантку. — Пиво и бургер, спасибо, — вежливо улыбнулся он, передав ей меню. Когда они вновь остались одни, Йен слегка навис над столом и взял себе кусок хлеба из корзины. — Это все бесплатно? — спросил он у Микки, который так и не положил себе в рот ни кусочка; теперь он изучал меню с десертами, которое стояло на другой стороне стола. — Ага, налетай. Хлеб был мягкий, ароматный и хрустящий, и Йен, привыкший к черствой выпечке, мгновенно расправился с ним. — Ты сегодня не пьешь? — спросил он, вспомнив, что обычно Микки не мог удержать алкоголь вне своего рта. — Он не пьет, когда слушает музыку, — рассмеялась подоспевшая официантка и поставила перед ними напитки. Микки слегка поджал губы, но тут же схватился за свой стакан с газировкой, все еще стараясь не пересекаться с Йеном взглядом. — Значит, группа этого парня тебе важна, да? — усмехнулся Йен, кивая официантке на прощание. — Они нормально играют. Я что, должен объяснять тебе свои ебучие привычки? — Нет, совсем нет. Микки принялся пить газировку с таким пылом, словно надеялся от нее опьянеть, а затем с громким стуком поставил пустой стакан на стол и скрестил руки на груди. — Это немного олдскульный рок, тебе может не понравиться, — резко сказал он. — Хэй, — возразил Йен, отпив немного из кружки пива, которое оказалось не таким плохим. — Я не привередливый. Микки так вальяжно развалился на сиденье, что Йену оставалось только удивляться, как он еще не сполз на пол. Голова брюнета была слегка опущена, и взгляд его постоянно бегал от сцены к бару, иногда задерживаясь на их столике. — Спасибо, что разрешил мне пойти с тобой, — вновь заговорил Йен, пытаясь вытянуть из Микки хоть что-то. Он не поднял взгляда, а из-за тусклого освещения было сложно прочитать выражение его лица; не то чтобы Йен это умел, конечно. — Ты говоришь, словно я какой-то мудак. Словно это такая честь, что я разрешаю тебе сидеть здесь. Я не разрешаю, и тебе не нужно ебучее приглашение, — проворчал Микки; Йен легко рассмеялся. — Значит, я просто могу увязаться за тобой в любое время? — Отъебись. Это могло прозвучать грубо, но только не для Йена. Для него эта простая фраза имела огромное значение. Именно так Микки, не переходя черту, давал Йену понять, что да — он может увязаться за ним. Просто так он намекал, что не особо умеет разговаривать о подобных вещах и не знает, как подобрать слова. В баре стало еще темнее, а со сцены раздались громкие голоса. Йен с Микки резко развернулись и увидели, что на сцену уже вышли члены группы и начали поправлять микрофоны. Как только раздались первые звуки музыки, толпа начала улюлюкать и громко смеяться, наслаждаясь концертом. Йену нравилась суматоха, ведь он в ней буквально вырос; как только он вошел в бар, то почувствовал себя как рыба в воде. Когда официантка принесла их еду, Микки к ней даже не прикоснулся, слишком пристально глядя на группу. Йен, жуя свой бургер и прислушиваясь к смеси оглушающих и мягких звуков, пришел к выводу, что музыка ему нравилась. Она не была грустной или сердитой, а в каком-то роде освежающей, даже мелодичной. Только он был слишком сфокусирован на Микки. На Микки, который словно отключился от реальности и не отводил глаз от людей на сцене. Он сидел прямо, положив одну руку на спинку своего сиденья и развернувшись, чтобы ему было лучше видно, и Йену показалось, что брюнет готов соскочить с места в любую минуту. — Мы можем подойти поближе, — пробормотал Йен, склонившись к Микки, чтобы тот его слышал. Парень развернул голову и вновь опустил глаза. Почему он не смотрел на Йена? — Все нормально, Мик? Тот провел ладонью по лицу и медленно склонил голову набок, наконец встречаясь с ним взглядом. Казалось, он хотел что-то сказать, но потом передумал, а в следующую секунду к их столику приблизилась куча гогочущих на весь бар парней из компании Микки. — Микки! — в унисон заорали они и попытались наброситься на него всем скопом, но тот, оттолкнув их от себя, отлетел к противоположной стороне столика и угрожающе посмотрел на компанию. — Хэй, чел! Ну и как тебе концерт Рика? — пьяно выпалил тот тип с прилизанными волосами. — Охуенно. Не то чтобы вы пришли сюда ради концерта. — Рыжий! — расплылся в улыбке темнокожий парень и сгреб Йена в объятия, заставляя его напрячься. От всей компании пахло потом и алкоголем, и они буквально падали друг на друга, будучи не в силах стоять прямо. Микки оттянул темнокожего от Йена. — Держи свои вонючие руки при себе, сучка. — Ууу-уупс, — рассмеялся парень, а затем вся компания направилась в сторону толпы около сцены. — Рик? — осторожно спросил Йен, приглаживая свою рубашку, но все еще ощущая неприятный запах. Микки ничего не сказал, и спустя некоторое время группа закончила играть. Брюнет вскочил, бросив на столик деньги за них обоих, и Йен стащил пирог и принялся есть его прямо на ходу, раз Микки не хотел. — Было очень даже пиздато, — признал Йен с набитым ртом. — Как и этот пирог. Спасибо, что заплатил. — Фигня, — пожал плечами Микки. Когда они подошли к дому Йена, рыжий как раз закончил с едой и бросил в мусорный бак пустую пластиковую тарелку. — Ладно, выкладывай. Что случилось? Ты весь вечер на зомби похож. — У меня все заебись. — Дело в том парне, Рике? Ты хотел с ним поговорить? Микки промолчал. Они подошли к крыльцу. — Он мой дядя, — вдруг выпалил Микки. Глаза Йена расширились. — Без балды? Твой дядя? — волна облегчения, которую Йену испытывать не следовало бы, затопила его. Он рассмеялся и облокотился на перила. Микки, который явно не знал, куда себя девать, пнул носком ботинка ступеньку. — Да, брат моего отца и все такое. — Почему ты с ним не поговорил? — Не знаю, чел. Я не очень много о нем знаю. То есть… Я знаю его, да, но он редко к нам заглядывает. И я его не виню, у нас постоянно пиздец. — Я думал, это твой друг хотел, чтобы ты пришел на концерт. Он не знал, что ты был там? — спросил Йен, продолжая упираться локтем в перила. — Да-да, забей, это уже не так важно, — ответил Микки, внезапно соскочив со ступенек. — Эй, Мик, в этом нет ничего такого. Ты хотел посмотреть, как он играет, так? Это нормальное желание. Микки потеребил рукав джинсовки и посмотрел на Йена. Рыжий выпрямился, оттолкнувшись от перил, и тепло улыбнулся ему, продолжая говорить все таким же мягким тоном. — Он обалденно играет на гитаре. Не думаю, что ты должен корить себя за то, что восхищаешься им. Йен открыл дверь в дом, и свет, вылившийся изнутри, выхватил из темноты чуть удивленное и задумчивое лицо Микки. — Спасибо за свидание, — добавил Йен, только наполовину шутя. Он надеялся, что не слишком давил на Микки, но тот не возражал и не стал его поправлять. Брюнет резко развернулся и взлетел вверх по ступенькам; сердце Йена забилось с бешеной скоростью. Он остановился прямо напротив Йена, всего в нескольких сантиметрах от него. Они стояли, чувствуя, как прохладный вечерний ветерок обдувает их, и слышали голоса проходящих мимо людей и далекий гул машин. — Обработаешь другую руку? — низким голосом спросил Микки, подняв взгляд. Йен сглотнул. Йен хотел поцеловать его и попробовать эти слова на вкус, потому что в них было доверие. Микки доверял Йену, когда разрешал прикасаться к своим шрамам, заботиться о себе, делать что-то значительное. Не дав рыжему ответить, Микки вошел в дом. Может, дело было в освещении, но Йен готов был поклясться, что видел, как парень улыбается.