Красный шиповник

Музыкальная тема - Дмитрий Шостакович "Прелюдия №5 для фортепиано и скрипки". Боль отдавалась бешеной пульсацией в каждой клеточке тела. Напротив меня сидел донельзя печальный… Гэндальф! О, Боже, это же Гэндальф! - Гэндальф! Милый, милый Гэндальф! – вскричала я. – Значит… змея обманула меня? Волшебник, кажущийся совершенно старым и немощным, тяжело вздохнул и чуть прищурил глаза. - Я… я не смогла проститься с Кили, - неожиданно вспомнив именно это, сказала я. – И теперь я не смогла уйти… Значит, мне можно остаться? Как ты думаешь, истари? Гэндальф лишь смотрел на меня. Я недоуменно смотрела в ответ. Да что же происходит? На прикроватном столике лежала моя брошь – белые лепестки отчего-то вымазаны… кровью? Я поднесла к самому лицу перебинтованные руки… и мои внутренности залил мертвенный холод. - Мой палец… Гэндальф, мой палец!.. Я… вы… что случилось? Волшебник молча подошел ко мне и коснулся моего лба рукой. Я все еще ничего не понимала. Змея обещала мне, что я попаду в свою реальность… Как же Джефф, Оливия? Что мне теперь делать? Найти другой способ? Или перестать… перестать искать? - Гэндальф? Истари, все еще сохраняя молчание, вышел. Я осталась наедине с обломками чувств. Что же мне теперь делать? В дверь кто-то тихонько поскребся. - Войдите! Кили выглядел совсем на себя не похожим: вроде смотрелся как-то старше, как-то… по-другому. Но виноватое выражение так и оставалось на лице. - Кили, - хотела было я начать оправдательную речь, но… Что мне сказать? Я собиралась сбежать, не попрощавшись, после всего, что мы пережили вместе. Нет мне оправдания… кроме одного, точнее, двух и имена их – Джефф и Оливия. Кили осторожно приблизился к кровати, на которой я сидела. Так осторожно, словно я могла броситься на него. - Несси… Похоже, он тоже не знал, что сказать. Неожиданно мне бросилась в глаза одна деталь, не замеченная мною раньше. У него глаза были красные, словно заплаканные. - Что случилось, Кили? Сердце болезненно сжалось. Битва позади, так что же могло… - Ты не помнишь? – в карих глазах племянника Подгорного короля блеснули слезы. – Ты убила Торина, Несси. Ты его убила. По животу словно полоснули ножом. Я почти сложилась пополам от этой боли, приложила руки… и ощутила повязку. Да, так и есть, бинты… Но… в чем вообще дело? Что происходит? - Нет, - пробормотала я; дыхания не хватало, горло горело, отчаянно ныла рана в животе. – Что ты говоришь… что ты говоришь, Кили… - Ты убила Торина, а потом попыталась убить себя, - тихо продолжал он. Голову будто стянуло тугим обручем. Сердце, казалось, разбухло, увеличилось в размере и стучит где-то в горле, мешая дышать… Все поплыло перед глазами. - Я же собиралась… вернуться домой… Та змея… - Какая змея? – неожиданно громко переспросил Кили. - Я видела Торина… я попрощалась с ним и ушла… по дороге встретила Ори с подносом… на подносе были яблоки… Спроси его, Кили, спроси Ори, он меня видел! Кили растерянно глядел на меня. - Ты ничего не помнишь! – наконец воскликнул он. – Ты вернулась тогда домой, Несси! Ты прожила там семь лет! А потом снова попала сюда! После того, как умер твой муж и твоя маленькая дочка тоже умерла… Мне казалось, теперь боль сокрушит меня. Будто под ногами разверзлась пропасть, в которую что-то тянет меня, как магнитом… Только сделай шаг… И будет лишь вечное падение… В боль. И я сделала этот шаг. * * * Прошло три дня. Мне они показались тремя веками… В Эребор был приглашен Даин с большущей делегацией знатных гномов. На похороны и на коронацию нового короля. А еще нужно было принять важное решение: к вратам Эребора стекались мерзкие твари, среди которых замечали не только банальных гоблинов и орков, но и умертвий, и еще каких-то странных созданий. Мне сказали, что Саурон выставил Торину условие, и теперь время на раздумье подходило к концу. Меня в изоляции особой не держали. Гэндальф объявил, что я потеряла память, а, похоже, так оно и было. Мне сложно во все это верить. Мне теперь вообще все сложно. И сложнее всего – жить. Я кто-то вроде персоны нон грата – никто не жаждет общаться со мной и даже просто видеть меня. Даже Гэндальф почти не заходит. Только Кили, кажется, не теряет надежды. Он сказал мне, что был помолвлен с Райни. Я даже не стала вспоминать, кто это. В любом случае, помолвку он разорвал. Говорит, она поставила его перед выбором: либо я, либо она. Никого, кроме Кили, у меня не осталось. Стоит выйти из комнаты, как встречные гномы и гномихи просто-таки разбегаются. Никто не желает ни видеть меня, ни общаться со мной. Так что, по большей части, я просто сижу у себя и… все. Сегодня приходил Фили. Он был один, без неугомонного брата. Мрачен, болезненно выглядит. Глаза суровые. Он встал посреди комнаты, сложил руки на груди и сказал: - Сегодня… похороны дяди. Сердце пропустило удар, глаза наполнились слезами. Не могла я убить Торина, не могла… не могла же? - А моя коронация состоится через три дня, - продолжил старший племянник Подгорного короля. – Ни на… похоронах, ни на коронации тебе присутствовать нельзя. Слишком… эмоциональные церемонии. Это ради твоего же блага. И даже в праве проводить в последний путь того, кого я полюбила больше жизни, мне отказано… Не могла я его убить, не могла! - Боюсь… как бы тебя на части не разорвали, - он с расчетливой жестокостью добавил этот последний штрих. Как последний гвоздь в мой гроб. Пария. Убийца. Почему же я ничего не помню? Фили уже повернулся к двери и тут… - Скажи мне, - громко и твердо заявил он, - просто скажи мне только одно. Я молча смотрела на его сапоги, смотреть в глаза ему я не могла. - Скажи мне… почему? Почему, Несси, зачем ты это сделала? И столько боли было в его голосе… Но в моем ее было больше: - Я не знаю, НЕ ЗНАЮ! Хлопнула дверь. Я снова осталась одна. Только я и моя вина. И больше не было ничего… Кроме боли. К ней я так привыкла, что почти уже не замечала. Боль и вина. Смогу ли я когда-нибудь… нет, не стать прежней, уж этому никогда не бывать! Но… хотя бы быть счастливой… Дверь снова распахнулась, впуская неожиданного гостя… - Бильбо! – воскликнула я. Вот уж кого радостно было видеть! Только… моя радость тут же потускнела. Как относится ко мне мой маленький друг? Я решилась взглянуть ему прямо в глаза… и увидела в них лишь сострадание. - Тяжело тебе пришлось, Несси? Я кинулась к нему и зарыдала, тяжело, почти больно, изливая в слезах все, что узнала о той моей жизни, которой я не помнила. Мой маленький друг… - Спасибо тебе, спасибо, - хрипло бормотала я. - Поплачь, поплачь еще, - лишь сказал Бильбо, легонько похлопывая меня по спине. – Все еще будет хорошо. Ты справишься. Все еще будет хорошо. Автор не обманывает читателей. Все еще будет хорошо.