Шон: Другие приключения

За окном дождь то идёт, то затихает, то снова набирает обороты. Что-то подобное внутри переживает и Битцер. Сидя на стуле и лежа руками на столе, он смотрел как по окну прерывисто скользили капли: одна за другой приторможено, иногда объединяясь в одну, частички воды исчезали где-то внизу окна. Не то чтобы парня это интересовало, скорее совсем нет. Мысли были в замешательстве, не знали куда примкнуть в этой заторможенной детской голове. Но все помехи улетучились, как только в дверь постучали и в проеме показалась милая пухлая пожилая женщина. — Битцер? Солнышко! — старушка осторожно заглянула в комнату мальчика. — Ох! Ты уже сам собрался. Спускайся вниз — блинчики готовы. Госпожа Дженелити ждёт тебя, — она мягко улыбнулась напоследок и закрыла за собой дверь. Парень, недолго думая, вышел из комнаты и направился к кухне, не забыв при этом помыть руки. Битцер жил в шикарных апартаментах: высокие стены, светло, всё в стиле рококо. Мечта любого даже не ребёнка, а обычного человека. Не юная, но и не морщинистая Лили Дженелити — незамужняя одинокая женщина. Живёт в роскошном загородном особняке вместе со своей служанкой — старушкой Абби Кэр. Последняя с большим удовольствием и теплотой служит своей госпоже: пунктуальная, аккуратная, чистенькая, вежливая и мила ко всем окружающим — прямо божий одуванчик. За это недолгое время, что он провёл в этой неполноценной, но приветливой семье, он впервые узнал, что это, когда прислуживают тебе; причём это не график работы, как у Тии, — это нечто большее, расширенное: служанка выполняет любой твой каприз, следит за чистотой и порядком во всем доме и готовит самую различную еду, которую ты только пожелаешь. Ты царь! Битцер знал истории о королях и королевах, которым прислуживают слуги и рабы. Многие из последних служат с удовольствием, с уважением к своему хозяину, а некоторые — с мыслью об угнетении, позоре. Сами вышесказанные особы королевской крови по разному обходятся с придворными: одни -, как с хламом, другие — со своеобразным уважанием, справедливостью. Все идёт от взаимности. Ещё в первый день пребывания здесь, мальчик понял, его новоиспечённую матушку любят все придворные, хотя их и было только два: домохозяйка Миссис Кэр, и неопрятный, но старанно вежливый садовник — Лео Бриз. В большем художница и не нуждалась. Она не настолько важная персона, чтобы за ней бегала стая охранников, хотя Леонард так не считал. Кстати да, она художница — открыла совершенно новое направление в живописи, опираясь на плавности нежных тонах и форм композиции. Сейчас её работы в тренде, она хороший искусствовед, имеет престиж в сфере культуры и немного играет на флейте — в общем, вся её прибыль заработана лишь её собственным трудом. Подтверждение такой любви к искусству, Битцер заметил ещё на скульптурах в саду и на картинах в доме. Он с восхищением осматривал «дворец», ведь ранее ничего подобного не представлялось его взору. Что правда, на самом деле, по настоящему мальчик смог оценить всю прелесть искусства лишь следующим утром после крепкого сна в мягкой кровати. Тем прохладным днём, когда Битцер всё же решил обзавестись семьёй, на нём не было лица. Тогда он глубоко зарылся в свои мысли, что даже забыл представиться старушке Абби (у Лео был выходной). Бедняжка даже испугалась, что ребёнок загипнотизирован. Благо, на утро Битцер всё же вспомнил, где он находиться, и, хотя бы ради приличия, пытался вести активные беседы. Только на второй день переезда Битцер включил мозг и стал воспринимать реальность: «Где он?», «Что он здесь забыл?», «Почему он здесь?» — он ведь вовсе не хотел, чтобы всё так получилось… Или хотел? А почему он этого хотел? В голове всё запуталось. Чего же хотел Битцер? Пока ответа на этот вопрос нет, и всё, что остаётся, дать жизни плыть по течению — пока. Блинчики. Со взбитыми сливками и вареньем из шелковицы. Вкусно. Очень вкусно. Также замечательно поедать столь прекрасный завтрак, запивая горячим какао. Действительно, как в царских хоромах. Пару дней назад, впервые в жизни попробовав какао (хотя казалось бы — что тут великого?), шатен обжёг язык и с грохотом уронил фарфоровую чашку на пол — не разбилась, случается же такое чудо. Так Миссис Кэр тут как тут: чашечку убрала, помыла, спросила у мальчика всё ли у него в порядке и налила ещё какао — ангелочек просто. Жизнь — великолепна! Только вот к нашему Битцеру не относилась фраза «к хорошему привыкаешь быстро». Ему, как раз таки, было безумно тяжело привыкнуть к такому отношению к себе и особенно — к таком порядку. Битцер привык сам выполнять поставленную задачу и, в каком-то плане, исполнять приказы хозяина. Он всегда устанавливал свои порядки, которым, хорошо бы было, подчинялись все. Но как можно добиться признания среди детей, которые твоего же возраста и даже старше? Очень сложно. Поэтому Битцер и не имел особого авторитета, хотя, как зануду и дружка Шона — его знал каждый. Что удивительно, самооценка у помощника директора никогда из-за этого не падала. У него был Шон и Дядя. Какого дела ему до остальных? Но только после выезда, он понял, что совершенно одинок. Так и проходят его дни с тех пор, как он оселился здесь — в задумчивости. Пытаясь разобраться в себе, он почти не говорит. Хоть Лили и пыталась с ним завязать беседу, но пока она чувствует, мальчику нужен покой. Этим вечером даже Абби не подошла к комнате Битцера, чтобы уложить последнего в кровать. Она с грустью опустилась к госпоже, что так, казалось, вдумчиво читала книжку возле не работающего камина. — Мисс! — начала осторожно старушка. — Думаю мальчик уже лёг спать. — Очень хорошо, спасибо Абби! — Лили отложила чтиво на журнальный столик справа от неё и с тоской начала всматриваться в окно, где звёзд не было видно из-за столь ужасных туч, что принесли с собой этот ливень. Комнату освещало пару лампочек. — Почему вы взяли ребёнка? — служанка стала убирать чашки со стола. — Не знаю, — тихо ответила художница. — На тот момент, мне казалось, что именно ему нужноэто сейчас, как никому из присутствующих детей… — Надеюсь вы правы, госпожа. А дождь всё не прекращался. *** Следующим утром, в дверь позвонили. — Здравствуйте! А вы кто простите? — старушка была максимально мила, ведь не каждый день видишь зрелого, но стойкого незнакомца выше тебя на две головы. — Прошу прощения за беспокойство! — незнакомец слегка наклонился. — Моё имя — Фрэнсис! Я директор интерната откуда взяли Битцера.