Узы

      Когда Нанами пришла в себя, ей стало тяжело дышать. Она была полностью дезориентирована и не понимала: темно ли в самом помещении или пелена не сходит с глаз. Воспоминания в голове пронеслись роем: а уж не дурит ли ее мозг, явив черноту вокруг за реальность? Будь она какой-нибудь обычной деревенской девкой, пугливой и нервной, то, верно, уже пала бы духом и подумала, что умерла. Однако ноющие конечности давали ей понять: она живее всех живых.       Богиня с усилием попыталась поднять руку, но громкий звон цепей, которыми она оказалась прикована к стене, остановил ее. Сердце стало проваливаться, а глаза сильнее распахнулись, нервно забегав по прожигающей тьме. Тяжелые металлические оковы так сильно сковали запястья, что кровь едва циркулировала, щиколотки также были связаны друг с другом грубой веревкой. Наверное, она сделала что-то не так, когда сидела в горящем доме. Или наоборот, сделала все правильно — ее ведь не убили.       Постепенно дымка рассеялась, и девушка смогла отличить про себя незнакомые предметы: чугунную решетку, по которой стекали капли воды, холодный каменный пол, склизкую, неприятно пахнущую плесень на прутьях, несколько стульев, прижатых к перегородке.       Нанами захотелось ударить себя за то, что она не смогла предвидеть такое развитие событий. Ее действительно взяли в плен. По какой-то неведомой причине екаям понадобилась жизнь обычной, ничем не примечательной девушки, и осознание этого постепенно заставило встряхнуться. Со злостью она дернулась вперед, подумав, что боль в затекших конечностях победит боль душевную, но, не почувствовав желаемого результата, глубоко вздохнула, стараясь собраться с мыслями.       Протяжный стон, раздавшийся слева, заставил богиню резко развернуться. Тьма все так же окутывала помещение, однако сейчас еле различимо было видно некое движение за железной сеткой.       «Кто здесь?» — хотела сказать Нанами, но ощутила у себя на лице обвязанную тряпичную повязку.       Стало быть, отсутствие звуков вовсе не означало, что она здесь одна. Возможно, рядом лежал такой же пленник, пойманный совершенно случайно. И может быть, подобно тому, как девушка боялась сказать лишнее слово, он тоже давил в себе болезненные стоны. От волнения ее бросило в жар. Лучше бы вокруг были проклятия, крики и рыдания, чем мертвецкая тишина.       Мало-помалу придя в себя, Нанами начала вспоминать предшествующие потере сознания эпизоды: того, кто принес ее в клетку, прижимая к себе. Она вспомнила сильный и резкий запах, в котором было что-то животное, а также полубезумный взгляд желтых, как у змеи, глаз. Попеременно ей представлялись два образа: один туманный, почти неразборчивый, улыбающийся ей и ворующий банку с персиками, и второй, чуть ли не осязаемый, — дикий, заставляющий трястись от страха.       После всплывших видений, сидя скованной по рукам и ногам, богиня не знала, стоило ли бороться дальше, в надежде на то, что цепи разорвутся или сидеть спокойной и ждать своей участи. На секунду ей показалось, что ступни вспотели и слизь плавно перетекла на них, однако приглядевшись, она поняла, что это чья-то кровь. Лихорадочно отползя к стенке и прижавшись к ней спиной, богиня с ужасом услышала лязг тяжелой двери, отзвуки которого несколько раз повторило эхо. Свет от факела озарил помещение. Сквозь мокрые ресницы она смогла увидеть размозженный череп мужчины, свежая кровь которого стекала в ее камеру.       — Так-так, кто тут у нас? — по ту сторону раздался приторный голос.       Одна рука его обладателя находилась за спиной, а лицо выражало ехидство. Он неподвижно возвышался над ней, и вскоре Нанами решилась полностью раскрыть глаза и посмотреть вверх. Снизу его голова показалась девушке слишком массивной, рот — кривым и длинным, но самым примечательным, пожалуй, был его единственный глаз, лихорадочно поблескивающий в свете пламени.       Из-за мешающей тряпки на лице пленница не могла заговорить. Так или иначе, она бы все равно не смогла подобрать нужные слова, все мысли кончались на умоляющих просьбах об освобождении.       — Ты такая красивая, настоящая жемчужина для этих краев, — екай сильнее прижался к решетке, облизнув одно из прутьев и продолжая разглядывать девушку, как какую-то диковинку.       Нанами прикрыла глаза всего на секунду, чтобы не видеть существо, но и этого хватило, чтобы увидеть себя со стороны: она все так же лежала на спине, скованная цепями, злобно уставившись на своего надзирателя. Ощутила запах сырого пола, свежей крови на полу, гнилой смрад трупа. Она сидела прямо перед его недвусмысленным взором, дрожала, но ждала. И либо помутненное сознание сыграло с ней злую шутку, либо екай действительно собирался сделать что-то непоправимое. Внезапно Нанами ощутила нестабильность своего состояния: она дернулась, когда его длинный шершавый язык начал оплетаться вокруг ее ноги, задержавшись на внутренней стороне бедра. Единственный глаз расширился, в нем промелькнуло что-то похожее на ликование.       Богиня инстинктивно попыталась поджать под себя ноги, делая ими беспорядочные движения. Стараясь изогнуться почти на пределе своих возможностей, она любыми способами хотела сбросить с себя этот липкий орган. И в первый раз, когда язык начал постепенно двигаться выше, сердце пленницы подскочило в груди.       «Этого не произойдет, он не посмеет меня тронуть», — лихорадочно думала девушка, покрываясь румянцем от стыда. Только возможно ли, что ее специально бросили в клетку, чтобы сильнее унизить и оставить на потеху таким, как этот мерзкий циклоп? Эти мысли и еще сотня других, не менее гадких, крутились у нее в голове, пока она пыталась дать хоть какой-то отпор.       В момент, когда язык почти находился между ног, охваченная смущением и паникой, Нанами не сразу услышала, как вошел тот, кого она боялась увидеть больше всего. Он остановился в пару метрах от клетки и замер. А затем со всей силы замахнулся мечом над ртом циклопа, который успел взвизгнуть и уронить тут же погасший от влаги факел.       Король недовольно скосил глаза на приспешника.       — Умоляй, — хладнокровный низкий голос заполнил все пространство, резко перейдя на гневный рык, — умоляй!       Казалось, существо стало еще омерзительней. Какая-то склизкая субстанция наполнила его веко и теперь сочилась по всему лицу, а сама тварь, лишившись языка, пыталась промямлить что-то в ответ.       — Я не понимаю ни единого твоего слова, — с долей равнодушия сказал демон, с силой опустив острую сталь.       Одноглазая голова покатилась по узкому коридору, заставив Нанами вжаться в стену — теперь она совсем не могла пошевелиться. Лишь почувствовать, как по телу прокатываются волны озноба. Через секунду она взглянула на своего похитителя с мольбой и застывшим вопросом в глазах: почему я?       Акура-Оу не мигал, просто смотрел на нее и молчал. Смотрел чуть прищуренным взором, не доверяющим и не отпускающим ни на секунду. Даже в темноте зрительный контакт, который никак не мог прерваться, постепенно вводил Нанами в состояние транса. Столь же внезапная сила вывела ее из гипноза, когда сильный стук меча об пол эхом отразился от стен.       — Боишься, — констатировал демон, наступив тяжелым ботинком на распластанное перед клеткой тело, — это правильно.       Он со всей силы дернул решетку на себя, чем заставил богиню вновь взглянуть на сурового, надменного, но будто подернутого какой-то невидимой дымкой екая. Медленно опершись на меч, в следующий момент он разрезал веревку, сковывающую лодыжки девушки. Молниеносно невольница поджала их под себя, почти не обратив внимание на ноющую боль в суставах. Где-то в отмирающей части ее нервов застрял последний комок смелости, не спеша перетекший в дрожь.       Акура-Оу сделал шаг вперед, потом еще шаг. Поддев рядом стоящий стул ногой, он сел на него, водрузив одну ногу на другую. Его тонкие, почерневшие губы изобразили насмешливую улыбку, словно испытывающую на прочность пленницу. Пару минут, чуть наклонив голову вбок, екай не без интереса осматривал новую находку. А потом нагнулся к ее лицу и усмехнулся собственной мысли: еще никто из людей не удостаивался чести находиться в такой близости рядом с ним. Король протянул ладонь к девушке, а затем осторожно стянул повязку вниз. Щеки богини залились краской, и, как ни странно, эта реакция ему понравилась, ведь до этого момента так не откликались на его прикосновения. Страшными криками или горячими стонами — да, но в румянце ему приходилось видеть что-то интригующее.       Девушка застыла, боясь сделать лишнее движение, боясь разозлить его, потому что сейчас перед ней сидел зверь. Красивый, грациозный и неторопливый в движениях, со смертельно опасным повадками и помыслами. Точно прочтя ее мысли, екай запустил тонкие пальцы в кофейные спутанные волосы, переведя их на скулу, а затем на губы.       — Прекратите… — она начала паниковать, сосредоточенно всматриваясь в холодные глаза демона. Холодные, как лед.       — Ш-ш-ш, — он наложил вторую руку ей на плечо и сжал свою ладонь, — назови мое имя, — в полумраке идеальное лицо Кровавого Короля оставалось неподвижно, а желтые огни радужки блестели так, будто демон был чем-то болен.       — Я не знаю вашего имени.       Хитрая. Расчетливая. Умная. Худенькая. Невинная.       Он сильнее сжал плечо и соскочил со стула на корточки, впечатав ее в стену. Обычно демон сторонился общения с невольниками в темнице, предпочитая веселиться с ними в тронном зале на глазах у всей свиты, отчего его импульсивность практически меркла в сравнении с той хладнокровностью, которую он применял для вынесения «справедливых» приговоров. Впрочем свежая уловка в лице людской богини совсем не относилась к ним: пока она была нужна ему живой.       — Будешь и дальше продолжать играть дурочку, останешься здесь гнить, если не сдохнешь раньше, — его брови сдвинулись на переносице, что говорило о накатывающем гневе.       — Но я не знаю! — почувствовав злобу, смешанную с непониманием, Нанами неосознанно дернулась вперед, стремительно сократив расстояние между их лицами, однако вернуться в прежнее положения не успела — он по-животному грубо прижался к ее губам, прикусив нижнюю до крови. Дыхание девушки сбилось, превратившись в сгустки воздуха. Ее рваный вздох позволил ему углубить поцелуй, дав достаточно времени, чтобы ощутить удовольствие, и пока та сообразила, что происходит, он плавно свел ее мягкие уста.       — Что ж, на сегодня достаточно, — прошептал демон, заставив девушку прочувствовать мурашки по всей коже.       Акура-Оу резко встал и вышел, напоследок бросив высокомерный взгляд на пленницу, даже не соизволив закрыть чугунную дверь решетки. Хотя это было не критично: Нанами все еще сковывали цепи на руках.       Теперь все было неважно. Все оказалось намного проще: он притащил ее сюда, чтобы поиграться. От знакомого чувства собственной беспомощности она едва слышно заскулила, вновь и вновь дергаясь вперед, чтобы разорвать оковы. Вскоре перенесенный стресс, смущение и, наконец, усталость вызвали в ней сонливость.       Акура-Оу, погрузившись в собственные мысли, облизнул губы. Ничего в его ровной походке и непроницаемом выражении лица не выдавало каких-либо чувств. Но что-то странное было во вкусе ее уст. А глаза. Огромные и напуганные, в своем бессилии они пожирали его. При воспоминании об этом моменте приятная дрожь пробежалась по шее екая: никогда еще чужая слабость не давала такого сильного чувство насыщения.       — Не знает, значит, — кажется, этих слов хватило, чтобы оставить жизнь невольнице еще ненадолго.