Узы

      — Шевелись, — прислужник толкнул девушку вперед.       Нанами чуть было не споткнулась: ее запястья все еще были связаны друг с другом, что значительно затрудняло способность идти ровно. Настойчивые толчки в спину также не давали размеренно шагать по пустому и длинному коридору. Стены вокруг были холодны, даже розоватые фрески на них, казалось, жадно поглощались мрачными крестовидными тенями от оконных рам. Через стекла, испещренные мелкими царапинами, проникали серые лучи туманного солнца. Безумно медленно по небу текли облака.       Богиня не любила мрак и холод. Богиня скучала по жарким поцелуям зноя и теплым ветрам.       — Быстрее! — на этот раз екай не рассчитал силы, отчего Нанами упала на пол. Впервые она смогла скосить глаза, чтобы увидеть своего надсмотрщика — гигантское неповоротливое тело с недовольной гримасой на лице. На момент ей хотелось зашептать: «помогите», протянуть руку и со всей силы сжать его ладонь. У него ведь тоже есть сострадание. Ведь есть?       — Выглядишь слабой и болезненной, и что хозяин нашел в тебе? — он поднял девушку за плечо, клацнув зубами от вялого вида пленницы.       Ее пересохшие губы дрогнули, искривившись в некоем подобии улыбки. Глядя на прозрачный, безучастный взгляд демона она лишь устало проговорила: «Мне бы и самой это узнать», однако вместо наказания за глупость и неумение держать язык за зубами, услышала тихое сиплое ворчанье.       — Земные девки попадают сюда только по двум нуждам: для изголодавшихся по человеческой крови или для изголодавшихся по человеческому телу, — многозначительный взгляд упал на ее узкие бедра.       Нанами знала это. В замке шептали: «Он — безумный король». Падший, страшный, жестокий. Она видела и слышала, что происходит вокруг, отчего скорее желала постичь свою участь, лишь бы та была быстрой и как можно менее болезненной.       — Я не гожусь ни тем, ни тем, — охрипший голос с трудом вырвался из ее горла.       — Ты права, но не мне это решать, — с презрительностью во взгляде приспешник нетерпеливо ударил ее по ногам, приказав идти вперед.       Отвращение вывело ее из некоего ступора, в котором она все еще ждала знака и верила, что находится здесь по ошибке. Ей бы хотелось, чтобы каким-либо образом она ощутила роковые события, которые произойдут, услышала голос судьбы или почувствовала причастность к сложившимся обстоятельствам, но пустота в душе не отзывалась ничем, кроме тупой ноющей боли.       Надсмотрщик громко забил сапогами по полу, бубня и злобно косясь на хрупкую фигурку, идущую впереди него. С каждым шагом в ней умирала милая девочка, готовая простить любую обиду. Девочка, которая простила бы и тех, кто ее пленил, если бы оказалась на свободе. Только теперь одно она знала наверняка — никто и никогда не выпустит ее отсюда.       Пройдя несколько лестничных пролетов и довольно далеко уйдя от дверей темницы, екай разрезал веревки на ее запястьях. Едва те коснулись пола, девушка шарахнулась от его грубых рук. На удивление, он не обратил на это ни малейшего внимания, лишь немного поморщился и все так же презрительно оглядел дрожащую пленницу.       — Дальше сама, — рявкнул он, выплеснув в эту фразу накопившееся от их короткого знакомства пренебрежение.       Она видела, как судорожно дрогнул уголок его губ, и почти почувствовала, какие усилия он приложил, чтобы не прибить ее прямо сейчас, не дать волю своей необоснованной злобе. Его тяжелые сапоги крутанулись на месте и вскоре исчезли во тьме коридора вместе со своим обладателем.       Нанами проводила взглядом екая, застыв на месте натянутой струной. Пальцы ее стали мучительно сжимать пыльное кимоно, а губы плотно сжались. Она силилась убежать отсюда, но слишком быстро проиграла этой сумасшедшей идее и, сопротивляясь самой себе, вошла в приоткрытую дверь. Лихорадочный выдох сорвался со рта — туман пара прямо перед ней вздымался вверх от ванны, наполненной горячей водой. То, что сейчас она видела, было невероятным, но от усталости голова шла кругом, и где-то в области груди поднималось желание скорее смыть с себя грязь камеры. Ловушка? Она невольно повела плечами, встревожено озираясь по сторонам, а затем, поняв, что находится одна, стала раздеваться. Местами кожа ее была покрыта багровыми синяками, из ранок расплывались запекшиеся дорожки крови. На запястьях и лодыжках саднило, затекшие суставы буквально ломились. Девушка медленно опустилась в горячую воду и прикрыла глаза, пытаясь не обращать внимания на болевшие царапины. Она окунулась по самый подбородок, намочив каштановые волосы, которые щупальцами распластались по воде. Этот замок — ее персональный ад.       Мука, исказившая девичье лицо была столь неподдельна, столь сильна, что тяжелые мысли сами заползи к ней в голову. Насколько глубока могла быть эта ванна, чтобы полностью поглотить ее? Богиня мотнула головой, отгоняя дикие желания и остановила взгляд на двух желтоватых точках в глубине комнаты.       Точки, пылавшие огнем, рвано светились в углу. Точки эти — две желтые немигающие бусины. Нанами смотрела в них внимательно, думая, что это блики от лучей за дверью, а затем ушла под толщу воды, блаженно прикрыв веки.       Он достаточно ее напугал. Тонкие губы тронула жестокая усмешка — вид этой маленькой упругой груди, окольцованной водой, дрожавших хрупких плеч и острых ключиц возбуждал его. Белая кожа узницы покрывалась мурашками от каждого всплеска, но и этого было мало — ему нужно было увидеть и почувствовать ее всю. В темных полуопущенных веках девушки он наблюдал отчаяние, граничащее с непониманием. Хотя даже такой она нравилась ему намного больше.       Кровавый Король умел двигаться бесшумно, медленно и осторожно. Он смотрел вперед и видел, как пляшут бесноватые узоры на поверхности воды и как холодит кожу вечная стужа, исходящая от стен. С ножны меча упала пара алых капель, оставив за ним по следу цепочку красных кругов. После того, как темная голова девчонки скрылась под водой, ноги сами повели его к ней — действовать следовало жестче.       Нанами ошалело вдохнула воздух, с губ едва не сорвался крик и, она, не до конца осознав произошедшее, испуганно посмотрела по сторонам. Кто-то, сидящий сзади края стенки ванны, стремительно потянул ее вверх, лишив возможности захлебнуться в эфемерном блаженстве. Тусклый блеск красных локонов, оплетавших ее шею, рассек царящую мглу. Кровь забурлила в жилах, когда богиня почувствовала чужие пальцы на своих ребрах. Разгоряченная присутствием незнакомца, она похолодела в тот же момент, когда услышала знакомый тембр.       — Славный вечер, правда?       Девушка, храня напряженное безмолвие, попыталась отстраниться, дернувшись пару раз, однако цепкий капкан сильных рук не позволил ей этого сделать.       — Хочешь поиграть со мной, человеческая богиня? — ласково-горькая речь коснулась ее шеи, невесомо притронувшись к ключицам. Сотрясаясь от пронзившей тело дрожи, она явно почувствовала его узкие ладони под своей грудью, их движение взад и вперед, замедленное водой.       — Откуда вы узнали? — узница всеми силами постаралась придать голосу уверенность, но после очередного перемещения руки, задевшей ее сосок, голос предательски дрогнул. Даже несмотря на то, что красно-каштановый водопад мокрых прядей целомудренно облеплял ее грудь, девушка чувствовала себя абсолютно голой. Акура-Оу ощущал, какой напряженной в его руках она была, поэтому обхватил ее талию двумя руками, с силой притянув к стенке ванны, ближе к себе. Нанами задохнулась, вжавшись спиной в твердость камня, а его лицо вдруг оказалось на ее плече.       — Неважно. Я знал, иначе бы тебя здесь не было, — Кровавый Король грубо стиснул оба ее запястья в кулак, — иначе твоя голова сейчас была бы насажена на пику.       Эта сладкая пытка явно забавляла его, однако, не чувствуя ответа со стороны, он постепенно выходил из себя. Длинные пальцы с острыми когтями несильно впились в мягкий живот и двинулись вниз, щедро оставляя очередные царапины.       — Так сделай же это скорее, — от боли Нанами рванулась в сторону, не рассчитав, что хватка екая была стальной. Что если король схватит, то никогда уже не отпустит.       Тихий грудной смех буквально заставил ее удивиться, ведь она ждала очередную порцию боли за свою дерзость. Сквозь прикрытые ресницы Акура-Оу стал наблюдать, как часто вздымается ее бюст, прекрасный в своей полунаготе.       — Я твой король, а короли не съедают своих пешек на поле битвы, Юкидзи, — последнее слово он прошептал с особой интонацией, из-за которой Нанами рвано выдохнула и опустила глаза.       А ведь он был самым жестоким екаем, среди тех, кого она встречала. Акура-Оу мог вызывать страх, восхищение, ненависть, но никак не вожделение. Нанами не хотела, чтобы он обнимал ее, чтобы касался ее тела. Не хотела его. Пусть тонкие, темные губы улыбались, да оба глаза горели пламенем, тревога, а не возбуждение гуляла по ее похолодевшей спине. И он это видел.       От злости демон припал к ее шее, закусив нежную кожу, чем заставил пленницу застонать от боли. Лицо Кровавого Короля было изменчивее людей. Мгновение назад оно было прекрасным в своей умиротворенной холодности, а сейчас искажено гневом. Багровые волосы смешались со струйками крови, желание подчинить и наслаждение от собственных крайностей превратило его в настоящего дьявола. Дьявола, что чуть раньше допускал возможность убить узницу быстро и безболезненно.       — Прав был циклоп, ты — жемчужина, — он резко разжал свою хватку, встал и медленно обошел каменную ванну, присев на самом краю. Ногой пнув дверь, Акура-Оу погрузил комнату в полный мрак, не сводя хмурого и одновременно насмешливого взгляда со ставших лихими карих глаз.       Нанами сильнее вжалась в твердую стенку, руки ее потянулись к груди, стараясь прикрыть выступавшие части голого тела. Она едва не вынырнула из этого проклятого корыта, но вместо этого застыла на месте. Не хотелось думать о том, что в кромешной тьме ее положение оценивалось крайне двусмысленно, только лежать вот так, под обжигающим взором змеиных зрачков, видящих даже во мгле, становилось все невыносимее.       — Пей, — что-то маслянистое и прохладное коснулось ее припухших губ. По ним полилась жидкость, своей горечью заставившая откашляться и отвернуть голову. На языке ощутился привкус гнили, а кожа вокруг рта стала трескаться. Нанами принялась отплевываться от мерзкого варева, но екай впился в нее грубо и требовательно, отчего едкое пойло снова обожгло горло. После разорвавшегося поцелуя, жесткий язык начал обводить контуры ее губ, собирая вокруг водяные капли. Богиня ощущала эти прикосновения в сто крат сильнее, благодаря обострившимся во тьме чувствам. Все они разом выворачивали ее душу наизнанку, все они вызывали хриплые, тихие стоны из ее нутра.       Как только он отстранился, девушку больше ничего не удерживало и она со всей силы схватилась за дальний бортик ванны, перегнувшись через него. Приступы рвоты сотрясли ее маленькое тельце, в тумане слез и спазмов она еле различила приближающиеся, почти бесшумные шаги Кровавого Короля, обошедшего каменное вместилище.       — Аккуратнее, — его руки скользнули по заплаканному лицу и легонько похлопали ее по щеке. Он наклонил голову и глубоко вздохнул, упиваясь страданиями пленницы, однако мысли о том, что столь хрупкое тело может так скоро иссохнуть не давали ему покоя. Екай разочарованно прикрыл глаза, коснувшись пальцами ее волос. Дело ведь не в теле, а в этой земной девушке с печальным взглядом.       Когда Кровавый Король присел рядом и притянул ее к себе, вынув из воды, Нанами не смогла сдержать своих эмоций и мелко затряслась, глотая рыдания. Он настолько не был похож на екаев, с которыми она сталкивалась до этого, что сама не поняла, как обняла его в ответ. Мужские руки сжали ее крепче, и богиня ужаснулась собственной мысли: никого красивее она еще не встречала.