Твоя сирень, адресат — тюрьма

— Элли, а сколько у тебя было… до меня? — Рыжик шла позади. Была ночь. Я уже сделала все свои дела и явилась на встречу с этой новенькой. Девочка выглядела такой лапочкой, не люблю яркие цвета волос, но её бюсту отказать я не могла. Похоже, что двойка, но кто её знает. Я была намерена проверить свою теорию. — Девушек или партнёрш? — спокойно ответила я. А смысл волноваться, предвкушать? Она мне всё равно даст! Назови я хоть тысячу! — А это разные вещи? — какую милашку я подобрала с улицы. Затискала бы до смерти. Мне просто интересно: она притворяется, что такая глупенькая, или так и есть? — С девушками ходят на свидание, присутствует романтика, иногда любовь. Партнёрши — это те, с кем занимаются сексом. Так понятнее? — рыжик закусила губу и посмотрела в пол. — Кстати, а как тебя зовут? — давно было интересно, а хотя, нет. Мне одинаково плевать на всех. Просто иногда имена могут очень сильно пригодиться, ведь бывает, что девочки могут настучать на тебя, а наёмницам будет проще, если они знают имя жертвы. Проще вычислять. Но я не убиваю никого, пока что… — Кира… — буркнула рыжик себе под нос. Мне раньше нравилось это имя, до того, как меня бросили в тюрьму, а мама-альфа отказалась от меня… Её зовут Кира, как и рыжика. А мать-омегу — Ерсэль… немка. Дастиш фантастиш! Читала в интернете, когда была на свободе, что Ерсэль — это малая медведица… Как похоже на меня. Но это может оказаться ложью — это ведь интернет. Хотя, мамочки в нём и познакомились. Банально, но сайты знакомств соединяют сердца, но нет, они встречались в реальной жизни и раньше — секс на одну ночь; а потом словно по велению судьбы нашли друг друга на сайте. Как оказалось, из-за того «развлечения», что устроили они в кровати, как только познакомились… из-за него появилась я. Кире было некуда бежать. Честно говоря, я и сейчас не очень-то понимаю, как девушка может сделать другой бабе ребёнка… Но есть догадки. Не поймите неправильно, но я работаю лишь ртом и пальчиками. Свою любименькую пилоточку я и на километр не подпущу к этим шлюхам. И сама справляюсь. Мне нравится трогать других, а не когда меня. Возможно, это — извращение, но я себя не переделаю. Хах, а эта девчушка всё шла за мной и рассматривала мою прекрасную спину. — Вот мы и пришли. Посмотри, как здесь красиво, — я отошла в сторону и позволила своей подстилке получить от вида из окна хоть какую-то, но радость. Что я ей показала? Окно с решёткой с видом на ночной город, какой — не знаю: меня везли в автомобиле с тонировкой, как и остальных девушек, да и географию я знаю плохо. Кстати, почти никто не знает, где мы. Охране запрещено говорить. Не знаю почему, но это странно. — Это прекрасно, Элли… У меня нет слов! — девочка так широко открыла рот… Точно шлюха. Да плевать. — Тебе не нужно говорить. — Мои руки уже пробрались под её робу и стали скользить по плоскому животу. А её губы были уже во власти моих зубов. Пальцы дошли до заветного места для меня — до груди. И я резко вытащила руки. — У тебя подкладки! А я почти поверила! — эх, с этими мелкими сплошное разочарование… — Прости, Элли, подруга сказала, что тебе нравятся большие… — Подруга? Всем известно, что мои девочки надолго не задерживаются и делаю я всё довольно грубо, а её «подруга» отправила девочку на съедение к медведице. Я увидела на её глазах скромные слезинки, она начала шмыгать носом, а я — мягкосердечная и добродушная альфа… Эх, если бы мне давали по полтиннику за каждый раз, когда я трахаю из жалости, я бы стала миллионершей. — Спокойнее, Кира. Я сделаю тебе приятно, только убери всё лишнее, договорились? — интересно, а из чего она сделала подкладки? На ощупь — как поролон, только где она его взяла? Но опять-таки — мне плевать! — Спасибо… спасибо, Э… — не успела она назвать моё имя, как уже была вжата в стену и занята моим грубым поцелуем. Всё упало на пол: её роба, штаны, подкладки, трусики и бюстгальтер, — она была полностью голой, а я, как обычно, одетой. Случай в душе не считается. Мне нравится быть в одежде. Так и теплее, и меньше стесняешься. — А ты? — часто задаваемый вопрос, на который всегда хочется ответить «заткнись», но я этого не говорю, чтобы не обидеть даму. — Я хочу попробовать тебя, — переводя тему, я успокаиваю девушек, они расслабляются, а затем… мои пальцы входят в них так глубоко, что у тех ноги подкашиваются. — Повернись к решётке и раздвинь ноги, — рыжик послушно исполнила приказ, а я начала творить на теле этой милашки! *** — Ай! — мы лежали в окружении её одежды: она на моей груди, а я просто на полу. Эта дамочка присосалась к моей шее, будто осьминог. Терпеть не могу, когда ко мне прикасаются без разрешения… — Прости… — пролепетала бестия, что орала на всю улицу, когда кончала. Какую хорошую идею я придумала — заставлять их смотреть в решётку, чтобы они кричали на улицу. Иначе меня бы побили за то, что не даю спать по ночам. — Больше так не делай, — рыжик слезла и села рядом на колени. — Ты чего? — Стань моей девушкой. — Нет. — Терпеть не могу, когда меня просят стать их, это они мои, а не наоборот. К тому же, просить о таком могут лишь некоторые, и то — у них получается это очень редко. — Почему? — в глазах рыжика было столько наивности; я же говорила — милашка. — Я против серьёзных отношений. — А как же Стелла? Вы же были вместе! — Хм… Стелла… Так-так-так, вроде бы неделю назад я её бросила. Вроде за измену, о да, я такого не прощаю. Причём изменила с моей же сучкой. Пришлось их выгнать, громко и со скандалом. Но я никого никогда не бью, потому ко мне приходят. Я люблю трахать баб, но не бить их. По моему мнению — это очень низко. — Она это заслужила упорным трудом: до того, как стать моей девушкой, она вышла из стаи и принесла мне клятву в верности. А потом её же и нарушила. Быть моей — упорный труд. Давай лучше повторим? Это ведь проще! — рыжик надула губки и стала похожей на ребёночка, которому не купили сладенькое. — Элли, ты ужасна! — Я знаю, пупсик, — и всё же она широко раздвинула свои ножки и задрала голову. А кому не нравится получать удовольствие? И да, мы сделали это снова, потом ещё два раза и последний — контрольный, кстати, с выстрелом. Хах, второй сквирт за день. А я в ударе! *** — Господь милосердный, что с тобой, Эл?! — Был завтрак. Мы встретились с подругой за нашим столиком в столовой. Гнездо на моей голове и красные глаза дали о себе знать. — Мики, не еби мне мозг… Я и так трахалась вчера… целую ночь. — Девушка скорчила недовольную гримасу, которая была полна осуждения. — Идиотка! Хватит уже по бабам шляться, шлюшка! — порицание с её стороны так миленько выглядит. Сейчас уссусь от умиления… в который раз. — Я не шлюшка, у меня просто… интерес к девушкам, — отговорочка — то, что нужно, хотя понятно, что это непростой интерес. Да, я шлюшка. — Что-то слишком сильный у тебя интерес… Ладно, ты помнишь, что сегодня у нас важное мероприятие? — Хм… вроде бы не Новый год, не День рождения Мики и не мой… Что же тогда? — Не помню. Так что удиви меня! — Поход к психологу. Вся наша камера. В четыре часа. Какая ты рассеянная! — критиковать меня — это то, что любит моя подруженька. Критиковать, осуждать и приглашать в свою койку. Как правило, всё это не приносит ожидаемых результатов. — Эх, точно… Я же сама хотела с ней встретиться… — Бренное существование будет скрашено буферами, правда, мне как-то не весело. Я хочу спать! Единственный объект в женском роде, который меня интересовал в то утро, — это кровать. Но меня нашла другая личность, тоже женского пола… — Элли! Приветики! — Виктория… а следом за ней Нина. Всегда парочкой ходят. Они близняшки, кстати. Я не против тройничка с сестрёнками, но они альфачки; эх, такие сиськи пропадают зря… Не знаю точно, какие у них отношения друг с другом, но в их случае я бы предположила инцест, уж слишком они близки… Подозрительно… — С утром… а меня, значит, вы не замечаете… — Мики отвернулась в сторону и слегка задрала голову. И эта милаха стала вожаком «белых»? У меня сейчас пузико от смеха лопнет. — Ничего личного, альфа «Белых», но нам нужна лишь медведица, — а Нина как всегда — официально и скупо. Некоторые назовут её занудой и скучной, но у меня бы не повернулся язык. Эти светло-русые бестии накуролесили столько по ту сторону решётки… Порой даже я боюсь спать с ними в одной комнате. — Нина, я не собираюсь к вам присоединяться. Ни к «белым», ни к «золотым», ни к «кровавым». Я — одиночка. Смиритесь уже! — С кланом Мики всё понятно — они вторые, это круто, но ещё круче — «кровавые». Первые в списке, но к ним не относятся эти светленькие. Они — «золотые», — третьи в списке, но это из-за их малочисленности. Просто… у них только светловолосые. Натуральные блондинки и светло-русые. Потому и золотые. «Белые» — это из расистских соображений. Ни негры, ни азиаты не состоят в группе «белых», туда даже смуглых не пускают. Только жителей северных народов. Мики повезло, что она пошла в мать, но отец у неё не особо смуглый, хоть и итальяшка… А «Кровавые»… Их всего пятеро, но жестокости в них… ух, о них мало чего известно, но по большей части они — убийцы-насильницы или наёмницы-проститутки, что убивали своих клиентов. С последними мне больше всего не хочется связываться, но я уже получала приглашения и не в устном виде, а в отвратительном зрелище — в виде красных волос, что возможно были такого цвета из-за крови. И каждый раз я молилась, чтобы это была не менструальная кровь! — Ты многое упускаешь… — прошептала Нина куда-то и села за стол. Она всегда раскрывает мало эмоций, а её сестра — напротив. Порой я их различаю только по характеру, ведь они похожи, как две капли воды. — Хватит грустить! Я пришла сюда, чтобы пожрать и поржать! Развеселите меня, смерды! Вха-ха-ха! — Мания величия тоже присутствовала в Виктории. Она всегда старалась нас развеселить, но я видела её однажды на разборках. Как раз с «белыми». С Мики… вышла ничья, но некоторые волчицы отправились в лазарет. Подруга предложила мир — так сказать, закопать топор войны, но близнецы лишь положили его в шкаф, чтобы при удобном случае ударить. А когда была сама драка… Так много крови, а в глазах сестёр была такая жажда. Они идеальный и ужасающий дуэт. Нина тактична, искусна, в её движениях был виден холод, она плавно уклонялась ото всех атак, но сама она дерётся ужасно. В отличии от Виктории. Эта напротив… слишком одержима боем. Для неё это как транс: если она в него входила, то бой заканчивался с большими потерями. Почему вышла ничья? Потому что Мики — самая быстрая волчица из всех, кого я знала. Её проворности позавидует любой вор. Сама иногда мечтаю о её таланте… Почему же все так хотят меня заполучить? Потому что я сильна. Сильна и обаятельна. Прирождённый лидер, меня хотят видеть бетой в стае, но медведица никогда не прогнётся под шакалом, это я обещаю. Если я и стану кому-то служить, то сделаю я это лишь по собственной воле. — Ну, ладненько! Элли, ты такая грустная всё утро. У тебя что-то случилось? — Вика такая смазливая. Без мыла в жопу залезет… Всегда спрашивает меня о самочувствии. Это не забота — она всего лишь хочет меня в свою стаю пихнуть по-доброму… — Рыжик у меня случился. Всю ночь из меня соки выжимала, точнее — я из неё, но не буквально… — Мы поняли, — перебила меня Мики, точно, она же хотела эту Киру к себе… Эх, я жадина. Ничего с этим не поделать. — Рассказывай, как она тебе? У неё нежная кожа? А губы пухлые или тонкие? — Вика всё болтала и болтала. Вопрос сменялся вопросом, а я отвечала и отвечала. Вот так и прошёл завтрак. Затем шла школа. У нас она в другом корпусе и нужно одеваться подобающе. Форма состоит из синего пиджака, синей юбки чуть выше колена, белой рубашки и такого же цвета туфель. Я терпеть не могу юбки, в детстве обожала, но потом возненавидела, как стала альфой. Кира никогда не носила юбок или платьев, я хотела быть, как папка, ну, мамка-папка. Понятно, короче. А когда я стала альфой, то выкинула все юбки и пошла насиловать ту девушку в переулке! Я само зло, да? Но кто знал, что она появится там… Эх, «твоя сирень». Что бы это значило? И вот, я надеваю на себя весь набор, кроме юбки — вместо неё на мне сияют штаны из комплекта тюремной робы, что тоже синие. Меня ругают из-за этого, а я посылаю этих «учителей». Они ничему не учат и лишь презирают нас! Это бесит… Как и вся школа. Лучше бы просто в тюрьме сидела, чем слушала эту ересь. *** — Эл, осталась только литература, не засыпай, э-э-эй, слышишь меня? Только попробуй мне! — Мики била меня по щекам, а мои глаза закатывались всё глубже внутрь головы. Чтобы я ещё раз не спала из-за какой-то сучки целую ночь… — Я не сплю… — выдохнула я и выпрямилась за партой. Прозвенел звонок, и я уже разложила учебники на парте. Ну как учебники? Огрызки, что пожертвовали нам школы со всей страны. Какое милосердие! Только на каждой странице обязательно высветится какой-то член… Что за идиоты их рисуют?! — Эл, ты только посмотри, кто пришёл! Эй! А ну проснись, шлюшка третьесортная! — Мики влепила мне леща, и я сразу же пришла в себя. — Третьесортная?! Ты не охуе… — Не сквернословить в присутствии учителя! — знакомый голосок прервал мои возмущения в сторону Мики, а моя подружка лишь скромно хихикнула и прошептала «удачи». — Приветики, сисечки на ножках, прости, но у меня сегодня ужасный день! Так что не соизволите ли проследовать на три знакомых буквы? — мне было абсолютно насрать, что обо мне подумает новый психолог. Мне было даже плевать на то, что я хотела её трахнуть. Мне просто хотелось спать! — Ты как вообще разговариваешь?! — Пресвятые огуречики, Алиса, не донимай меня… хах, запомнила её имя. Я гений! Среди удобрений… ведь чувствую себя настоящим говном… — Да какая ты учительница? У нас должно быть то пугало с явным климаксом в самом разгаре! У тебя же даже молоко на губах… — Иди-ка ты нахер, милочка! — Хах, она слегка сматерилась, но это ведь не полноценный мат, но всё же от неё я такого не ожидала. — В таком случае! До свидания, Алиса! Оревуар, придурки! Мики, ты со мной? — Нам сказали идти нахер — вот мы и идём! Приказ исполнен, товарищ генерал! — Да хоть на край света! Досвидули, деграданты! — И мы с грохотом вышли из кабинета. Прогуливать уроки нам не в первой, но мы редко так выходим из класса. Но… чёрт. Меня так потянуло в сон, когда я захлопнула дверь, что у меня даже ноги подкосились. — Мики, обещай мне, что не изнасилуешь меня во сне! — я упала прямо на подругу, а та меня довольно ловко подхватила. Я задрыхла… *** — Элли, поднимайся, живо! — Мики шлёпала меня по лицу, а я всё ещё не могла прийти в себя. — Сиси… — Сон был прекрасным. Эх, какие же прекрасные буфера мне снятся. Так много брюнеток и шатенок. Мы были в джакузи, совсем голые, пили вино и наслаждались телами друг дружки! — Ты неисправима! Ужас! И это я хотела трахнуть?! Беру свои слова назад! — подруга взмахивала руками и возмущалась, а мне было как-то пофиг. Я была так довольна, что выспалась, ведь ничто не могло испортить мне настроения! — Елизавета Романова и Микеланджело Бьянки, пройдите в кабинет директора, — громкоговоритель… Вот хотела здорово провести день в компании молоденьких заключённых! А меня наверняка заставят мыть кабинеты… Это из-за той выходки на литературе? Мики состроила такую же недовольную рожицу, что и я. — Слушай, а где это мы? — Я не врубалась, что происходит, ведь минуту назад спала мертвецким сном! — В меде… Ганна разрешила с тобой посидеть и посоветовала тебе не трахаться месяцок! Для профилактики! — Медсестричка. Тридцать лет. Не замужем. Третий размер. Сто девяносто сантиметров. Скорее всего, из латиноамериканцев. Не особо люблю смуглых, но эта девушка мне понравилась с первого осмотра. Эх, она не замужем, но… у неё есть жена, это менее удручающе, но Ганна не изменит своей никогда. Верная… чёрт возьми… — У неё-то секс регулярный, а я от случая к случаю, знаешь, как тяжко без стабильности? — я пустила крокодилью слёзку, а Мики цокнула в сторону. Хе-хе-хе, обожаю над ней стебаться. — Хватит хвастаться, шлюшка, я знаю, что у тебя выходных от баб нет. Иди, знаешь, куда? — У бедняжки уже неделю не было. Видимо, гарем у неё подраспустился. — Прости, но анальный секс не практикую! — выкрикнула я и вскочила с кроватки, на которой дрыхла. Я побежала к двери, а Мики уже скрутила простыню и замахнулась, чтобы шлёпнуть меня по попке, но не тут-то было! Я профи! А потому успела вылететь из кабинета. Прямо на какого-то человека… — Чёрт! — от этого слова меня пробрало током, и я замерла. Чёрт… Этого не может быть… Девушка, что была в тот вечер… Как она сказала чёрт… — Слезь с меня уже! — Я лежала на девушке в области живота, но её слова никак меня не достигали, только «чёрт». — Просим прощения, Алиса Евгениевна… и за то, что сбежали с урока… Можно мы не пойдём к директору? — Мики подняла меня с брюнетки и поставила к стене, а я не могла и слова вставить. — Ещё чего! А ну быстро! Руки в ноги и побежали! — девушка показала пальцем в коридор, а подруга потащила меня подальше от Алисы. — Мики… Это она… — прошептала я, смотря в одну точку, а девушка всё тащила меня к кабинету. — Что ты несёшь? Кто? — Та, кто была тогда в переулке… — Я схватилась за голову и начала дёргать себя за волосы, чтобы прийти в себя, но не помогало. — Элли, тебе плохо? Что с тобой? — Я походила на сумасшедшую, верно… Твоя подруга начала драть с себя локоны и нести бессвязный бред. Я бы сама испугалась, но когда до меня дошло, что я делаю, то смогла взять себя в руки. — Та девушка, которую я изнасиловала. Это Алиса, — не помню, чтобы когда-то была настолько уверенной в себе, но мой серьёзный тон заставил Мики заволноваться, но в то же время рассмешить. На её лице была видна одна эмоция, что говорила: «ты шутишь?». — Элли, это не может быть она! Сама подумай! Ты ведь говорила, что ты почувствовала запах той девушки, значит она точно была омегой! Алиса — альфа! Помнишь ведь? Весь персонал обязан быть… — Альфами… Помню, но… Боже, — впервые я взывала ко всевышнему, в которого никогда не верила. — Ты слышала?! Как она сказала «чёрт»! Да и запах сирени! Это ведь не совпадение? Я же говорила, письмо было подписано, как — «твоя сирень»! Я схожу с ума… — за последнюю фразу я получила звонкий подзатыльник, и Мики схватила меня за ворот, потянув на себя. — Это не может быть она! Приди в себя! Ты себя слышишь? Элли! Успокойся! Это случайность, я уверена, что всему есть объяснение! Очнись! — Ох, точно, Мики права, нельзя делать выводы настолько поспешно, это очень глупо… — Пожалуй… твоя правда… — Девушка отпустила меня и немного отступила. — Пойдём к директору. Обсудим это позже ещё раз, когда ты будешь в трезвом уме, — перечить своей подруге я не стала, а потому просто пошла следом за ней. Честно, я боялась. Впервые за этот год в школе-тюрьме… я боялась, что моё предположение окажется правдой. Не знаю точно, что это было… стыд, или что-то другое, что запрещало мне даже дышать воздухом, которым дышит моя жертва. Могу сказать лишь одно. Я не хотела, чтобы она узнала, кто я. *** — Так… Романова, начнём с тебя. Насколько я знаю, ты устроила бунт в классе. Ты ведь знаешь, что ждёт таких, как ты? Карцер не так уж и далеко — на один этаж спустишься в вашем вшивом общежитии, или как вы там его называете… муравейнике. Спустишься — и всё, там твои дружки «отдыхают». — Елена Викторовна, это всё ложь! Ничего такого нет! Вы не имеете права отправлять нас в карцер! Мы несовершеннолетние! — закричала подруга, а я лишь поудобней развалилась на стуле. — Бьянки, с тобой разберёмся позже. А сейчас замолчи. — Мики села, а я положила ноги на директорский стол и сложила руки на груди. За такое хамство мне наверняка влетит, но стоять на цыпочках перед этими жабами, от веса которых скоро стулья треснут, я не собиралась. — Давайте! Киньте меня в карцер! Там я хорошенько подумаю над своим поведением! — стараясь как можно больше разозлить эту лягушку, я всё больше наглела. Честно говоря, в таких ситуациях я чувствую себя самым настоящим ребёнком переходного возраста, хах, именно так меня называла Ерсэль… Трудное дитятко попалось, мамочка? — Это уже край наглости, Романова! Ты хоть чего-то стыдишься вообще?! — директриса чуть ли не брызгала слюной, а я засмеялась от такого в голос, но вдруг дверь за спиной хлопнула. Я задрала повыше брови и, не отводя взгляда от этой напыщенной старухи, продолжала «интересную» беседу: — Вы ничего не знаете о наглости! — выкинула я и вдруг чуть не упала со стула. Белая рука упала на моё плечо, и аромат сирени ударил мне в голову. Зачем так сильно брызгать на себя духи?! — А я знаю. Снова здравствуй, Лиза. — Чудище посмотрело на меня сияющим взглядом, хотя за этой маской счастья сияло бурное желание уронить меня головой о плитку, уверяю, по крайней мере, так это выглядело. — Здравствуй… те — промямлила я, чем спровоцировала огромное удивление со стороны всех присутствующих, даже директриса невольно открыла рот. — Алиса Евгениевна, исполните мою просьбу, пожалуйста. — Я уже наложила столько в штаны, что нужно было открывать кирпичный завод. Этот хитрый взгляд директора всегда пугал, не думала, что попаду под него когда-нибудь… — Елизавета Романова будет приходить к Вам после уроков каждый день и помогать Вам со всем, что прикажете до отбоя, а хотя… нет. Она будет работать до тех пор, пока Вы сами её не отпустите. Вы не против? — Хм… чует мой зад, что кирпичный завод с таким производством — не плохая идея, — вот новая партия поступила. — Конечно же не против! Думаю, что и Елизавета будет не против поработать во благо психологии. — Когда я была на свободе, то любила играть в хорроры. Честно говоря, ни один из них даже близко не стоял с теми ощущениями, что дала мне эта парочка, особенно злодейское лицо Алисы в приглушённом свете. А эта улыбка… — Поздравляем, теперь ты трудоустроена! Никакой зарплаты, никаких льгот, работаешь почти двадцать четыре часа в сутки! Прекрасно, не так ли? — радостно завопила директор, а я могла лишь прошептать: «Спасите»…