Твоя сирень, адресат — тюрьма

— И так, значит, Елизавета… — Элли. Я уже говорила. Зовите меня Элли. — Мы шли по коридору. Алиса вела меня к своей обители, ведь уже через пять минут должно было быть четыре часа, а значит — и наше занятие. Вообще, мне хотелось как можно быстрее свалить от неё, но эта дама всё время шла позади, не давая мне пути к отступлению. Продуманная… — Что ж, тогда Элли. Скажи мне, чем была вызвана такая резкая смена отношения ко мне? Сначала вся такая наглая, а потом так притихла. Неужели я тебя испугала? — Кто тут ещё кого испугал! Чтобы я, — медведица! И какую-то училку! Бред… Но она вызывала во мне некую тревогу, ведь я всё ещё не уверена, что это была не она в тот ужасный вечер… — Не смешите. Просто… Да там своя причина, неважно! Я ничего не боюсь! — на мой весьма серьёзный ответ она издала лишь смешок… Она меня будет всерьёз воспринимать? Хотя, я не давала ей ещё повода… Да плевать! Она должна слушать меня со всей серьёзностью, она ведь психолог! — Прости… Элли, просто, мы все чего-то боимся. Ну, вот банальный пример: пауки. Ты боишься пауков? — Мы шли и шли, а коридор не кончался. Блин, этот кабинет в жопе мира, а мне там обитать каждый день… — У меня в детстве был террариум с тарантулами. Рядом змеи и ящерицы. Я вручную кормила своих питомцев всеми разнообразными насекомыми. Есть ещё вопросы? — Кира любила всякую мерзость на подобию этого… Мои мамы вообще извращенки! Не удивлюсь, если они моего ужика Геру использовали для своих игрищ… У него всегда был такой пустой взгляд. Бедненький… — А общество? Ты боишься публики? — Она только делает вид, что никого не слушает? Геныч ведь сказала, что я участвую во всяких мероприятиях… — Нет. Я не боюсь. Это всё? — Вдруг девушка остановилась, а я повернулась к ней. — Что случилось? — Ты боишься смерти? — вот такого вопроса я не ожидала… Но я всегда задавала себе этот вопрос. Боюсь ли я умереть? Как правило, людей пугает неизвестность. А меня она напротив привлекала, но никакого желания умереть никогда у меня не было. Но сказать, чтобы я боялась? — Как и говорила. Я ничего не боюсь. Даже смерти. — А из-за чего мне её бояться? Всем будет по большей части плевать. Может, конечно, Ерсэль поплачет пару дней и Мики, но не думаю, что это оставит хоть какой-то след в их жизни. — Грустно, что ты не ценишь свою жизнь. Но, видимо, тебе просто ещё не попался тот человек, ради которого ты бы хотела жить. — Девушка подошла к какой-то старенькой двери — дерево, из которого она была сделана, давно прогнило. Меня это слегка пугало, но я привыкла, что в нашем тюремном корпусе всё какое-то говёное и с плесенью. — Это мой кабинет. Так что… будешь тут работать, как сказала директриса. Но сейчас ты — пациент. Просто расслабься. — Дверь распахнулась, и меня встретила такая приторная обстановка: пуфики на ковре, что были различных ярких цветов; картинки с бабочками и щеночками; стены зелёные, но присутствовал детский незамысловатый рисунок — пальма и обезьянка с бананом. — Кто это придумал? — В моём взгляде можно было углядеть отвращение и презрение. Не люблю такое выражение лица на себе, но что я могу с собой поделать, если всегда честна с собой в плане эмоций? Если мне что-то не нравится — то это видят все. Терпеть не могу, когда скрывают чувства. Лицемерие — ужасная черта. Но мне нужно было включить соображалку, ведь кто бы обустраивал комнату психолога за государственный бюджет? — Это придумала я. И если тебе что-то не нравится, то прошу, бери краску и перерисовывай! — Только этого мне не хватало. Засунув гонор подальше в задницу, я села на первый попавшийся пуфик, что был в углу комнаты. На стене висели часы, такие старинные, что в них наверняка была ещё и кукушка. И как я и предполагала — птичка вылетела и начала чирикать. Четыре часа. — Я, вроде, пригласила всю твою комнату. Охранники передали вам? — Эта девушка наивнее, чем я думала. — Чтобы вожаки кланов пришли по первому требованию к какой-то новенькой училке-мозгоправу? Не смешите меня. Мики наверняка свалила при первой попавшейся… — Добрый день, Алиса Евгениевна, прошу прощения за опоздание. Это Вам, — из-за спины моей подруги появился букет тюльпанов, что росли на входе в школьный корпус… Кому-то влетит от уборщицы и вполне вероятно, что мне придётся отдуваться за подругу. Предательница… — Ох, не стоило… — Ну же, засоситесь у меня на глазах. Я жду. — Здрасте! — за Мики показались ещё две Иуды… Как они могли! Я верила им! — Здравствуйте, девочки. Прошу! Присаживайтесь. — Терпеть не могла посиделки, особенно, когда каждая дамочка болтала о чём-то своём: о парнях, о косметике, о всяких платьях, которые меня бесили с пятнадцати лет. Меня от такого выворачивало. — Так, с чего начнём, госпожа-психолог? — надменно взглянула на меня Мики; вот за это ты получишь, сучка… — Не стоит меня так называть. — О да, огромное спасибо хотя бы за это! — Кстати, как ты меня назвала в кабинете литературы? — Ох чёрт, я попала в самое дерьмецо… Не хочу выяснять отношения. — Сисечки на ножках. Я правильно говорю, Эл? — Мики, я ещё не убивала, так что у тебя есть шанс стать первой… — перетирая зубами эмаль и смотря взглядом, полным жажды невинных задниц, я вселила ужас в эту сученьку. Уж она знает, какова медведица в гневе. — Спокойнее, давайте не будем ссорится. — Какой-то фиговый из неё психолог. Не убедило. — Лучше скажите, по каким статьям вы попали сюда? — Вы наверняка первый раз в тюрьме. А потому постараюсь пояснить как можно более мягко. Это не Ваше дело. Не спрашивайте о таком в первый же день, — Нина была как всегда сдержанной, но говорила она с явным гневом. Этой паре есть, что рассказать о своих криминальных делах, которые приводили в ужас столько народу. — Вы могли посмотреть всё в наших делах. Не задавайте лишних вопросов, — вдруг Вика тоже стала мрачной, что было абсолютно не свойственно для неё. — Я не хочу читать, мне гораздо приятнее узнать это от вас лично. — Очень глупый подход. Безрассудный. Её могли пырнуть заточкой за такие расспросы. Мы все ненавидим рассказывать о своих преступлениях, потому что нечем хвастаться. Мы все попались. Значит мы — неудавшиеся бандиты, а что ещё хуже — извращенки, шлюхи и сутенёрши. — Я держала бордель. Где-то пятьдесят лучших девочек, что были собраны со всего города. Одна из наших начала баловаться торговлей дешёвых блокаторов, вроде бы лёгкое дело. Но… те, кто их принимали… они умирали. Все. До единого. В блокаторах был цианид. Девочка не знала, что так будет, ведь купила из «проверенного источника»… идиотка. А я взяла ответственность на себя, только посадили меня за бордель. — Такого откровения от Мики я не ожидала… Раскрыла всё. Полностью. Это… Это так неправильно! Доверилась какой-то… Очаровательной сексуальной брюнетке, которую захотела каждая альфа в этой комнате, и было абсолютно плевать на её ориентацию, на то, что она альфа, что из-за этого у нас могут быть огромные проблемы… Ох, вдруг в кабинете стало невыносимо душно. И… каждая из нас невольно начала краснеть и возбуждаться. И это было очень странно. Возбудиться просто так? А ещё этот откровенный рассказ Мики… Может, она хотела её тронуть, а потом отодрать в кладовке? Вполне на неё похоже, но что больше всего меня удивило, так это… Нина! Она всегда была холодна, как отколовшийся от Антарктиды айсберг. Но тогда у неё запотели очки (о да, она четырёхглазая, только очки всегда можно было разбить — и при необходимости порезать другого стеклом), а по её лицу было видно, что она… волнуется, что ли? Благо со мной такого не было, ну, до некоторой поры. Мне слишком хотелось спать, но зуд внизу моего пузяка был… раздражающим и неестественным. Мне хотелось срочно кого-то заставить вылизать мою подружку, а ещё лучше было бы, если бы это сделала Алиса. Но её невозмутимое лицо вернуло меня мигом в реальность. — Девушки, с вами всё в порядке? Пожалуй, я открою окно. — Девушка подошла к форточке, а мы все дружно зырили на её прекрасную задницу. Идеальный коллектив! Даже айсберг Ниночка невольно закусила губу, а от Мики внезапно ушла вся её решимость и в голосе были какие-то нотки волнения. — Да… всё хорошо… Спасибо, что выслушали. — Она отвернулась куда-то в сторону и зажала нос. А я ничего не понимала и просто могла наблюдать за действиями остальных членов этого «клуба анонимных любителей дамских попок», в котором я, к слову, была чуть ли не лидером! — Тебе спасибо, что всё рассказала. Я не ожидала, что вы будете со мной так откровенны… — Девушка резко притормозила и посмотрела на Мики, возвращаясь на своё прежнее место на самом шикарном оранжевом пуфике в центре. Видно, кто тут босс, но он не так уж и отличался от остальных. — Прости, но почему ты зажала нос? Вроде бы мусор я вынесла ещё вчера… — На лице девушки появился скромный румянец, она дважды шмыгнула носом. По её глазам было видно, что она занервничала. И кстати, запах был совсем не мерзкий, а… такой сладкий, тягучий, привлекательный, обвораживающий м-м-м… сколько ещё я смогу подобрать синонимов, чтобы передать, насколько был охренителен этот аромат. Вдруг и мне вскружило голову. — Это точно не мусор… — прошептала Нина и отвернулась, тоже зажав нос, а второй рукой она прикрыла своё сокровенное местечко. Виктория нервно начала кусать ногти, — это была одна из её вредных привычек, кроме хождения по головам ради первенства в нашем списке кланов. Нина… Да о ней я вообще не говорю! Казалось, что у неё вот-вот из носа пойдёт кровь, как в японских мультиках! А Мики начала тереть ногу об ногу, по большей части — в районах бёдер. — Прошу прощения… Я ненадолго… — Алиса сорвалась с места, подбежала к шкафчику, что стоял в противоположном от меня углу, и вытащила из него какой-то пузырёк. После чего она выбежала из кабинета. А мы захотели ринуться вслед за ней, но что-то нас резко остановило… С уходом девушки пропал и этот странный запах, чувство возбуждения осталось, но заметно начало падать. Наш клуб, посвящённый попкам, заметно стал активен, и мы все начали шептаться. — С этой красоткой точно что-то не чисто… — глаза Мики подозрительно сузились, а ко мне в голову пришла неописуемая идея! Назвать её гениальной я, конечно, не могу, но из всей этой шараги, как правило, только у меня работал мозг. — Мы срочно должны открыть этот шкафчик, — я вырвалась из этого круга и побежала к ящику. И когда он был открыт… Не знаю, что меня удивило больше — три килограмма ирисок, которые явно сотрудничают со стоматологами, или маленький, но очень новенький вибратор. Я видела такую штуку лишь три раза в своей жизни. Первый — когда родители решили поэкспериментировать, а я случайно зашла в их спальню. Второй — когда смотрела первую БДСМ порнуху. И третий… Когда одна из моих девушек тайком протащила его в своей… понятно где. Но тогда мне было интересно, когда она его туда запихнула, если в комнате посещений всегда есть охранники и камеры. А может… Она его пронесла, когда её сюда привели?! — Эй-эй. Зырьте, как я могу! — Вика взяла эту яйцевидную игрушку, положила её промеж своих бидонов и нажала на включатель. Не знаю, что возбудило меня больше — трясущиеся сиськи сокамерницы или запах, что точно шёл от игрушки. — Вика! Он же наверняка… грязный! Это не гигиенично! — Нина вернулась в своё прежнее состояние овощевидного сноба, а её сестрица лишь злобно рассмеялась и попыталась запихнуть свою плоскую сестрицу лицом в свои титьки. — А когда ты заставила вылизать у тебя не ту дырочку, ты даже не заикнулась о гигиене, сестричка. — Последовала немая сцена: Нина стала аллее задницы бабуина, Алиса стояла, как вкопанная, и с открытым ртом (казалось, что скоро туда может залететь муха, что жужжала у меня над ухом, а может, это был вибратор, что по-прежнему заставлял сиськи Вики трястись в бешеном ритме), а я и Мики были просто в ахуе, если не сказать грубее. И только ярое жужжание либо игрушки, либо мухи делало эту сцену живой, иначе это выглядело бы, как остановленный фильм, только рожи у нас были более-менее нормальные, а не как при стоп-кадре (хотя все мы уродки, кроме моей задницы, конечно, она — произведение искусства). Вдруг аккумулятор шарика яйцевидной формы сдох, и четвёртый размер моей подружки перестал плясать в экзотическом танце. Алиса разочарованно закусила губу, а меня только что осенило — чёрт, да это ж её вибратор! Понимаю, эта мысль, наверняка, пришла бы любому идиоту, что прочёл мои мысли, но я глупенькая, как дуб, хотя нет… люблю осины. Да, я тупенькая, как осинушка. — Бли-и-ин… что за подстава? Алиса Евгениевна, у Вас есть зарядка? — Мне интересно, а Вика вообще в теме, что эта дама — наш психолог. Мы в тюрьме. Мы заключённые. Это — контрабанда. Так… Какая на хрен зарядка?! — Да… Есть… Сейчас, одну минуточку… — А Алиса более не в теме, чем эта самовлюблённая цыпочка. Либо у мозгоправа сейчас шок, либо она тупая, хотя… А кто сказал, что это несовместимые вещи? — Ну уж нет! Я не позволю, чтобы кто-то касался этих золотых сисек! И не подумай, что это комплимент, дорогая. — Мики подбежала к Вике и погрузила руку промеж её бидонов. Казалось, что червоточина вот-вот засосёт её руку, я бы не хотела, чтобы у подруги был крюк вместо кисти, но случилось то, что больше всего похоже на фигню из какой-то комедийного кинца с высоким возрастным рейтингом. Вибратор погрузился глубже. Я думала, что подруга уже закончит это авантюру и бросит эту безрассудную и глупую затею с кладоискательством между сисек, но нет… Подобно опытному путешественнику из фильмов она шмыгнула носом, ухмыльнулась и подмигнула мне, показывая большой палец свободной рукой. — Если я не вернусь, скажи Нике, что я стырила её порнуху. — Бедная Ника… омега в стае этой отчаянной! Прекрасной! Великой! Кладоискательницы! Тут не хватало бы ещё платочка, которым я бы помахала своей подруге, а потом зарыдала бы в голос, но увы… Это был бы перебор. Хотя… Мы уже давно перешли черту абсурда, ведь Мики отчаянно пыталась нырнуть в кофту сокамерницы, как вдруг мы стали свидетельницами такого события, как резкая смена настроения у Нины. А это случается не чаще, чем раз в месяц, — и то, когда у неё пик месячных. — Отошла от моей Вики, грязная, отвратительная, извращённая, сквернословная и просто мерзкая… белая, — с ярым пренебрежением она выделила последнее слово. А Мики тем временем стала пробовать вытащить свою ручку, но ничего не выходило, бедняжка. — Сорян, но я прикована к твоей сестрице! Может ты будешь свидетельницей на нашей свадьбе? Мы теперь соединены друг с другом телом, а до души не так уж и далеко. Алиса Евгениевна, пожените нас? — Психолог сделала ещё более удивлённое лицо, а меня всё убивало то, что она оставалась полностью безучастной! Вообще! Что это за психолог такой, что позволяет своим пациенткам вытворять такое?! — Заткнулась и отошла в сторону. — Мики послушно выполнила требование, что было довольно редким явлением — таким же, как и такой агрессивный настрой Нины. От неё так и разило ревностью, а Вика… Она тупо молчала и хлопала глазами. — Сестра, выдохни, пожалуйста, насколько сильно сможешь. — А тем временем руки Ниночки были сзади объекта её ревности и расстёгивали её бюстгальтер. Вместе с рукой Мики был освобождён и вибратор, что разбился, упав на пол. Я заметила, что у Вики не четвёрка, а почти шестёрка, а Алиса, почти плача, упала на колени и начала перебирать детальки разбитой игрушки. Какое отчаяние! Но после того, как все детальки были собраны и выкинуты в мусорку, мы вновь сели и состроили серьёзные мины; все, кроме Мики. Она, предовольная, закинула ногу на ногу, ну конечно! Она только что была половиной тела в титьках, которые ей всё-таки нравились! О да, Мики давно хотела трахнуть Вику, но сёстры её яро ненавидели, и тогда подруга решила, что возьмёт её грудь (вместе с ней, разумеется), как трофей. — Эм… Девочки, я понимаю, что сейчас произошёл некий казус, но… Может мы продолжим нашу милую беседу? — Она шутит? Она назвала эту беседу «милой»?! — Хах, мне нравится Ваш настрой, мисс Элис! Ну, я держала район в страхе вместе с этой холодной девицей, — Вика мигнула на сестру, а та гордо задрала нос. — У нас были девочки, была репутация, было всё… Пока однажды мы не налажали по полной программе. Нарваться не на того парня в нашем деле — раз плюнуть, но наткнуться не на ту бабу — ещё проще. Девушка, а может и родственница — только очень молодая — одной из наших бывших обозлилась на нас. Потом была кровь… И полиция. Много полиции, — всё время Вика наигранно-печально кивала головой на подобие «теперь утешь меня, детка, я так одинок. Я романтик с разбитым сердцем.» И мы с Мики очень громко рассмеялись, ведь знали, что это полнейший бред. — Если это всё правда, тогда я убила человека! — непроизвольно выкрикнула я, и все девушки, не включая Мики, что в это время ржала, как лошадка, стали мрачными. Я не рассказывала им о себе, а они не знали обо мне. Трудно довериться этим сестрицам — слишком языкастые. — Элли, ты никогда не говорила о себе, может, ты действительно кого-то укокошила? — Вика, как ни странно, была серьёзной. Нина сама по себе холодная, а Алиса… было в её взгляде что-то, что испугало меня. Ведь вероятность того, что она та самая сирень, всё ещё была велика… Для меня; а так она не составляла более пять процентов, может и меньше. — О да! Эл — маньяк! Она убила в себе мораль и стала нагибать дамочек в душе! — Мики вновь начала смеяться, как пони. Хотя какая она на хрен пони? Эта кобыла выше меня на сорок сантиметров! Лошадина… Но со временем она помрачнела, как и все. А я была выдана на растерзание трём выпытывающим взглядам. И меня это сильно пугало… Не очень-то мне хотелось рассказывать что-то о себе… Но щенячьи в чём-то глазки Алисы заставили меня высказаться. — Я — альфа. Но поняла это слишком поздно и уже не смогла выпить ничего, чтобы смогло унять моё возбуждение. Нет у меня никаких крутых историй с борделями, с девочками и прочим… Разве что мои родители — лесбиянки. Я обычный человек, даже в чём-то скучный, который совершил омерзительный поступок. Хотя… Какого хрена я тут исповедуюсь?! То, что мне плохо и сейчас от содеянного, — факт. Стыд остался, но мне как-то плевать на это. Я не буду вам всем рассказывать свою ванильную историю, так что… — Я понимаю, если не хочешь рассказывать — не рассказывай. Но я надеюсь, что однажды ты решишься поделиться своим горем, — Алиса по-доброму улыбнулась. А у меня в груди что-то щёлкнуло. Хм… Может, это сердце? Ну, тот насос, которым кровь качают. Хотя нет… Навряд ли… Ой, не буду я тут распускать сопли, что была одинока и мне не хватало такой доброй улыбки, которая заставила меня влюбиться ню-ню-ню, ня-ня-ня. Розовые сопли — не моё. Мне просто так улыбались только после оргазма. Сучки, что с них взять? — А знаете, какой была эта серьёзная бабонька, когда пришла в нашу комнату? — Мики резко стала бодрой, а Вика широко улыбнулась. Нина тоже натянула губы, только едва ли заметно. Прям Джоконда, хах, а рядом со мной Микеланджело. Италия какая-то. — Мики… Умоляю! Не рассказывай! Это же личное! — Но, не внимая моим мольбам, Мики начала этот стыдливый рассказ, который продолжался целую вечность. А потом стало уже слишком поздно, и нам нужно было идти по койкам. *** — Элли, — пошло позвал меня чей-то голос куда-то, — идём сюда, — это была рыжик… Не очень-то хотелось вновь не спать из-за неё всю ночь, но не пойти я не могла. Это же девушка! — Дай хоть кофту надеть! — была уже ночь, мы уже давно должны были спать. А тут эта… Но девушка оказалась настойчивее, чем я думала. — Она тебе не понадобится. Быстро, давай! — Она схватила меня за руку и даже не дала надеть башмаки. Не открывая глаз, я добежала до куда-то, но это место… Я его плохо помню. Вроде бы кладовка, а может и нет… Не люблю зависать рядом со своей спальней. — Чего ты хочешь от меня, женщина?! — Девочку… — о боги… Ненавижу таких… Влюбляются, планируют всю жизнь наперёд, а мне потом страдать. Нет… Я против того, чтобы от меня кто-то залетел. — Ты ведь не серьёзно? Мне ребёнок не нужен, мы в тюрьме и нам нет даже восемнадцати! Так что пропусти меня обратно и дай мне поспать. Этот разговор не имеет смыс… — Я не спрашивала у тебя согласия! — Девушка толкнула меня куда-то, и я упала на стул. Сильная… Слишком уж сильная… — Кэсси, Вильям, вы знаете, что делать. — Стоп. Вильям? Это мужик? Но у нас тут все женщины и… Что со мной хотят сделать? Меня что? Изнасилуют сейчас?! — Да, госпожа, — сказали за моей спиной, а после на меня накинули верёвки. — «Кровавым» нужны новые люди, а ты идеально подходишь на роль нашей маленькой шестёрки. Прости, что не сразу сказала тебе, что из них, но… Милая, ты мне так понравилась, жду не дождусь, когда увижу тебя… В красном. — Мою голову резко запрокинули. А я почувствовала метал в области шеи, и тогда я уже была готова попросить прощения у всех, кому совершила зло. Готова была обратиться в любую религию. Мне только хотелось жить! Мои ладони так вспотели, а сердце заколотилось, как бешеное. И вот. Я уже вижу, как сталь заносят над моей головой, и могу лишь сказать: — Прощайте…