Твоя сирень, адресат — тюрьма

POV Алиса. «Хм… Почему так жёстко? — Веки медленно поднимались вверх, я потянулась и стала растирать глаза. — Койка? Я не дома?!» — Глаза забегали по комнате, истерически ища предмет, за который можно было ухватиться взглядом. Но такого предмета не было. Уже вторые сутки, а может и третьи, — я потеряла счёт времени, — я не могу успокоиться… Всё это время я только и думала, что о смерти Лизы, которая, в общем-то, мне никто и даже больше! Я должна её ненавидеть! Должна! Но… Я не могу… Слабачка, трусиха, слюнтяйка… Называйте меня, как хотите, но её я не могу ненавидеть! Хотя бы сейчас… Хотя бы немножечко, мне нужен тот, на кого я могу опереться, пусть и в своём воображении, а не в реальности. Неужели я многого прошу для себя?! Что со мной творится, Боже? Хах… Забавно… В последний раз я взывала к Господу как раз в тот день, когда подумала, что Романова мертва… Евгения проводила расследование. Да, оно было. Только вот оно закончилось ровно через два часа после того, как началось… Они зашли в ту комнату, где я нашла кровь. В шкафу ничего и никого не было. Охранницы стали косо на меня поглядывать, все думали, что я сумасшедшая… По крайней мере, они смотрели на меня, как на ненормальную. «У мозгоправа крыша поехала» — услышала я, когда они уходили по постам. Кровь на полу пропала… Её стерли за пять минут, потому что Евгения послала своих подчинённых на место чрезвычайно быстро, а я всё время смотрела на часы в коридоре, пока они возились в кладовой… Единственное, откуда можно было взять кровь, — с моих туфель… Они это и сделали. В базе данных есть биохимические анализы каждой из заключённых. Из подозреваемых, как мне сказали, не было ни одной из них… Кто-то пустил слух, что она была коровьей, и вечером об этом никто даже не вспомнил, а я… А я просто не могла уснуть… Мне пришлось пойти домой — Евгения настояла. Эх, а я-то думала, что хоть что-то я смогу сделать для этой тюрьмы, хотя бы расследование… Глупая я… Валяться на койке и думать о депрессивных вещах… М-да, в подростковом возрасте я только об этом и мечтала! Хотя, сейчас это никак мне не подходит — слишком уж рослая вышла… Только никому не было толку до этого; я всегда выглядела, как маленькая серенькая мышка; меня ведь Стас легко избивал, хотя был чуть ниже меня… Порой я думаю, что родилась совсем неправильной. Что-то во мне не то… Странная я какая-то, в общем… Такая дылда, а все меня обижают, такой небоскрёб, — а боюсь крови, такая махина, а… А волнуюсь за мелкую девчонку… Эх, Романова… Я потёрла лоб ладонью и стала медленно подниматься. В голове всё ещё не было даже малейшего представления о том, где я нахожусь. Было просто ощущение того, что это место, где успокаиваешься… Так, понятно, что это тюрьма, но чтобы успокаиваться где-то… Нужно вспомнить вчерашний день — и всё встанет на свои места! Точно! Я пошла на работу в шесть утра, вышла чуть раньше на четыре часа, потому что не спала… Так, далее… Зашла в кондитерскую, купила килограмм карамелек и… И вот я на работе… Точно! Потом появилась Лиза, и… И я врезала ей по носу дверью… Какие мы заботливые, Алиса Евгениевна, ребёнка ж мы не убьём ненароком! Виски немного заболели, а ещё хуже стало самому мозгу. М-да… Нужно больше спать, хотя, тут подойдёт «нужно хотя бы спать»… Ну, я же проснулась, значит, я только что видела сны! Хотя… Ничего не вижу уже которую неделю… Ненавижу эту работу… Она такая бестолковая и низкооплачиваемая! Уж лучше бы писала всякие статьи с броскими заголовками, чем это… Но нужно искать Стоун и как-то налаживать связи с «ней»… Моей ненаглядной, распрекрасной Романовой, которая младше меня на семь лет, сидит в тюрьме за изнасилование и всё время куда-то пропадает… Хм, а где же она сейчас? Я снова осмотрела комнату. Это ведь медпункт! Вот ты дурашка, Алиса! Так, начинаем расследование. Куда подевалась Лизочка? Аккуратными медленными шажками я стала отходить от койки, но вдруг в нос мне ударил резкий запах альфы! В такие моменты я готова молиться на свой нос и его очаровательные способности! Быстрыми, чёткими и отточенными движениями я достала из внутреннего кармана своего пиджака баночку с блокаторами, высыпала в руку горсточку и резко запихнула её в рот. Мне нужна вода! Точно! Кран! Ох, запах усилился… Я бросилась к заветной раковине и открыла кран. Я уже была готова поднести губы к струе, но!.. — Не советую пить эту воду, — раздалось размеренное сзади меня. — Вы мне, конечно, не нравитесь, но, как говорится: «не навреди», — вот и выполняю. — Я стала медленно поворачивать голову. Шатенка в белом халате села за письменный стол и начала медленно осматривать меня с пят до головы. — Я же сказала — не пейте. Выплюньте эту воду, ей только руки можно мыть и то — не очень-то безопасно. Пользуюсь антисептиком для рук, так что… — Глаза женщины указали на раковину. Сплюнуть?! Но там ведь и блокаторы… Стоп, она ведь должна чувствовать мой запах! Это ведь… Это ведь альфа! Оперевшись руками о раковину и включив воду, чтобы смыть улики, я выплюнула таблетки и уже хотела отойти, как врезалась спиной в грудь девушки, что всматривалась в раковину. — Не стоит столько употреблять. Как долго принимаете и сколько раз в день? Говорите, я женщина, я пойму. — Ты — альфа, а не женщина! Боги… Так, раз, два, три, паника приди! Три, четыре, пять, сейчас будут меня во все щели еб… Так, это уже не к месту. Шесть, семь, восемь, через плечо в окно труп бросим. Что за бред?.. Ах да… Я ведь паникую! Ну, работай, Алиса, головой! И не так, как говорил Стас «работать», а… ДА О ЧЁМ ТЫ ДУМАЕШЬ, ЖЕНЩИНА?! — Я ЖЕНЩИНА, А НЕ ПОСУДОМОЙКА! — Похороните меня под плинтусом, будьте добры… — Вот поэтому омегам и не разрешено работать в тюрьмах… — женщина хихикнула и прикрыла свою усмешку ладонью, идя к шкафчику, на котором был нарисован красный крест. А моя душа стала медленно покидать тело от такого поворота. Наконец, медсестра протянула мне две таблетки синего цвета, всё так же продолжая улыбаться. — Эти гораздо лучше — они не так сильно вредят пищеварению, так что можете смело пить. — А она меня не отравит? — Я — Ганна. Уже виделись, но именами мы ещё не удосужились обменяться. — Женщина ещё раз улыбнулась и положила таблетки в мою ладонь. — Алиса… Приятно… — Не утруждайтесь, сразу видно, что у нас неприязнь взаимная. — Женщина отвернулась от меня и стала медленно подходить к своему столу. — Будь моя воля, я бы Вам персонально приносила успокоительное, но, увы, я всего лишь медсестра, — Ганна, как уже выяснилось, села за письменный стол и достала из верхнего ящика бутылку с водой. — Лови. — Бутылка полетела на меня, благо, я успела вовремя её поймать… Лицом… — Упс… — Я не убью Вас лишь потому, что Вы дороги Романовой. — Кхм, мне нужно кого-то ударить… Или обнять… Или ударить… Ладно, я на насилие не способна, значит, мне нужны объятья. Хм, где же Лиза, когда она нужна больше всего?! — А с каких это пор психологи интересуются заключёнными? — Шатенка стала что-то писать на листке бумаги, повернувшись на кресле ко мне спиной. А я в своих руках стала сжимать бутылку с водой всё сильнее и сильнее. — Не находите это забавным? Молодая, красивая, гениальная девушка средних лет возится с какой-то глупенькой, серенькой, но очень амбициозной выскочкой. — Хм… Как же мне это напоминает… — Я говорила о себе и Вас. Не мечтайте в присутствии альфы — это может вам боком обернуться. — Пластмасс бутылки стал трещать, а мои губы, которые я искусала в процессе гнева, стали отдавать привкусом крови. — Лучше выпейте то, что я дала. И не вымещайте зло на несчастной бутылке — звук раздражает, — прямо как Вы. — Женщина всё черкала и черкала что-то на своём листке, а я уже пожалела о том, что прикинулась психологом. Эта роль мне никак не подходит, если я через десять минут общения с высокомерной альфой хочу пробить ей голову каблуком. — Может, прекратите язвить? — Держи себя в руках, Сиренева. Дыши, спокойно, молодец… — Задам ещё раз вопрос. Персонально для глухих. — Крутой поворот кресла, и я вижу язвительную улыбку этой… Ганны… Имя-то какое… Бе… Теперь никогда не назову так своих детей… — С каких пор психологи интересуются заключёнными? — Для смелости я всё-таки выпила воду и на свой страх и риск закинула в себя таблетки. — Это моя обязанность. Я должна знать, какое душевное состояние сейчас у моих… — Хватит играть со мной. — Улыбка спала с лица женщины, и теперь она выпрямила спину и посмотрела на меня, будто сверху вниз, хотя на тот момент я всё ещё стояла на месте. — Элли для меня — как дочь, так что можете расценивать меня, как злобную остервенелую мамочку, которая за своё чадо готова отравить кое-кого, — уголки её губ слегка поднялись, — абсолютно случайно, — её пальцы правой руки сделались веером, — мышьяком, — её взгляд устремился сначала на бутылку воды, а потом в мои глаза. В горле образовался какой-то ком, а в животе — будто кто-то устроил схватку двух бойцов. — Вы… — выдавила я из себя, на что женщина звонко рассмеялась. — Не волнуйтесь — не отравила я Вас. По крайней мере, пока что, — на последнем она сделала особый акцент, а затем снова расслабилась. — Но просто знайте: Вы у меня будете на коротком поводке до тех пор, пока Романова отсюда не выйдет. Вам хотя бы известно, что она… — Да… Через два месяца… — Совсем немного, чтобы наладить отношения с девушкой, которую ты посадила в тюрьму, а я ещё рассчитаю на что-то большее, кроме простой «дружбы». Ну не дурочка ли? — Прошу… Не рассказывайте другим, что я… — Меня не интересует твоя половая принадлежность к омегам, так что топай отсюда побыстрее, пока я не передумала, на ещё листочек: я тебе написала, какие блокаторы стоит пить. — Ганна протянула мне листок, на котором она всё время что-то писала, а я засияла радостью. Боже! Я смогу работать и продолжать своё расследование! — Ну же, кыш, кыш отсюда. — Спасибо! Спасибо огромное! — Я подбежала к Ганне, вцепилась в её халатик и потянула на себя для объятий. Но спустя секунду обнимашек я резко оттянула ошарашенную медсестру от себя и быстренько побежала к двери. Напоследок я решила обернуться и посмотреть на реакцию, но увидела лишь лазерный луч в свою сторону, а не взгляд, который полностью сжигал весь разум из головёшки. — Никогда не трогай мой халат, женщина, у меня найдётся мышьяк. — Спустя секунды две я уже вылетела из лазарета, а в мою сторону полетела ещё одна бутылка с водой… Сколько у неё их?! Бутылометалка, а не медсестра… Она людей лечить должна, а не калечить! Но спасибо ей хоть за рецептик! Я положила его в карман пиджака, а сама направилась в свой кабинет. *** Хм, где же мой ключик? Я уже подходила к классу, на часах в коридоре, что вечно опаздывали, было без пяти минут четыре утра, значит, было ровно четыре. Я уже тут за месяц освоилась! Так… Я уже обшарила все свои карманы, но… Стоп, а я вообще закрыла дверь?! Увеличив темп, я добежала до кабинета в мгновение ока и увидела, что дверь открыта… Ужас… Меня ведь могли обокрасть! Хотя, уже был отбой, и они должны сидеть в тюремном блоке, но… Но ведь всё равно кто-то мог прошмыгнуть и что-то стырить у меня! Так, вспомни, Алиса, чему тебя учил папа! Самооборона — наша всё! Которую я не смогла применить к мужчине, что ниже меня на голову… Ладно, к чёрту Стаса! Сейчас кабинет может быть под угрозой сохранности! Я медленно стала открывать дверь и так же медленно двигаться внутри. Хм… Так… Включить свет? Да, надо бы, но что, если меня заметит вор? Значит, нужно идти за подмогой! Для чего ещё нужна охрана, если не охранять? Ну, теперь шагаем в обратную сторону… Топ-топ… Я наткнулась на что-то тёплое и мгновенно взвизгнула. Последовало какое-то непонятно мурчание. Я решила ещё раз специально напороться на тёплый предмет, чтобы распознать, что это, и… Это была рука! Так, рядом с дверью у меня стоит диван… Значит — кто-то на нём спит! Через секунду рука уже нажала на включатель света, что находился справа от двери, и два сонных глаза, смотрящих на меня снизу, стали лениво всматриваться в моё лицо. — Который час? — Романова медленно зевнула и потянулась. Мне тоже захотелось спать почему-то… Это точно был зевок! Во всём виновата эта… Я тоже зевнула, м-да, две зеваки. — Четыре утра, Элли. — Я пошла к своему шкафчику на все случаи жизни. Туда же я и пихнула плед. В марте было холодно, вот я и притащила, а сейчас запихнула подальше — на всякий случай. Вот этот случай и наступил. — Через два подъём… — протянула девушка и снова потянулась. Я стала снимать с себя каблуки и распустила волосы, жаль, но Лиза этого не увидела, потому как уткнулась носом в диван и ещё ничего не соображала. Впрочем, как и я. — Подвинься, пожалуйста. — Девушка выполнила мою просьбу довольно скоро, видимо, на споры у неё не было сил. А вообще, я стала замечать, что пыл в этой маленькой альфачке поубавился, что было просто чудесно. Она такая хорошенькая, когда… Зевок не дал закончить мне мысль. — Не против, если я тут… — Девушка что-то промычала, и я восприняла это как согласие. — Спим? — наконец, внятно спросила у меня девушка и села рядом со мной. А я уже стала расправлять плед и укладывать его нам на ноги. — Спим… — тихо прошептала я, а Романова нажала на выключатель, и вскоре моя голова уместилась на плече девушки, которая даже не вздрогнула — видимо, от усталости. Тогда я ещё не осознавала своего счастья. Слишком уж сильно я хотела спать и слишком уж мягким было плечо девочки из переулка. Конец POV Алисы.