Slowtown

***

Был уже поздний вечер, когда Джош и Тайлер вновь оказались дома, разместившись на кровати. Дан все еще переваривал информацию, которая обрушилась на него оглушающе сильным потоком. Он пытался разгрести завалы из мыслей, откидывая легкие и еле передвигая тяжелые. Одной рукой мужчина гладил по волосам Джозефа, лежащего у старшего на коленях, вторая же лежала на его животе, который то поднимался, то опускался. Размеренное дыхание успокаивало писателя, а тепло, исходящее от тела юноши, заполняло каждую клеточку организма. Джош давно не чувствовал себя так умиротворенно и вдохновленно, ему казалось, что весь мир замирает, когда он касается волос Тайлера, таких жестких и непослушных. Глаза юноши были прикрыты, а на губах застыла какая-то сказочно-невероятная улыбка, от которой в груди что-то переворачивалось и поднималось. Джозеф будто светился изнутри, заполняя старшего нежными переливами. Дан смотрел на эти идеальные черты лица и не мог остановиться на чем-то одном, Тайлер казался ему таким нереальным и таким странно-притягательным. Джош и забыл, каково это - чувствовать влюбленность, ощущать тепло, радость, он забыл многие эмоции, а Тайлер, словно ураган, оказался в его жизни, он сдул пыль с заржавевших шестеренок в организме мужчины и заставил их вновь заработать, запуская вечный механизм невероятных ощущений. Ветряная мельница эмоций и калейдоскоп восприятий. Вот что вновь появилось внутри Джоша и заставило его ожить. Все снова работало, как старые часы, которые казались сломанными, а их просто стоило завести. Рука, которая до этого покоилась на животе Тайлера, легко прошлась по груди Джозефа и остановилась. Мужчина чувствовал, как бьется сердце юноши. Ему казалось, что оно стучит слишком быстро, как у маленького кролика, и через секунду вырвется наружу. — Джош? Писатель слегка вздрогнул и взглянул на юношу, который открыл глаза и пристально смотрел на Дана. — Я никуда не денусь, — произнес младший, будто читая мысли мужчины. Джош хотел что-то ответить, сказать, что он понимает или что-то в этом духе, но просто не успел. Мягкие и сладкие губы Джозефа с какой-то неповторимой нежностью прижимались к его собственным, не давая ни одному звуку слететь с языка писателя. Все вокруг затихло, казалось, что даже полицейские сирены, раздававшиеся на улице отключились. Слышалось только ритмичное и быстрое биение двух сердец, которые заглушали весь мир. Поцелуй был недолгим и легким, но таким невероятно-нужным и захватывающим, что казалось, отнял все силы. Все страхи Джоша будто сделали шаг назад, покидая его на время, злобные звери его больного мозга перестали грызть извилины, а потоки яда остановились и больше не пытались что-либо отравить. Все это остановил Тайлер. Худой татуированный юноша со смуглой кожей, самыми мягкими губами, оленьими глазами и невероятно яркой улыбкой. Джош думал о том, что, скорее всего, Тайлеру пойдет какой-нибудь нежно-розовый венок на голову из красивых цветов, а Джозеф думал, что в волосах Дана неплохо бы смотрелись ромашки. Ветер за окном завыл с новой силой, срывая последние листья с деревьев и заставляя голые и одинокие ветви биться друг о друга. Тайлер тихо лежал рядом с писателем, прижимаясь к нему всем своим телом, и надеялся, что скоро все закончится и он больше никогда не будет бояться.

***

— Долой нашего Мэра! — Свободу Слоутауну! — Мы хотим равноправия! Со всех сторон слышались крики, которые заполняли улицы города, привлекали к себе внимание, заставляли людей вокруг с удивлением пялиться на происходящее, снимать все на сотовые телефоны и тихо перешептываться. Некоторые жители города выглядывали из окон и с интересом наблюдали за происходящим, словно дети в зоопарке смотрели на них удивленными взглядами. Всем было интересно. Джош, как и Тайлер, шел в первом ряду, с большим плакатом, на котором была перечеркнутая фотография их «горячо любимого» мэра. Все люди в толпе, вышедшей на демонстрацию, казались писателю огромной волной, цунами, которое топило город в правде и честности. Джош уже видел несколько знакомых лиц. Например, Рэя Торо, владельца местного итальянского ресторана. В руках у мужчины была табличка, призывающая избавить город от грязи и коррупции. Писатель видел Боба Брайара, бывшего владельца одного из самых ярких и необычных арт-баров в Слоутауне, которого недавно занесли в список экстремистов, за то, что тот отказался подмешивать в алкоголь димедрол и прочие гадости. По крайней мере, так поговаривают. Дан пытался уловить все мелочи, но многое ускользало от него, он пытался успеть за каждой репликой и каждым выкриком, хоть это и не особо получалось. Рука Джозефа, которая сжимала ладонь писателя, не давала ему сойти с ума от такого огромного и невероятного количества людей. Все, что откладывалось в памяти мужчины, должно было перенестись на бумагу, как только они оказались бы дома. Его рукопись за вчерашний день пополнилась сразу десятью листами, а это действительно много. Намного больше, чем обычное ничего. Мимо писателя пролетел белый лист, а затем еще и еще, множество белых «птиц» взмывало вверх, подхваченные порывами ветра. Листовки клеились на дома, оставались на окнах, падали на асфальт, летели ввысь и на всех красовалось перечеркнутое лицо мэра. На всех фонарных столбах появлялись огромные наклейки с похожими изображениями, некоторые люди клеили их себе на одежду и кричали, кричали, кричали. Гуру, шедший впереди всех, очень внимательно смотрел по сторонам, иногда оглядываясь назад и проверяя, все ли в порядке. Было видно, что он сильно нервничает и переживает. Его глаза были стеклянными, будто он не понимал, что происходит, взгляд охватывал все, но, кажется, не видел ничего. Питер замедлил шаг и оказался рядом с писателем, который слегка удивленно посмотрел на него. Предводитель огляделся по сторонам, будто не понимая, как он тут оказался, а затем повернулся к Дану. — Джош, как только появится полиция или военные, прошу тебя, уведи Тайлера. Он не должен попасть в месиво, — произнес Питер хриплым и взволнованным голосом. — Почему? Писатель серьезно посмотрел на Гуру. — У него свои скелеты в шкафу, — ответил мужчина и поджал губы. — Хорошо, — ответил Дан и нахмурился. Мужчина только сейчас начал осознавать, что тут будет твориться, когда полиция окажется на месте и попытается все прекратить. Военные с резиновыми дубинками, слезоточивый газ, вода из брандспойтов, репортеры, шумиха. Все это определенно должно оказаться на бумаге. Питер лишь кивнул и вновь вернулся вперед, как ни в чем не бывало продолжал идти, ведя за собой огромную толпу, которая становилась все больше и больше. Джошу казалось, что он тонет во всем этом, и его грудная клетка наполняется ядовитыми выкриками и негодованием, на самом кончике языка вертелись мерзкие слова, которые он уже хотел озвучить, как вдруг в нескольких метрах от них показалась машина, освещая толпу красно-синим цветом. Гуру остановился и обернулся назад, будто давая Дану понять, что скоро надо будет действовать. Джош лишь кивнул и чуть крепче сжал руку Тайлера. Из машины послышался голос, который, видимо, передавали в громкоговоритель или колонки, чтобы все могли услышать. — Немедленно освободите главную улицу. Вы не имеете разрешения на проведение подобных шествий. Толпа грозно зашумела, и со всех сторон вновь послышался гул, кто-то свистел, кто-то кричал и улюлюкал. Писатель лишь оглядывался по сторонам. Не прошло и пары минут, как подъехало еще несколько полицейских машин и грузовиков, из которых начали выходить солдаты с щитами и закрытыми маской лицами. Весь город будто кричал вместе с ними, улица гудела, будто все эти люди — пчелиный улей, разозленный и озлобленный, готовый защищаться. Все вокруг становилось безумно громким, земля дрожала из-за топота ног, а воздух сотрясался тысячами голосов. Джош осматривался по сторонам, замечая, как почти со всех сторон подъезжают патрульные машины, окружая митингующих. Все происходило так быстро, что Дан еле успевал все осознавать. Толпа вновь двинулась вперед, но навстречу им шли люди со щитами и резиновыми дубинками. Джош резко потянул Тайлера за собой, оказываясь в третьем, а затем и в четвертом ряду. Ото всюду слышались крики и свист, от всего этого закладывало уши, а сердце стучало все быстрее и быстрее. Было слышно удары дубинок и крики пострадавших, было видно, что некоторых людей отправляют к машинам, тащат под руки в сторону полиции. Все вокруг крутилось, двигалось и кричало. Бойня набирала обороты. Джош тянул Тайлера за собой, но видел, как со всех сторон надвигаются военные и полицейские. Холодные брызги начали разлетаться во все стороны, давая понять, что прибыли и пожарные. Дан тащил юношу за собой, продирался через толпу, постоянно оглядываясь. Через пару минут они оказались у стены, к которой так спешили. Им нужно было лишь завернуть в небольшой переулочек, который пока никто не заметил, но стоило писателю сделать лишь несколько шагов в его сторону, рядом с ними появился полицейский. В его руках была дубинка, но пластмассовый щит не закрывал его тело. Он занес руку, открывая правый бок. Раз. Джош отпускает руку Тайлера. Два. Кулак врезается в челюсть. Три. За ним следует удар в живот, заставляющий полицейского согнуться пополам. Четыре. Голова пульсирует. Сердце выпрыгивает из груди. Рука вновь касается ладони Джоша. Пять. Они скрываются между домов и бегут прочь от этого места, ускоряясь. Легкие жжет отвратительный грязный воздух, голова болит от шума и переживаний, но они все так же бегут, сворачивая через дворы. Они слышат вой сирен, крики людей. Слышат все это и понимают, что дальше будет страшнее.