Slowtown

***

Адреналин заполняет артерии и свинцовой усталостью растекается по венам, ноги будто набиты ватой, а мышцы превращаются в натянутые до предела веревки, но Тайлер и Джош все так же бегут подальше от толпы, слыша крики людей и голоса полицейских из рупоров. Они оба знали, что добром это не кончится, но пытались скрыться как можно быстрее. Дан понимал, что, как только они окажутся дома, то он сядет за свою рукопись, выльет всю желчь на белые чистые листы, заставляя их тонуть в этой мерзости и хранить ее до конца своих дней. Тайлер же надеялся, что он просто выспится, проведет чудесную ночь, отдыхая на такой мягкой кровати писателя, а затем проснется и приготовит самые лучшие панкейки, которые только сможет. И обязательно заглянет в магазин за клубничным джемом к ним. Джош бежал чуть быстрее, иногда сильнее сжимая ладонь Тайлера, будто боясь, что потеряет его. Голодные и устрашающие бетонные стены окружали их со всех сторон, будто жуткая городская армия, готовая сомкнуться в любую секунду и поглотить их, оставив навеки под завалами тяжелых серых камней, наполненных горькими иссиня-черными событиями и воспоминаниями. Джош слишком хорошо знал Слоутаун, поэтому быстро ориентировался, сворачивая в нужные переулки, пробираясь через те улицы, которыми почти никто не пользовался. Они завернули за угол и оказались на том самом шоссе, по которому Дан шел в тот вечер, когда встретил Тайлера. Писатель огляделся по сторонам и направился в сторону своего дома, сбавляя темп и давая им обоим передышку. Дыхание наконец приходило в норму, а то место, где у людей находится селезенка, жгло адским пламенем, но мужчина совсем не обращал на это внимание, переплетая свои пальцы с пальцами Джозефа и стараясь сложить свои мысли в слова, которые бы позже перенес на бумагу. Людей вокруг было мало, но все они оборачивались и злобно поглядывали на пару, которая выглядела безумно уставшей и измученной. Кровь шумела в ушах обоих, мешая им слышать что-либо, сердце отбивало безумный ритм в горле, посылая вибрации по всему организму. Сзади послышался какой-то шум, а затем раздался громкий пронизывающий вой полицейской сирены, который быстро прекратился. Тайлер резко затормозил, заставляя Джоша обернуться. Сил бежать все еще не было, и писатель остановился, медленно поворачивая голову. Из машины вылезли двое почти одинаковых мужчин в форме и медленно направились в сторону пары, прижимая одной рукой дубинки. Они выглядели довольно нелепо, но их бульдожьи лица были свирепы и красны, как кирпич. Толстые животы закрывали пряжки ремней и казалось, будто на этих двоих испытали кнопки «копировать/вставить». — Джош, надо бежать, — пропищал Тайлер, все еще тяжело дыша. Страх сковал тело юноши, а его мысли заполнились чередой кадров, на которых он видел отца. Паника и ужас заполняли организм и заставляли Джозефа трястись от страха, но адреналин не давал ей начаться. — Натяни толстовку на лицо, Тай, — тихо ответил Джош, наблюдая за полицейскими. Юноша медленно натянул ткань до носа, все еще тяжело дыша и сутулясь, будто стараясь исчезнуть, раствориться в грязном воздухе Слоутауна. — Стойте, где стоите, — прозвучал зычный и хриплый голос. — Что это у него на спине? Джош быстро оглядел спину юноши, замечая довольно большую наклейку, которую, видимо, кто-то прилепил в толпе. На ней было такое знакомое перечеркнутое лицо мэра и подписью: «Свободу городу!». Писатель хотел что-то ответить, как-то выкрутиться, но его перебили. — Предъявите Ваши документы, сэр. Вы задержаны. Полицейский попытался что-то сделать, взяв Джозефа за плечо, но резкий и точный удар Дана обескуражил его. Джош вновь чувствовал себя героем какого-то боевика, его собственные удары виделись ему будто в замедленной съемке. Он проводил свой кулак взглядом, думая о том, что давно столько не дрался, а затем последовал удар в лицо, после в солнечное сплетение, толчок. Повтор. Рука Тайлера и снова быстрый бег, наполняющий болью мышцы.

***

Дверь дома захлопнулась за ними, оставляя в безопасности. Оба мужчины добрались до постели, падая на нее в одежде и пытаясь отдышаться. Руки Джоша саднило, а на костяшках выступили алые капельки крови, но он, будто обезумевший от такого количества событий, улыбался, глядя в потолок. — Тайлер, — тихо произнес он, все еще пытаясь восстановить дыхание. Джозеф повернулся на голос и даже хотел что-то сказать, но был остановлен. Мягкие губы нежно целовали его, влажный и горячий язык прошел по нижней губе, просясь внутрь, и юноша послушно приоткрыл рот, полностью отдаваясь Джошу и позволяя последнему делать с ним все, что ему захочется. Дан горячо и чувственно целовал парня, стараясь вложить в каждое свое прикосновение миллион эмоций и переживаний. Все, что он чувствовал, вертелось у него на кончике языка и с каждым касанием электрическим разрядом пропускалось через тело Джозефа. Их языки сплетались в невероятном танце, который напоминал быстрое танго, которое завораживало. Их тела нуждались друг в друге, их мысли нуждались друг в друге, они нуждались друг в друге. Все вертелось вокруг, будто детский волчок, наполненный взрослыми чувствами и воспоминаниями. Джозеф нетерпеливо прижимался к Дану, создавая такое необходимое трение, которое возбуждало еще сильнее. Писатель отстранился, вновь безумно тяжело дыша; он понимал, что прямо сейчас нуждается в душе и в Тайлере, поэтому, быстро встав с кровати, он потянул Джозефа за собой в сторону ванной комнаты. Щелчок выключателя, и вот они в меньшей и чисто-белой кафельной комнате. Быстро настроенная вода, короткие горячие поцелуи и сброшенная одежда — все что им нужно прямо сейчас. Оказавшись внутри душевой, Дан вновь целует юношу, более требовательно, более настойчиво и болезненно, прикусывая кончик язычка, а затем кусая и оттягивая нижнюю губу, за что получает тихие стоны. Он ухмыляется в поцелуй, чувствуя, насколько Джозеф возбужден и насколько он смущен. Ранки на руках саднит чуть сильнее, а теплая вода расслабляет мышцы и снимает усталость. Поцелуи переходят на худую, будто детскую шею юноши, оставляя на ней яркие отметины, больше похожие на цветы. Небольшие розы на теле возлюбленного. Кожа Тайлера пахнет чем-то приятно-сладким, не приторным, а ненавязчивым, чудесным и мимолетным, но на вкус она солоновата от пота, который полностью не смыт, но Джош восхищён. Его руки поглаживают бедра и талию юноши, заставляя его покрываться мурашками и тихо постанывать. — Джош, пожалуйста, — наконец срывается с пухлых губ Тайлера, и Дан не медлит. Он разворачивает Джозефа спиной к нему и проводит кончиками пальцев по выемке поясницы, заставляя юношу выгнуться, будто кошка. Парень скулит что-то о том, что не нуждается в растяжке и Дан ухмыляется. По спине юноши стекают капли, устраивая гонки между собой, они завораживают мужчину, заставляя наблюдать за ними какое-то время. Джош касается пальцами позвоночника младшего, и проводит ими от первого позвонка до поясницы, заставляя юношу рвано выдохнуть и прикусить губу. Задница Тайлера выглядит очень горячо, как и он сам. Дан медленно входит в юношу, запуская одну свою руку в его влажные волосы и несильно их оттягивая. Писатель слышит пошлый стон и ухмыляется, начиная двигаться и постоянно меняя угол. Юноша прогибается в спине все сильнее и громко стонет, прикрывая глаза. Пухлые губы приоткрыты, а капельки воды стекают по телу, все больше и больше расслабляя Джозефа. Очередное движение заставляет парня вздрогнуть и вскрикнуть от удовольствия. Побелевшие костяшки пальцев впиваются в стеклянную дверь кабинки. Его тело покалывают миллион иголочек, на концах которых капельки наркотика. Безумное удовольствие и возбуждение, пошлые стоны и шлепки. Все слишком близко, слишком интимно, слишком для них двоих. Рука Джоша обхватывает член Тайлера плотным кольцом пальцев. Им обоим хватает лишь нескольких движений для того, чтобы кончить. Эйфория накрывает их огромной волной, выбивая из легких остатки воздуха, а из головы - все глупые мысли. Дан медленно выходит из юноши, оставляя на его лопатке легкий и воздушный поцелуй. Сам парень лениво разворачивается и тяжело дышит, все так же прижимаясь к стеклу. Силы обоих совсем исчерпаны, они оба готовы отдать все за отдых, мягкую кровать и общество друг друга. Джош мягко обнимает Тайлера, осторожно прижимая к себе и оказываясь с ним точно под струями воды. Они снова целуются и молчат, стараясь передать все через прикосновения. Вода выключена, тела вытерты насухо и вот, они наконец-то оказываются в постели, практически сразу же засыпая, прижимаясь друг к другу как можно ближе. Небо вновь затянуто темными тучами, которые грозят городу сильным дождем, ветер все так же гонит листья и листовки, которые остались после митинга, а тишина заполняет все вокруг. На часах еще нет даже пяти вечера, но Слоутаун уже погружен во мрак. Все в этом городе давно погружено в темную ледяную жидкость, в пространство, у которого нет начала и конца.