Slowtown

***

Джош сидел, согнувшись, словно вопросительный знак, за темным письменным столом, который освещала одна-единственная лампа. Мысли его носились из угла в угол, будто испуганные мыши, которых невозможно поймать, но сам он быстро печатал текст, стуча по клавишам ноутбука и часто проверяя написанное. В принтере, который стоял рядом, уже скопилось довольно большое количество листов, а аппарат иногда издавал странные звуки, тем самым показывая, что доживает свои последние дни. Джош работал уже четвертый час, так как проснулся в полночь и больше никак не смог уснуть. Слова просились наружу, а события хотели оказаться на бумаге. Тайлер же спокойно посапывал, обнимая одеяло и иногда улыбаясь чему-то своему во сне. Джош потер глаза, а затем быстро перечитал то, что было написано. Добавив пару абзацев и исправив совсем глупые ошибки и опечатки, писатель нажал на кнопку «печать» и выдохнул. Принтер заскрипел, запуская что-то внутри себя, и «съел» очередной лист, вскоре выплевывая его испачканный ядовитыми черными буквами, сложенными в слова. Дан проводил лист взглядом и удовлетворенно кивнул самому себе, пытаясь схватить за хвост очередную мысль. Все, что было на этих самых листах, казалось Джошу максимально опасным и безумно токсичным, радиоактивным. За окном шумел ветер, обрывая последние листья и унося их ввысь, а затем швыряя на асфальт, будто что-то совсем ненужное, наскучившее. Мужчина отвел взгляд от окна и продолжил писать, умело орудуя словом. Он понимал, что осталось совсем немного и скоро рукопись можно будет спокойно передать Джерарду на редактирование и публикацию, что он будет свободен от этой тяжелой ноши, а его яд будет не в нем самом. Писатель потянулся, а затем вновь склонился над ноутбуком, судорожно набирая очередное предложение. Ему казалось, что он должен печатать быстрее, мысли подгоняли его, заставляя работать и работать. Он всем своим нутром чувствовал что-то неладное. В городе было слишком тихо. Это сильно давило на воспаленный событиями мозг мужчины, заставляя последнего думать о происходящем. Ему казалось, что какая-то странная угроза нависла над ним, яркая табличка «опасно» мигала в голове, но пальцы сами собой набирали текст, выстреливая словами точно в цель. Время текло довольно быстро, но вот еще одна страница была написана, проверена и распечатана. Повтор действий Дан будто видел во сне: отследить лист глазами, потянуться, взглянуть на Тайлера, начать новую страницу и вновь согнуться, продолжая работу, но в этот раз он повернул голову в сторону окна, замечая за ним какое-то странное движение. Страх сковал мышцы, заставляя Дана перебирать в голове миллионы событий и людей и быстро осознавая все. Он сделал вид, что не заметил происходящего и вновь вернулся к написанию рукописи, заканчивая самую последнюю страницу. Джош писал и понимал, что, а, точнее, кто ждет его за окном. Он хотел разбудить Тайлера, спрятать его от опасности, хотел быстро набрать Джерарду, чтобы он помог, или просто сбежать, но мужчина лишь стучал по клавишам, стараясь как можно быстрее закончить именно эту, самую последнюю страницу. Писатель покрылся холодным потом, услышав шаги снаружи и краем глаза увидев еще одну тень, которая быстро проскользнула во дворе. Печатать становилось труднее, а все мысли сводились к одной фразе: «Лишь бы успеть». Джош на мгновение остановился, думая о том, что стоит спасаться бегством, оставить все как есть, не дописывать рукопись, а сжечь ее, освободиться и не подписывать самому себе смертный приговор, но другая его часть тут же отмела эти глупые мысли. Он уже согласился на знакомство с электрическим стулом или стенами камеры, когда пошел против Ури, когда впервые поцеловал Тайлера и впустил его в свою жизнь, когда отправился к Гуру и убедился в своих домыслах. Обратного пути не стало уже очень давно, и это было глупо отрицать, поэтому все страхи тут же рассеялись. Глаза вновь смотрели на экран, наблюдая за тем, как рождаются новые слова. Он слышал размеренное тихое дыхание Тайлера и умолял самого себя запомнить это, он чувствовал неуловимый запах его духов, которые, кажется, никогда не выветривались и надеялся, что его не забудет. Дан медленно допечатывает последнее слово, ставит точку и быстро пробегается по тексту глазами, вновь ища ошибки, но видит тут лишь одну ошибку — себя. Он перечитывает некоторые предложения и немного меняет их, стараясь закончить как можно быстрее. Пальцы уже болят от такой долгой работы, но Дан не останавливается. Мужчина достает мобильник, а затем нажимает кнопку «печать», но в этот раз даже не смотрит в сторону принтера, понимая что старая рухлядь справится сама. Он со скоростью света печатает сообщение Джерарду, в котором говорит, что спрячет материал во встроенный в стол сейф, он скрыт за стенкой последнего ящика и код от него — дата первой публикации Джоша. Уэй точно помнит. Он поздравляет мужчину с этим «праздником» каждый год. Джош отправляет сообщение, а затем торопливо вытаскивает нижний ящик, старая не издать ни единого звука. Рукопись в руках у Джоша, дверь сейфа открыта и вот, листы спрятаны в железную коробку, замурованы там от посторонних глаз до нужного времени, и Дан надеется, что их найдет только Джерард. Ящик задвинут, последнее сообщение удалено, и писатель слышит тихие шаги на его крыльце. Мобильник оказывается в кармане, а рукопись удаляется с ноутбука, стираясь из истории и оставаясь лишь на листах и в голове Дана. Проходит секунда, и входная дверь с грохотом отлетает в сторону, будто сорванная с петель неведомой силой, вооруженные люди оказываются в доме, что-то крича и направляя пистолеты на Джоша. Дан не удивлен, он даже не вздрагивает, а лишь медленно закладывает руки за голову и прикрывает глаза, считая до десяти и молясь, чтобы никто не нашел эти листы; сердце, за несколько секунд до прихода людей в масках колотившееся с невозможной скоростью, с размаху останавливается, и теперь Джошу уже все равно. Тайлер тут же просыпается, пытаясь скрыться под одеялом, которое оказывается натянутым до самых ушей. Его испуганный и виноватый олений взгляд Дан запоминает на всю жизнь. Юноша готов в любую секунду заплакать, но мужчина лишь качает головой и совсем натянуто улыбается, отчего внутри Джозефа все рвется и ломается на части. Юноша так напуган, что не может ничего сказать, его трясет, руки и голова действуют отдельно друг от друга, а сам он ничего не соображает. Джозеф просто хочет думать о том, что это сон, детский кошмар, который преследует его всю жизнь. Тайлер вспоминает всю ту боль, которую доставил ему отец и думает о том, что умереть от пуль вооруженных людей в форме не так плохо; он думает, что иметь такие же красные волосы, как у Джоша не так отвратно, как могло бы показаться на первый взгляд. Немного свинца в его теле никому не помешает. Люди заставляют писателя развернуться лицом к стене, направляя на него пистолеты и обыскивают его, касаясь его тела, некоторые из них следят за Тайлером, заставляя его встать и давая одеться, остальные же обыскивают дом, переворачивая все с ног на голову. Джош слышит, как разбивается что-то на кухне и как падает что-то в ванной. Он и сам падает в какую-то непонятную темноту, которая появилась в его душе. Писатель слышит, как всхлипывает Тайлер, и понимает, что по щекам юноши катятся горячие соленые капли, сам же Джозеф не помнит себя от страха, он так боялся всего этого, так не хотел, чтобы что-то подобное случалось, что сейчас он хочет просто исчезнуть. В голове все еще крутятся кадры с отцом, а внутри парня разгорается костер, сжигающий его изнутри. Он просит офицера дать ему минуту и последний соглашается, понимая чей это сын. Тайлер чувствует себя мерзко, подходя к Джошу, которому позволяют повернуться. — Прости, — тихо шепчет юноша, стараясь не смотреть мужчине в глаза. — Я надеялся, что все закончится не так. Писатель не говорит ничего в ответ, а лишь прижимает юношу к себе и накрывает его губы своими, чувствуя соленые слезы и понимая, что раскалывает душу Джозефа на мелкие кусочки. Они оба тонут друг в друге, понимая, что это может быть последнее их прикосновение друг другу. В голове Тайлера раздается душераздирающий крик, в голове Джоша же он отдается эхом. Электрические разряды и болевой шок. Дан успевает оставить лишь смазанный поцелуй на пухлых губах Джозефа и стереть пару слезинок прежде, чем его одергивают и разворачивают, выводя под руки из дома и направляясь в сторону одной из машин. Писатель слышит крики Тайлера, и его всхлипы отдаются от стенок черепной коробки, заставляя мужчину морщится от какой-то тупой внутренней боли, заполняющей его организм и словно кислота, разъедающей внутренности. На улице уже светло, и алый рассвет окрашивает кровью весь Слоутаун, будто накрывая его волной чего-то жестокого и беспощадного, пугающего и вездесущего. Это первый день, когда над городом светит солнце. Это очередной день, когда все снова идет не так.