Slowtown

***

Холодный ветер заставляет Джоша трястись, мысли — судорожно носиться из угла в угол, а сердце с каждым ударом — замедляться. Все произошедшее не дает покоя писателю, в голове слышны вой сирены и взрывы. Все произошло так спонтанно, неожиданно, резко. Оглушило и сбило с толку, заставило вновь почувствовать свою беспомощность. По извилинам, будто по проводам, скользило лишь одно слово, которое заставляло писателя двигаться, ускоряя шаг. Тайлер. Джош чуть ли не бежал домой, он понимал, что, скорее всего, там бардак, скорее всего, за ним теперь следят и, скорее всего, он не найдет там Джозефа, но он знал, что именно сейчас он должен позвонить Джерарду. Должен услышать голос своего литературного агента, скорее всего, он знает, что произошло за эти несколько часов. Дан чувствовал леденящий сердце страх, который с каждым шагом проникал все глубже, проскальзывал между органами и превращал мышцы в натянутые канаты, которые вот-вот лопнут. Кровь сгущалась и наполняла конечности, сам Джош превращался в камень. Высотки ехидно смеялись над ним, их серые грязные фасады превращались в петлю, которая в любую секунду могла задушить писателя, оборвать его жизнь, сломать шею и заставить его болтаться под потолком мира, но этого почему-то не происходило. Мужчина задыхался, но не останавливался, он знал, что стоит дать себе слабину, позволить страху завладеть разумом, и ему, Джошу, конец. Писатель думал лишь о Тайлере и постоянно оглядывался по сторонам. Только сейчас он начал замечать объявления о прошедшем митинге и о том, что правительство разыскивает всех участников шествия, а также любую информацию о них. Конечно же, информация о вознаграждении тоже была, самым активным полагалась личная встреча с мэром и денежный приз. Дан не был удивлен, лишь понял, откуда те люди в масках узнали о том, что он присутствовал там. Доносы были обычным явлением для Слоутауна. Прибыльно и непыльно, именно то, что многим нужно. Знакомые кварталы и переулки показались перед глазами писателя, и он ускорил шаг, понимая, что до дома ему осталось идти совсем немного. Все плыло перед глазами от усталости, легкие вновь жгло, а от быстрого шага кололо в левом боку, но Дан плевать хотел на все это. Его подгоняли лишь мысли о Тайлере и слепая надежда, которая спряталась в одном из уголков его души, как маленький мальчик Денни из книги «Сияние» скрылся в лабиринте от спятившего отца. Джош перешел на бег, когда до его дома оставалось несколько метров. Дверь была открыта, и Дан вбежал внутрь, захлопывая ее. Замок был сломан, поэтому писателю пришлось подпереть дверь стулом; лишь после этого мужчина смог спокойно выдохнуть. В доме действительно царил хаос; все было перевернуто вверх дном, перелопачено и перерыто. На полу валялась одежда, рукописи, щепки, какие-то обрывки бумаги, детали; весь хлам, хранящийся в квартире Джоша, теперь был неровным слоем распределен по полу. Дан осторожно прошел внутрь, все еще надеясь увидеть Джозефа, который сидел бы как ни в чем не бывало на кровати, но в комнате его не оказалось. Писателю действительно верилось, что это глупый сон, что стоит себя ущипнуть и он проснется, откроет глаза и увидит рядом с собой Тайлера, который, в свою очередь, улыбнется и пожелает доброго утра. Джош потянулся и ущипнул себя за запястье. Но ничего не произошло. Писатель стал медленно продвигаться вперед, а затем резко развернулся и направился на кухню. Мужчина понимал, что еще немного и он опустит руки, страх ехидно смеялся в его голове, эхом отдаваясь в сердце, и поэтому Дан так торопился. Уже через несколько секунд в его руках оказалась бутылка скотча и стакан. Еще через несколько секунд мысли перестали так сильно пугать мужчину. Холодная и в то же время обжигающая жидкость разливалась огнем по всему телу, заставляя сердце снова работать, а мысли замедлиться. Мужчина взял себя в руки и вновь направился в злополучную комнату. Войдя внутрь, Джош осмотрел ее, а затем направился к телефону, который был сброшен на пол и выглядел совсем удручающе. Сердце писателя забилось еще быстрее, когда он увидел уведомление о новом голосовом сообщении. Рука сама потянулась к кнопке «воспроизвести» и Дан услышал испуганный, тихий голос; он говорил быстро, захлебываясь словами, иногда срываясь на высокий фальцет; трудно было в этом надломленном, разбитом горем голосе узнать когда-то ровный, спокойный, чуть намешливый тенор Уэя. — Джош. Блять, блять, блять. Вот и зачем я тебе звоню, придурок? Я… Господь, я надеюсь ты выйдешь живым. Все вокруг… все только и говорят о том, что ты замешан в заговоре против мэра. Господи, придурок. Голос Джерарда дрогнул, и Дан понял, что довел своего хорошего знакомого, человека, который всегда был рядом и поддерживал его, до ручки. Писатель почувствовал, как его сердце невольно сжимается, а сам он отвешивает себе ментальную пощечину. Ему казалось, что на этом все, но трубка продолжала. — Я примчался к тебе, у тебя весь дом перевернут, я думал, что они забрали и рукопись, но нет. Она была на месте, я успел. Забрал ее раньше их. Теперь она у меня и я уже почти закончил с редактированием. Майкл обещал помочь мне с печатью. Я просто… я надеюсь, ты скоро выйдешь. Позвони мне, если это скоро произойдет. На том конце провода послышались гудки и Джош выдохнул, чувствуя как сильно он покраснел. Голос Уэя вернул его в реальность и заставил чувствовать себя еще хуже, но Дан с уверенностью поднес трубку к уху, набирая номер литературного агента. На том конце провода снова послышались гудки и писатель стал внимательно прислушиваться. Противные звуки эхом отдавались в черепной коробке, заставляя мужчину обливаться противным холодным потом от беспокойства; наконец он услышал щелчок, а сразу за ним — взволнованный голос Джерарда. — Алло? — Привет, — ответил Дан, все еще дрожа. Одно короткое слово заставило Джоша улыбнуться, но улыбка получилось какой-то болезненно-сумасшедшей, больше похожей на оскал. — Господь, Джошуа, ты жив, — заговорил Уэй. — Я думал, что они тебя не выпустят. Закроют, как и всех. Ты слышал мое сообщение? — Да-да, — произнес писатель. — Спасибо, что спас рукопись. Джерард, у меня важный вопрос. Кровь застучала в висках Дана, заставляя писателя закусить губу. — Тайлер уже не в городе, — мрачно ответил Уэй, даже не дожидаясь вопроса, чем сильно удивил писателя. — Что? Как? Внутри Джоша что-то оборвалось, и на этом месте появилась сосущая пустота. Отчаяние захватило тело мужчины и ударило его об пол, выбило воздух из груди и заставило задыхаться. — По слухам, мэр сослал его куда-то за город. Подальше от всех. Тут Уэй замолчал. Литературный агент думал о том, стоит ли снова подвергать Джоша опасности; стоит ли сказать ему правду или скрыть все, отложить казнь, но парень не выдержал. — Я мало чего знаю; если ты хочешь подробностей, тебе стоит вновь отправиться к Гуру. Он на свободе, полиции не удалось его задержать. Джош рвано выдохнул и надежда вновь заполнила его тело; голова гудела от волнения, кровь била в виски, разрывая их адской болью, но он был счастлив. Мужчина был рад тому, что хоть кто-то сможет ему помочь. — Спасибо, — произнес он, тихим осипшим голосом. — Пожалуйста, — ответил Уэй. — Только будь осторожен. Я туда тоже скоро прибуду. До встречи. Дан снова услышал эти мерзкие гудки, а затем отложил трубку. Аккуратно присел на край кровати, вытягивая внезапно ослабшие ноги. Все его существо ликовало, он был безумно рад, что есть хоть небольшая, но надежда. Шанс один на миллион, что он снова увидит Тайлера, и Джош понимал, что этот шанс он не упустит. Через несколько минут писатель вновь стоял на кухне, допивая второй стакан темно-коричневой жидкости и думая о том, как быстрее и безопаснее добраться до Гуру. Солнце уже клонилось к закату, когда мужчина вышел из дома. Последние лучи вновь вымазали стены домов Слоутауна в кирпично-кровавый, заставляя Джоша жмуриться. Он понимал, что может попасть во стократ большие неприятности, но сам готовил себе могилу, окрашивая все вокруг в воинственно-красный цвет.

Джош знал, что скоро все это кончится. Победа или поражение.

Третьего не дано.