Ну и что?

      -.И мне понравилось. — Смял всю беседу Мидория. Стоит объяснить, что после свидания вышеупомянутый не нашел ничего лучше, кроме как поделиться своими эмоциями с другом Шинсо. И совсем никого не смутило, что в данную конкретную минуту Хитоши был занят чем-то отстраненным — заказывал в интернете бойцовские варежки, присмотренные ею днями ранее (да, его будущая леди интересуется далеко не одеждой).       — Что прости? — Усталый Шинсо до сих пор был в рубашке и галстуке, приуроченными школьной формой, но от этого только смотрелся серьезнее. — Прости, я не расслышал, кстати, тебе нравится?       Юноша указал на экран ноутбука с тем же вялым взглядом, вовсе и не задумываясь, что сейчас, возможно, Мидории и не до него. Оба парня не могли найти общего языка, просто потому что каждому из них были важны лишь собственные проблемы. Но вскоре кто-то из них пошел на уступок — это был Изуку. Он сделал вид увлеченности, заказывая эти самые перчати, а после вполне логично потребовал внимания и к своей истории.       — Так вот, я говорил, что… Мне действительно было приятно и мне даже не пришлось ничего представлять. — Умоляющий взгляд последовал следом. — Разве это нормально, скажи? Шинсо лишь невольно оглянулся на него, моментально погрязнув в зелени и грусти этих зенок.       — Не парься. — Скомкано и одновременно сдержано опрокинул Шинсо, выдыхая вновь, как и всегда. — Я уже сказал об этом всё и даже больше. Он любит тебя, так почему бы не ответить? Никто не привязывает тебя к этому человеку на три года, десять лет и тем более на всю жизнь. Можете встречаться пока не надоест, потом он увидит тебя потного на кровати после тренировки или ты застанешь его за мастурбацией и вы расстанетесь — все просто.       Все действительно было просто из уст этого человека, но на деле это совсем не так, Мидория часто наблюдал подобное в фильмах, переживал из случайно подслушанных рассказов девчонок и все эти слова, истории и краткие эпизоды с тысячей сложностей говорили о том, что отношения это нечто гораздо более сложное, чем-то, о чём говорит Шинсо.       — Ну, не грусти. — Наконец проявил каплю эмоциональности парень, спустя пару советов. — Обещай мне, что ответишь ему симпатией в ближайшие дни, а не то мое сердце разорвется!       Театрально Хитоши опрокинул голову и выкатил язык, заставив выдавить смешок Мидорию, а тем самым разрядил обстановку, но полумертвый быстро восстал из пепла, вновь натягивая темную мину на лицо.       — Я постараюсь! — Воодушевленные новой порцией речей, ребята повеселились еще около часа за разговорами или позже даже просмотром домашней работы, но во время одной из запар, которую не понимал Изуку, Хитоши пришла в голову идея.       Преемник Всемогущего кротко посмотрел в тетрадь одноклассника, на что тот поспешно закрыл ответ своей рукой.       — Я не знаю, спроси у Тодороки. Серьезность приняла какой-то новый уровень, когда тетрадь была нещадно закрыта перед самым лицом «обидчика», но что поделать. И мог бы Мидория и не ходить к однокласснику, он мог бы подойти к любому другому человеку, мог бы вообще не ходить никуда и разобраться сам, но сейчас все сводилось к тому, что и сам парнишка хотел этого. Ему было в какой-то мере интересно что же будет дальше, что будет, если он сделает шаг навстречу к отношениям. Дважды до этого подобные шаги были растоптаны в самых их началах, но сейчас совершенно другая ситуация.       — Ну и пойду. — Выпалил Мидория, мысленно благодаря Шинсо за подобную возможность.       Как-то довольно резко и неожиданно, а главное для самого себя быстро подошел к двери парень. За ней была полная тишина, абсолютная, угрожающая, она буквально настояла на том, чтобы этот человек отошел от комнаты, оставил ее хозяина.       Но этого сделать Изуку не смог. И даже уже не потому что ему было интересно, а потому что в последнее время он решил взять в привычку доводить свои мысли и действия до конца, а иначе какой он герой, раз не может даже определиться со своими чувствами.       Глухой стук в дверь и круглая ручка как сама провернулась вокруг своей оси.       — Можно? — Улыбнулся паренек, ненароком глядя на обитателя японской комнаты.       — Конечно. — Удивленно Шото выдернул наушники из ушей, указывая позже на низенький стульчик в японском стиле.       Странно было видеть его таким простым. Никогда ранее Изуку не видел у него наушников, не видел расслабленного и несколько растерянного выражения лица, но это и не важно сейчас, некогда ему было улавливать такие мелочи, когда голова до самых ушей забита неуравновешенными чувствами и мыслями.       — Не мог бы ты мне помочь? — Изуку старался показать себя перед хозяином комнаты сильным и даже ни капли не стесняющимся, но вот Шото первые минуты испытывал некий дискомфорт — стоило ли ему надавить на Изу новым напором своих амбиций или спустить все на дружбу?       Быстро просмотрев задания на листке, Шото даже как-то разочарованно опустил веки — слишком уж простые были непонятные пареньку моменты, кажется, Изуку не долго пробудет рядом с ним, а это печально.       Но стоило гостю присесть за столик, Шото скорее случайно, чем обдуманно облокотился на крепкое тело сверху всем своим весом. — Вот… здесь. — Уже менее уверенно тыкнул кривым пальчиком подросток.       Зеленовласый уверенно надеялся еще пять минут назад, что он будет главным в этой ситуации, что он похвалит Шото за свидание, скажет что тоже что-то чувствует, но сильным себя проявил его ближайший знакомый.       — Это просто, смотри. — Он открыл какие-то таблицы по изучению иностранного языка, вновь возвращаясь к положению «перекрытия» подкаченного тельца.       Как так вышло, что помидоподобный и слабый снова только Изуку — он сам не успел понять, но когда голова Шото легла на неширокое плечико - температура будто подскочила за секунду.       — Ты понял? — Горячее дыхание неровно опалило щеку такого ребёнка в отношениях. Разве это не лучший момент для признания?       — Тодороки, давай будем вместе. — Негромко, но вполне понятно тогда пронеслось по комнате, когда разве что только Тодороки прервал эту тишь громким выдохом. И хотя это был довольно тревожный, но такой долгожданный момент для него, сам он смог вымолвить лишь «конечно».       Отвечая на предложение утвердительно, носом Шото нежно уткнулся в мягкие волосы на этот раз своего парня, наконец вполне законно прижимая к себе, чувствуя его тело совсем рядом.       Он специально растворял в себе волнение и страх Изуку, почти впитывая все насущные стеснения, при этом не показывая своего собственного.       Эти объятия было сложно сравнить с чем-то тем, что было у обоих ранее: Тодороки громко вдыхал, рыча что-то в плечи мальчонке, но вдруг это кипение дошло уже до какой-то точки и, когда взгляды встретились, даже пассивный Мидория понял что свершится через оную секунду, он видел как томяще тянулись губы Шото к его губам и ну просто не смог пустить в ход сопротивления.       — Мидория, я не хочу заставлять тебя что-то делать и если ты не готов — я просто отстранюсь, ты и так многое сделал, согласившись.       На это предложение Мидория лишь тихо вжал в себя губы, показывая некое нежелание. Позже он сам пожалеет об этом решении, ведь себе клялся, что герой и будет вести себя как подобает ему. Но неловко вымолвил:       — Извини. — Смотреть в глаза Шото не хотелось всё с большей и большей силой, и хотя по виду друга он удивительно уверенно держался, но будто сканируя тело Шото, Мидория думал, что что-то не так.       Неизвестно, когда они смогут пересечь эту черту стеснения и неуверенности мальчишки, но кажется по крайней мере один из них готов к каждому последующему часу ожидания и, словно не давая Изуку расслабиться, талию изумрудного сжали крупные ладони. Хотя сейчас парнишка уже и был официально в отношениях, он только-только начал основываться в появившейся резко любви. В ответ на нежные прикосновения, мальчик отдался к Шото в объятия, попутно расслабляясь.       Тодороки хватало и этого сполна для получения звания самого счастливого человека столетия и сложно представить, что в этот самый миг Изуку анализировал: Тодороки ведь совсем не такой как первая его любовь, более того, наверное этот парень был даже её антиподом (ну, возможно, не считая огромной силы у обоих). Спокойствие одного замещает буйство другого, рассудительность его собственного парня теперь так противоречит взбалмошности Бакуго. Странно как легко можно отойти от одного к другому, тогда думалось Изуку, но мысли не могут задерживаться в черепе надолго, когда кто-то сзади так нежно старается показать всю свою теплоту тебе.       — Изуку, я люблю тебя. — Только глядя в эти изумрудные глаза, он смог напрямую сказать это, на месте такого крохотного и крепкого одновременно Мидории не мог быть никто иной.       Никто и не планировал ему отвечать — для Изуку просто оказаться здесь было шагом широкой ноги, а что уж говорить о резких признаниях. Он честно приоткрыл рот в желании пискнуть «я тоже», но связки от чего-то немым стоном отдавали в ответ на услышанные слова.       Все это действо длилось меньше десяти секунд, когда к плечу неуверенного припал Шото.       — Не говори ничего, буду ждать сколько нужно.       И не важно было что точно чувствовал сейчас Мидория — если углубиться в это, можно было бы увидеть в его поведении страх перед неизвестным, эта незаметная дрожь и бегающие глаза не давали покоя самому их хозяину, тревогу или даже тень уныния — как сложно было принять самому себе постыдный факт влюбленности в парня. Но все равно в общем он был счастлив.       Это принять еще труднее, но нет ничего лучше, чем человек, полностью отдающий себя тебе. Как далеко Тодороки готов зайти ради Изуку? И был ли последний точно таким же для Катсуки? Эти вопросы так и остались без ответа, но сейчас, на самую крохотную секундочку он мог просто отдаться всепоглощающей любви Тодороки. Приятно быть любимым.       — Спасибо, но за что? — Вопрос запоздал, но все же был задан. — За что ты меня так сильно любишь? Ведь я даже и не могу сказать, что мы были лучшими друзьями.       Мысленно Тодороки почувствовал дикую подготовленность — когда он принимал свои чувства к Мидории, сотню и сотню раз спрашивал себя почему же именно Изуку, за что он так влюблен в него. И вот, приоткрыв рот в надежде высказать всё, он готов начать, их прерывает тревога.       Ранее никто из учеников не слышал подобного в Академии, но ледяной голос диктора произносил чёткие действия для сохранения жизни учащихся.       — Сохраняйте спокойствие, разойдитесь по своим комнатам на втором и третьем этажах. На территорию Академии вторглись злодеи, ни при каких обстоятельствах не вступать в диалог или бой со злодеем.       Одно волнение сменилось другим и вполне логично оба героя посмотрели в окно — не было видно ни единой фигуры рядом, но сколько их? Один? Нет, если сумели проникнуть на территорию, то это было бы согласованное вторжение.       — Как думаешь, это они же? — Посмотрел как-то серьезно в глаза половинчатого Изуку.       — Не думаю, что кто-то менее сильный смог обойти подобные ловушки.       И вновь такой знакомый серьезный взгляд героя. Да, если бы Изуку был девушкой, влюбился бы в такого Шото с превеликим удовольствием.       — Ты ведь не сможешь не вмешаться? — Шото задал этот вопрос вслух, но уже знал на него ответ. Даже если его попросят и пригрозят чем-то важным, нет, он ведь истинный герой, каким его и любит Шото. Он никогда не сдастся.       — За это я тебя и люблю. — Рука неловко потрепала зеленые волосы такого любимого всеми героя.