Ну и что?

      С недавних пор не только Хитоши, но и другие ученики Академии начали испытывать резкое желание обычных будних. То ли из-за внезапной череды нападений, а может просто на жильцов повлияли напряженные отношения между несколькими учениками, но на следующий день после произошедшего, Шинсо даже не пришлось выходить из комнаты, чтобы на него обрушилась облава недовольства.       Не будильник на этот раз и даже на полчаса раньше, Мидория встревоженно пробудил Хитоши резкими встрясками. Его веки серьезно сузились, а брови стремились к переносице. Нет, он не может ничего знать, но все же мысли о том, что сейчас придется вновь врать, вновь что-то придумывать и задумчиво закатывать глаза, вводила в ужас телепата.       «Боже, может его заключить под контроль до конца дня?» — лениво прозвучало в голове Шинсо, но совершенно неожиданно получил пинок в бок от приятеля. Похоже, на этот раз все серьезнее, раз Мидория переходит на агрессию.       — Да что такое? — Тактика закоса под дурачка всегда хорошо работала, так что Хитоши решил пойти по протоптанной опытом дорожке.       — Ты и сам знаешь. Расскажи, что было вчера, когда ты захватил меня? — Парень склонился ко второму критически близко, настолько, что из-за растянутой майки лежавший на кровати смог разглядеть след вчерашних своих деяний, а затем от чего-то отвел взгляд.       Но Изуку было явно не до неловких столкновений глазками, почему-то он боялся того, что могло произойти. Все же, сколько бы он ни говорил, что Хитоши его друг, знакомы они не так долго и не все его действия или даже слова внушали доверия, а в особенности в купе с его такой же способностью, такой же непонятной и не вызывающей доверия.       — Вчера? — Поднявшись на руках, Хитоши сел на край кровати и поднял голову на собеседника, — Ты пришел не в нужное время, я был занят с Очакой, а чем… Это не для лишних ушей. — Формально ученик еще и не соврал, но от нахлынувших воспоминаний разве что только уши не покраснели. Хитоши изначально не отличался традиционными взглядами, но мысль о том, что девушка и парень привлекли его одинаково в одно и то же время всё же несколько пугала, во всяком случае у подростка в планах не было резко стать бисексуалом.       Но пока самокопания продолжались, сам Мидория стушевался. Он слабо помнил то, что было перед стиранием его памяти, вот и пришел выяснять, а теперь, когда нужный обрывок вновь всплыл, многое, если не все, стало ясно. Его погрузили в беспамятство чтобы он не мешал им, а сейчас он же еще и ворвался к нему с утра с криками и разборками…       — Прости, я погорячился. — Улыбка неровно прорезалась сквозь смущение, но и это действо прервали.       — Ну не совсем. — Что-то внутри побудило начать этот дурацкий разговор, — ты, возможно, боялся не беспочвенно.       Буквально не разрешая отойти от этой фразы, Хитоши ту же принялся продолжать.       — Я поцеловал тебя, когда ты был под моим контролем. — Минутная тишина, не прерываемая даже воздухом, а затем мгновенные объяснения. — Я хотел понять могу ли я тоже чувствовать что-то к парням.       — И, надеюсь, ты понял, что не можешь. — Привычно невинно улыбался Мидория, когда его надежды прервали.       — Мне понравилось. — Теперь эти две простые улыбки сошлись и боле не казались счастливыми. Накал как на лице, так и в душе Изуку рос, когда появились пошлые фантазии на тему того, что вообще мог сделать этот извращенец, пока два безэмоциональных тела валялись у него в комнате, но задать вопрос на эту тему просто язык не поворачивался, вот они и находились в комнате сейчас без вопросов и ответов, пока красный малый не засучил руками, громко трепетав несвязные реплики.       — А что еще ты делал с моим телом? — Почти вскрикнул в очередной раз обеспокоенный, но на этом всё и закончилось. «Ничего» — было ответом одноклассника.       — Больше ничего не произошло, правда. — Наконец парень встал с постели, потягиваясь. — Это был небольшой поцелуй и не больше, не думай, что я что-то сделаю, прости.       И непонятно насколько голос был убедителен, но сам Шинсо ни капли не верил себе и тому, что говорил, ведь теперь он и близко не мог подходить к этим двоим. Стоило только встретиться взглядами с Ураракой или Изуку в разуме всплывают их обнаженные воспаленные тела, почти желающие его. Урарака была красива и нежна, ее кожа мягко касалась тела Шинсо, а дыхание опаляло шею и лицо, чуть только он опускался ниже, ну, а Изуку… Этот парень был грубее и гораздо мощнее девушки, но все равно чуть меньше по комплекции, чем актив; можно было бы с легкостью представить как этот парень сжимает бедра в ответ и прижимает к себе властными, но все равно неловкими движениями рук.       На щеках проступил румянец, но был быстро прикрыт ладонями. Изуку такого расклада не заметил и вскоре кинул свое «тогда я пойду», когда второй поспешно отпустил его в путь. Наедине с собой и с вновь испытанными чувствами было тяжко, тянуло в паху и руки будто сами тянулись ниже, желая снять появившееся напряжение, но вот и будильник прозвенел.       — Что ж, есть много других способов сбросить напряжение. — Покосился вниз Хитоши.       Дальше все шло по накатанной: утро, школа, собрание старшеклассников, день, обед и мысли, мысли, мысли. Это сложно — оставаться незамеченным, когда ты весь урок наблюдаешь за кем-то и сейчас разве что слепой не заметил некой химии между героем и двумя его объектами, но если Очака сразу же принялась обсуждать знаки со своими подружками, говоря что-то вроде «это так странно, он говорил, что оставит меня, может, я виновата…», то простодушный Мидория ни сном, ни духом о наблюдении, за него к Хитоши подошел Шото.       Много предпосылок было к их серьезному разговору, но никак не доходило до непосредственного действия. Это чувствовал и Шото, поэтому как никто другой был готов сделать шаг первым.       — Лучше бы тебе отстать от него.       Сразу начиная с таких слов, оба парня были обескуражены. Шото потому, что вообще не рассчитывал на то, что ему придется бороться за сердце своего парня с другим парнем (не часто в их стране, а то и геройской мире встретишь геев, а тут прямо на своей улице пригрели), ну, а Хитоши просто потому что еще два дня назад, он мог и не нервничать совсем, ему было достаточно нервно отвести глаза и все ему поверили, но вот как вести себя сейчас, когда сам герой не верит в свои действия.       — Куда уж мне до тебя, — Изображая скучающий вид, Шинсо перебирал овощи в тарелке, пока терпеливый парень напротив терял вышеупомянутое терпение. На этот раз Шинсо чувствовал по крайней мере влечение по отношению к Изуку и от этого слова все с большим трудом выцеживались из его уст. — Это же ты самый популярный и сексуальный парень на районе, я могу только приказывать. — В качестве самозащиты Шинсо выбрал едкие плевки ядом. Плохая тактика.       — Не стоит тебе так говорить, лучшим решением сейчас будет не трогать больше Изуку. — Стол начал стремительно замерзать в области ладони Тодороки. — А иначе нам придется разбираться по-другому. Я не оступлюсь от него.       Холодная дорожка верно добиралась до запястья Хитоши, на что тот, вопреки наигранному спокойствию, резко убрал руки.       — Не пугай меня, кто вообще сказал, что Изуку нужен мне. Я же сам… — «помог вам быть вместе». Хотел сказать телепат, но остановился. С бесконечными утаиваниями он и сам забыл, что хотя и преследовал мирные цели, на людях все выглядело совсем иначе: он целовал Мидорию, постоянно ходил рядом, они почти ночуют за бесконечными разговорами в комнате Шинсо… Удивителен только один факт: как Шото не вскипел раньше? — А впрочем, забудь. Он рассказывает мне о вас и я рад за то, что между вами происходит, а главное — не планирую рушить ваш великий союз.       Тодороки не мог отступиться от угроз, а Шинсо не мог решить для самого себя что вообще творится в его голове, поэтому очередной разговор закончился ничем.       Во всяком случае для Хитоши. Для Тодороки же он считался победой, ведь две недели после этого оппонент ничего не предпринимал по отношению к Мидории.       Парень старался держаться как можно дальше от них. Он был совсем не конфликтным и, как казалось ранее, вполне гетеросексуален, а, как говорят, чем дальше от смерти, тем больше шансов выжить. Вновь он принял решение перестать контактировать с приставучим ребенком, дабы не искушаться, но судьба-злодейка, делала с ним невероятные вещи.       Сначала его болезнь эволюционировала в огромное сексуальное влечение: попробовав раз близость, она породил в нем желание получить еще больше. Сначала парень фокусировался на прочих девчонках. Раз Урарака против, то пришлось найти варианты и из других классов, много симпатичных и милых, но болезнь прогрессировала и не давала смотреть на просто сочные тела. Он искал те же черты лица, тот же характер и манеру речи. Почему-то ему не удавалось возбудиться на одно лишь личико. Он искал и искал, пытался отвлечься, но по истечению срока в две недели посмотрел на Урараку и ужаснулся.       Все это время ему казалось, что он желал девушку по образу и подобию веселой девчушки, но взглянув на нее, понял, что и она не соответствует его идеалу.       Как смотря на что-то ужасное, он нехотя повернулся на игривый смех Мидории. Черт, неужели и тут этот наивный комок силы? Неужели вся эта влюбленность преследует его из-за него. И так оно и оказалось… Зеленая голова обладала всеми мистическими идеальными чертами, кои он искал в девушках. И резко у причудливого идеала появилось лицо. Немного неряшливое и всегда милое лицо.       Он не влюбился в него как Тодороки. Для Тодороки Изуку был абсолютным идеалом с сопливой улыбкой, генератором поддерживающих речей, человеком, стремящимся к солнцу, силе и справедливости. Хитоши же знал его другого, любил его совсем за другое. Это все весело: каждая громкая речь и подбадривание в самый сложный для тебя день, но Шинсо привык к слабому Изуку, Изуку, который далек от идеала. Он надоедлив и немного глуп, а временами очень заботлив, но главное для активного сейчас Хитоши — может быть действительно сексуальным. Тодороки любил его как человека, а Шинсо за то, что помимо хорошего человека, он имеет все качества девушки.       — Ты в порядке? — Шинсо окликнула Яойозору, заметив его отстраненный вид. — Ты кажешься совсем растерянным?       Никогда раньше Хитоши не испытывал никакой нужды исповедаться или просто выговариться кому-то. Да и человек он достаточно замкнутый, но Мидория за последнее время его сильно разбаловал. Раньше он приходил с чем-то вкусным в комнату, поил его чаем, а затем они разводили разговоры на разные темы. Болтал, конечно, в основном Изуку, да и на тему Всемогущего, но и личных разговоров у них было много. Только потеряв эти часы он понял, что те стали так важны для него.       — Ты свободна сегодня?       Неожиданно для обоих сегодняшний день они провели в новой компании.       Яойозору и Шинсо бродили по асфальтированным тропинкам Академии, держась как можно ближе друг к другу из-за холода. Хитоши знал как расположить к себе девушек, поэтому отличнице класса подарили стакан с лучшим кофе, который только можно приобрести на территории учебного заведения и даже шоколадка к нему прилагалась. Это не было знаком корысти, просто хотелось скорее преодолеть пропасть недоверия между ними.       — Вот скажи мне как девушка. — После пары рядовых вопросов по типу «как жизнь?» и «чем сегодня завтракала?», Хитоши перешел к главному. — Что бы тебе было приятно получить от парня? Ну, от парня, в которого ты влюблена. Как бы ты хотела чтобы он за тобою ухаживал?       Девушка невольно выдохнула и мирно улыбнулась.       — Вероятно, я хотела бы чтобы человек, в которого я влюблена, угостил меня кофе и шоколадом, пригласил на короткую прогулку у осенних деревьев, а затем поцеловал под одним из них.       Под всем этим она подразумевала, конечно, Шинсо, и тот резко замолчал. Не хватало бы сейчас расхлебывать непонятно откуда взявшуюся любовь девушки, но ее по-прежнему сдержанный и немного ехидный смех заставил парня отмереть.       — Шутка. Видел бы ты себя, прости. — После этого, наконец, смеялись оба идущих. — Не знаю. Я бы хотела просто внимания, но он никогда его не проявит по отношению ко мне.       Взгляд ее моментально потух, а затем она и вовсе отвернулась, выпуская стройный пар из нежных губ. Сложно сказать, что всё в жизни Хитоши — случайность, но позвать именно эту девушку ему как судьба подсказала. Он и раньше догадывался, что она влюблена в Тодороки, а теперь с удовольствием надеется подтвердить данный факт.       — Он? Это кто-то из наших одноклассников? — Плечи мгновенно вздрогнули. — Это Тодороки?       Эта фраза, должно быть, совсем вывела из строя девчушку, на что та лишь что-то начала лепетать.       — Он и не посмотрит на меня. Когда-то, на одном из испытаний, он поддержал меня, заставил поверить в свои силы. Я была уверена, что то, как он со мной говорил, что делал — это знаки внимания, но после все закончилось так же резко, как и началось.       Все слова Хитоши прослушал, ведь был погружен в какие-то свои мысли. Было бы здорово натравить Яойозору на Шото, ну, а пока они разбираются, он бы занялся Изуку, но на деле вновь заниматься делами серого кардинала — не лучшая мысль. Что-то подстраивать и устраивать ловушки… Нет, с этим следует завязывать.       Шинсо обхватил девушку за плечи, чуть подталкивая на себя, прижимая.       — Ничего, я думаю, что все наладится.       Да, Шинсо, все наладится, но только теперь играть придется честно. Хитоши решил, что настало время ему влиять непосредственно на Изуку, а не как-то давить на непонятно кого. Он боится борьбы с Шото, но разве есть смысл в чем-то, что он так просто сможет получить?       Шинсо еще не знал, что в будущем он поплатится за каждую свою подстроенную ловушку.