Ну и что?

      — А я говорю тебе нет! — Гул стоял на весь класс. — Идеальный размер — третий, а не четвертый, это самое превосходное соотношение в женщине, особенно если ещё и талия потоньше, как у Полночь! — Каминари представил невидимый образ перед глазами Минору, на что последний упрямо хлопнул небольшими ручками о парту.       — Нет! Только четвертый размер и никак иначе. Поверь, глупец, я работал с Леди Горой и она — великолепная обладательница твердой четверки. Идеал!       Их спор продолжался около пяти минут и даже те, кто пытался остановить, не могли ничего поделать с бесконечными криками.       — Может правда хватит?.. — Серо попытался залепить рот обоим ребятам клейкой лентой, но те впервые проявили чудеса ловкости и увернулись.       — Шинсо! Какой размер лучше? — Как к единственному молчавшему на их споры, а главное — к тому, кто был ближе других к пеклу, они хором привязались к Хитоши, что лениво поднял глаза на ребят. — Третий или четвертый?       Он сначала и не понял о чём эти двое говорили, а когда мысль наконец пришла, глаза еще быстрее опустились в книгу.       — Да я, вообще-то, по нулёвкам. — Внутренний голос говорил не смотреть на Мидорию после сказанной фразы, но спасибо маме и природе за косоглазие, небольшой силуэт все равно оказался в поле зрения Хитоши и сердце невольно кольнуло.       Мидория всегда проводил время с друзьями, как и раньше, разве что теперь, ко всему прочему, к этой небольшой компании присоединился Тодороки. Он редко встревал в беседу, редко что-то отвечал или просто подавал вид, что он здесь, но для внимательных глаз было бы заметно, что периодически он берет мальчишку за руку или тихо обнимает сзади, попросту контактирует с ним.       «И почему никто не замечает» — Устало обернулся в противоположную сторону парнишка. — «Тихушники».       С того разговора Хитоши и не пытался ничего предпринять, ведь когда рядом сидит счастливая пара и более того, она из двух особей мужского пола, ты сам начинаешь предполагать, что может, стоит отказаться от всего этого, но как в каком-то гейском фильме, сердце больно тянуло всякий раз, когда подобные мысли заполняли черепушку, а низ живота заметно покалывало. Дурацкая влюбленность.       Ещё одна обидная вещь, которая поражала парня — полное игнорирование его со стороны Изуку. Они не ссорились, не кричали друг на друга и даже не пересекались ни коем образом, тогда почему же в один момент он просто поставил точку?       Упрямый нрав и страх столкновения один на один со своими чувствами не давали Хитоши просто так подойти к бывшему другу и спросить в чём же дело, хотя с каждым разом обида росла гораздо быстрее.       «Черт, когда ты только стал такой соплей?» — Рявнул на себя в мыслях Шинсо. — «Кто раньше кричал везде и всюду, что он сильный?».       И тут вновь движения прекратились. А ведь и это тоже говорил Изуку…       Речи больше и не шло о медлительности. В конце концов, живем один раз, да и хоть единожды нужно побороться за своё счастье.       — Шинсо, пойдем! — Киришима Махнул рукой сидящему, когда половина класса уже благополучно удалилась на практическое занятие. Тренировка сегодня должна была опять пройти в формате катастрофы, поэтому совершенно ожидаемо ребятам нужно было переодеться в боевые костюмы.       — Когда ты уже закажешь его в отделе поддержки? — Минору прищурился, глядя на то, как Шинсо натягивает на себя обыкновенные спортивки, в то время как другие его одноклассники давно стояли в профессиональных костюмах.       — Да пока и так нормально. — Он хотел бы что-то вякнуть про то, что его пример — учитель Аизава тоже не бросается в глаза своим внешним видом, но затем понял, что это глупо. У того ведь есть неповторимые по составу ленты, с коими он невероятно управляется, да и очки помогали в использовании причуды. Возможно было бы здорово сделать что-то, придумать то, что помогло бы и Шинсо, но в последнее время тому было не до таких дел.       Тем не менее они вышли на тропу тренировок, где их встретил классный руководитель. Они находились у городской локации с небоскребами и молча ждали что же скажет Про.       — Итак. — Осмотрел свой класс мужчина. — Сегодня мы будем имитировать катастрофу.       Кто-то обрадовался, а вот Асуи уверенно обернулась к Джиро.       — Разве у нас уже не было такого задания?       И будто бы предполагая этот вопрос, Шота продолжил.       — Это задание отличается от предыдущего своей сложностью. Вы снова разделитесь на команды и будете проводить спасательную операцию, но теперь пострадавшие должны будут не просто кричать из места, в которые они встанут, мы повторим полную аварийную ситуацию в виде землетрясения.       И героям придется теперь не просто спасать, отзываясь на крик, но еще и попытаться противостоять стихии, по возможности вывести людей еще до завалов.       Будущие герои устало выдохнули, когда ребят делили на команды.       — Команда номер один: Яойозору, Шинсо, Мидория. Команда номер два: Тодороки, Бакуго, Оджиро. Первая команда — пострадавшие, вторая — герои, начали.       Шинсо тогда даже улыбнулся: все его лучшие друзья в одном забеге, классно. Интересно, кто его спасет? Оджиро, что до сих пор держится на расстоянии или может Тодороки?       Удивительно, что Шинсо вообще об этом подумал, но лучше бы его на руках вынес Бакуго, а затем уронил с двадцатиэтажного дома, чем кто-то из этих ребят пристально на него посмотрит.       — Вам дается десять минут на то, чтобы скрыться в локации, затем герои выйдут на ваши поиски. — Вот, что сказал учитель перед их выходом.       Шинсо решил, что это было бы хорошее решение — поговорить сейчас с Изуку, но Шота отчетливо заявил, что тройке следует разделиться. Оно и понятно, какой толк от того, что их найдет один герой и на этом все закончится.       Время подходило к концу. На всякий случай Шинсо следил за тем, куда направились Момо и Изуку. Они были в зданиях рядом, так что это было не сложно. Сам же он находился в постройке напротив.       — Ну надеюсь меня найдё… — Шинсо не успел договорить свои слова ведь после громкого сигнала об окончании времени на то, чтобы спрятаться, его здание и еще по меньшей мере ещё четыре на неизвестной улице были подорваны. Везунчик Шинсо, конечно же, успел обматерить все происходящее и вообще тот факт фортуны (выбрать одно из четырех зданий со взрывчаткой — верх мести кармы). Но еще более шокирующим для парня стало то, что его постройка, к тому же, в скором времени принялась падать на соседнюю. Она было прямо рядом с тем, где находился Мидория.       — Там взрыв! — Отреагировал первым Оджиро, стремительно ускоряясь навстречу трагедии, он мельком понимал, что вряд ли что-то сможет сделать, благо, за ним поспевал Тодороки.       — Берегись! — Успел окликнуть светловолосого героя в ответ Шото, направляя собственную ледяную стену в сторону летящей махины.       Лед не позволил одной постройке совершить «эффект домино», обрамляя их холодом.       — Ты в порядке? — Сдавленно улыбнулся Мидория, глядя в окно своей бетонной высотки.       Шинсо выпал из окна подорванного здания и повис на льдине. Если честно, спасение для него казалось даже опаснее самой ситуации, из которой их должны были вытащить. Но благо Мидория его подхватил и затащил к себе.       — В порядке. — Отряхнулся высокий юноша, и пожал руку спасителю. Это было первое прикосновение с недавних пор, поэтому и отпускать раненную руку не хотелось, но все же пришлось. — Я хотел…       Видимо, день для Хитоши был не так уж и удачлив, ведь не только его собственные мысли, но и слова, что он пытался сказать, бесконечно прерывались.       На этот раз послышался сильный треск, а затем и звук обвала. Льдина под давлением бетона и железа провалилась и, упав все же на место, где находились Изуку и Хитоши, почти разрушила его.       Непонятно каким чудом двое ребят действительно уцелели, попав под груду льда и обломков, понятны были лишь прописные истины: вокруг было темно, лишь мелкие щелки баловали ребят светом, но и тех далеко не хватало чтобы разглядеть хотя бы очертания друг друга, было максимально тесно — вариантов для «совместной жизни» под таким весом было и вправду не много и последнее — из-за того, что преимущественно бетонную стенку дополнительно покрыло льдом, было, мягко говоря, не жарко.       — А твой парень не думал делать ледок покрепче? — Юноша потёр затылок, которым ударился впоследствии ряда падений. — Может тебе его бросить? — Хитоши надеялся пошутить этой фразой и, конечно же, спровоцировать мальчишку на реакцию по типу «ты знаешь, я ведь думал об этом», но вместо чего-то подобного, случилось прямо противоположное.       Сначала, правда, Изуку постарался избежать разговоров. Оба парня сидели рядом на корточках, прижавшись к одной стенке.       — Мы же пострадавшие, мы должны кричать. — Резко Изуку набрал воздух в легкие, крикнув при этом по слогам. — По-мо-ги… Рот Мидории был почти мгновенно заткнут рукой Шинсо.       — Стой, я должен тебе что-то сказать. — Уж что-то перемкнуло в голове у Хитоши тогда, что именно сейчас он захотел раскрыть все карты. Скорее это было из-за чувства защищенности, чувства, будто именно сейчас их никто не прервет и всё пройдет гладко. Будто сейчас он сможет высказать всё.       — Не нужно. — Голос Мидории был холоднее, чем обычно. — Я всё знаю.       Сердце и каждый нерв оказались в пятках: что он знает? О чем он говорит?       — Я знаю, что ты влюблен в меня, но я надеюсь, что это закончится. — Звучало всё так, будто он говорит о болезни (причем даже болезнь эта в его сравнениях звучала не простудой, а неизлечимым СПИДом). Хитоши ожидал услышать всё, что угодно, но только не это. Ведь он и сам не знал, что чувствовал, сам с трудом пришел ко всему этому, а Мидория сидит тут, прямо рядом с ним и говорит обо всем так, словно он мать-одиночка, воспитывающая ребенка с неизлечимым заболеванием. Что это за тихий тон? Что это за резкое отстранение? Он даже не успел сказать то, что хотел.       — С чего ты взял? — Посерьезнел голос Шинсо. На что Мидория посмотрел на него как на дурачка. Это чувствовалось даже в темноте — его недоумение.       — Тодороки рассказал мне обо всём. — Громкий и напряженный выдох Шинсо ударился о стену и рассыпался гулким звуком по замкнутому пространству. — Он рассказал мне о том, чего я не помню. Что ты целовал меня при девушках не ради спора, как смотрел и постоянно не просто так сидел со мной. — Все мысли и слова были словно натянуты. Очевидно, что Шото навязал ему свою искреннюю ревность и он поверил. Конечно, а как не поверить любимому человеку (ну или же почти любимому), но черт, даже не это было обидно. Можно было их понять, почему Шото говорил на эту тему и почему Изуку его послушал, но то, что Шинсо и сам только пришел к этому и вот так его обвинить… — Я решил отдалиться от тебя, не разговаривать, чтобы ты перестал что-то чувствовать и чтобы Шото не переживал… — Речь была настолько неуверенной, что складывалось ощущение, будто и сам Изуку не верил в свои слова.       Побудило именно это. На ощупь Шинсо нащупал сжавшиеся плечи Мидории.       — Это я виноват. Во всем виноват. Тодороки не знает и половины того, что было на самом деле, он не знает, что благодаря мне вы начали встречаться, не знаешь и ты многого. Я вел себя не совсем красиво, иногда прямо-таки по-свински, но я всегда и во всем серьезен. И сейчас, ты думаешь я что-то сказал бы, если бы мог просто не думать или переключиться на другого человека. — Хитоши истерически посмеялся вслух. Он слишком правдив в последнее время. Вот так раскрывает все, что на уме, хотя прекрасно знает, что Мидория может точно так же растоптать каждое его слова, как и Урарака когда-то. — Я сам говорил тебе о том, что подростковая влюбленность — не рок, но только не когда ты видишь этого человека каждый день, не в силах найти замену.       — Он хотел бы поцеловать его после такой взрывной для его сердца речи, но побоялся, что спугнет и просто обнял, повалив тело паренька на пол.

. . .

Неделями ранее

      — Я не хочу, чтобы вы общались. — Как всегда ровно и несколько холодно говорил Шото.       Так выходило, что Шото и Изуку не любили комнаты друг друга: не показывали, конечно, открытой неприязни, но обоим было не уютно «в гостях». Комната Мидории больше напоминала фанатское антикафе, а у Тодороки она излишне традиционная и серьезная, поэтому уже скоро они нашли лазейку. Они взломали дверь незаселенной комнатки и там проводили совместное время: играли в настольные игры, смотрели различные фильмы и, в конце концов, просто привыкали друг к другу.       В этой комнате Изуку читал очередную статью из журнала про какого-то супергероя, тогда как его суженный серьезно вглядывался в его спину.       — Ты снова о Шинсо? — Усмехнулся парнишка. — Я его не интересую, да и он просто друг, все хорошо. — Мидория улыбнулся в ответ, пытаясь успокоить буйный нрав, но ничего не выходило.       Изуку всё лучше понимал характер своего парня: его тон вовсе не холоден, он серьезен и главное — Шото беспокоится, а это требует внимания, но такие вот обвинения его друга казались совсем уж беспочвенными.       — Даже если и друг, я тоже когда-то был для тебя «просто другом». — Взгляд становился все более и более хмурым до того момента, как израненная рука Изуку не коснулась взволнованных запястий Тодороки. — Пойми, всё, что он делает — это манипулирует тобой. Постоянно таскается рядом и что-то говорит про Урараку. Её он не целовал, в отличие от тебя.       Злость продолжала резво закипать и бить по вискам, вот уже и зеленоглазка боялся, что не сможет удержать этот хрупкий баланс спокойствия Тодороки, но резко его отпустило. Все напряженные мышцы будто бы разом расслабились, а вялое тело накинулось на невысокого паренька, почти убеждая его лечь.       — Я тебя люблю. — Шото поцеловал ровный шрам на тыльной стороне ладони своего парня, затем оглянувшись на него. — И не хочу потерять. Я так долго искал тебя и теперь вот так, из-за какого-то несчастного телепата… Ты этого не понимаешь, но он думает о тебе далеко не как друге, поэтому прошу, ради меня, не общайся с ним, а не то иначе… — Его кулак сжался, а затем покрылся огнем, в то время как очи, что темнее ночи, пусто уперлись в стену. — Если я узнаю, что он что-то сделал тебе — ему не жить.       Это могло быть расценено как полноценная угроза и Мидория бы испугался, действительно испугался, но что-то внутри все равно наивно пело, что все это — лишь небольшой плод ревности. Что на самом деле ничего и не сделает такой адекватный человек даже из чувства злости.       — Хорошо, я не буду. — Голос не был грубым, скорее мягким и нежным, а ладони трепетно обвили шею Шото. Реакцией на это было полное спокойствие со стороны некогда агрессивного, а затем и его ответ.       — Прости, что прошу такое. — Шею Изуку покрыли обжигающие губы половинчатого, медленно переходящие на спину. Эта кожа так успокаивала и приводила в чувство одновременно.       Мидория же испытывал резкое возбуждение. Стыдно это признавать или даже думать об этом, но несмотря на то, что Тодороки был инициатором поцелуев, защиты и в конце концов, самих отношений, Мидория чувствовал себя проклятым, когда на интимные поцелуи его член вставал колом. Вот и сейчас. Краска на лице набирала обороты, пока руки усиленно сжимали торчащий орган. А Тодороки будто бы и назло продолжал, всё чувствовал.       Тело становилось податливым и вязким, Шото оставалось лишь нависнуть над ним.       Горячо выдыхая, пылкий юноша прижимался к Мидории пахом, попутно целуя такое желанное тело. Изуку был уже готов снять футболку, но задрав ее по грудь, ужаснулся. У него в области ребер был неопознанный засос, коего до этого явно не было (каждую «метку» Тодороки залечивал и от этого она моментально становилась желтоватого оттенка, на нем никогда не оставалось ни одного фиолетового синяка, ведь ребята боялись вопросов в раздевалке).       В ту же секунду преемник Всемогущего оттянул ткань обратно и, убедившись, что Тодороки в этот момент отвлекся и не заметил ничего, отстранил от себя любовника.       — Не сегодня… — Смущенный он выбрался из-под ласк любимого, почти убегая в ванную на первом этаже.       Уже там Мидория рассмотрел след. Он тщетно пытался вспомнить откуда же это, но затем словно пазл в его сознании собрался. Шото так яро пытался уверить его в том, что Шинсо хочет большего и вот теперь он и сам в этом убедился. Скорее всего, именно Хитоши и оставил… Это.       Неловко, но быстро, пострадавший облил себя прохладной водой, когда к пустым душевым вышел Шото. Он сначала опалил дыханием парнишку, а затем и умиротворённо обнял со спины.       — Прости, что приставал, мне не стоило этого делать, пока ты сам не захочешь.       — Нет… Все совсем не так. — Поперхнулся второй. — Все нормально.       Мидория обнял в ответ уже заметно потеплевшее тело. Это сложно описать, но он стал родным. За месяц любовь Шото начинала активно заполнять пустоту, созданную другим подростковым горем и теперь уже и сам мальчишка верил, что, возможно, Тодороки — его человек.       Он не любил его так безоговорочно и безумно, как Катсуки когда-то, но был определенно привязан и даже влюблен. Он не хотел лишаться своего героя и ради этого стоило бороться.       — Я не буду общаться с ним. — Прошептал тихо мальчик.