Ну и что?

      Крепкое туловище было тихо сдавлено телепатом. Ситуация была более, чем неловкая, ведь казалось, что Шинсо обнимается с березой, а не с любимым человеком. Мидория даже и не пытался проявить взаимность, храня руки в девственности от посторонних.       Не хотелось отстраняться, но пришлось. Пришлось посмотреть в темноту, в место, где и были, по мнению Хитоши, глаза.       — Прости меня, Изуку. — Массивная рука провела по непослушным волосам.       — Ничего, ведь… — Мидория думал, что парень извинялся за то, что было до этого, но когда его тело окаменело пришло и осознание.       — Я не могу никак больше повлиять на тебя. — Про себя он отдал команду мальчишке на поцелуй и вот уже Шинсо получал то, о чем думал последние дни. Достаточно твердо и сдержано Мидория подчинялся движениям Хитоши, пока последний действовал страстно и несдержанно. Он проникал языком резко, проводя по верхнему небу мальчишки, а затем снова отстранялся, одаривая более легкими прикосновениями губ к губам мальчишки. Хотелось бы продолжить действия; ладони уже блуждали по неподвижному телу, а возбуждение упиралось прямо в причинно-следственное место, но ужас происходящего заставил остановиться.       Снова он применил причуду чтобы быть рядом с парнем. Неужели ему придется все время держаться рядом с «куклой», чтобы быть счастливым.       Губы вновь припали к желанному телу, когда парень прекратил действие причуды. Специально, конечно. Хитоши решил, что так будет легче, но и сильно ошибался.       Ответом на подобные действия был резкий удар в грудь от друга.       — Прекрати. — Тихим и низким голосом заговорил Мидория. Не в его стиле относиться со злостью к друзьям, да и к тому же он явно понимал, что Хитоши не злодей, а пытается влюбить его в себя.       Больше он ничего не сказал, а лишь явно пытался закончить на этом. Шинсо все больше и больше чувствовал необходимость что-то сказать, что-то объяснить, но слова разваливались еще на этапе их формирования. Телепат думал, что теперь окончательно лишился любой возможности на контакт с юношей, поэтому и сам резко принялся кричать:       — Спасите! Мы здесь! — Выкрикивал из-под обвала Шинсо, но видимо от переизбытка чувств, делал это уж слишком громко.       Мидория попытался сообщить «соседу», чтобы он хотя бы кричал в сторону щелок, а не прямо на него, но это не работало, поэтому тот не предпринял ничего, кроме как заткнуть рот рукой.       — Ну ты хоть в ту сторону кричи. — Негромко и как-то по-доброму возмутился Изуку, но его прервал жар. Под огнем лед и глыбы бетона сплавились, освобождая путь к спасению.       Но вот спасатель увидел далеко не надлежащую картину: Хитоши прижимал к себе, лежащего сверху Изуку за талию, пока неровный взгляд багровел посекундно.       — Тодороки, все нормально! — Резко слез с подростка возлюбленный, размахивая руками, — Просто там был огонь и я мог бы пострадать, а Шинсо мне помог.       Шото хоть и верил, но на каком-то интуитивном уровне продолжал двигаться с зажженным пламенем в руке. Изуку попытался стать стеной, но долго не продержал ревнивца. Благо, краем глаза Хитоши увидел свое спасение.       — Бакуго! — Он был единственным кто не нашел жертв и вот теперь завистливо оглядывался по сторонам (ведь Оджиро досталась Момо, а вот Тодороки вообще попал на сектор приз). — Помоги мне, у меня нога сломана!       — Та хера с два, там стоит отмороженный, вот и жалуйся ему.       — Он мне ее и сломал, иди сюда, ленивый говнюк. — В отличие от многих, Хитоши мог подстроится под стиль речи Бакуго и это его-то и взбесило.       — Да какого тут вообще происходит?! — Он хотел и сам надавать Хитоши за наглость, но увидел пламя в руке Тодороки.       Он вообще скептически относился к этой его способности с фестиваля, поэтому и тогда его вывернуло наружу. — Ты, значит, даже когда сопляков спасаешь, используешь пламя, а я не достоин? Огнетушитель херов, я с тобой разговариваю.       Но ненависть застила глаза парня окончательно, он был уже далеко не здесь. Еще секунда и…       — Подними меня, герой. — Бакуго нехотя взял на руки Хитоши.       — И какая из этих целых ног у тебя сломана? — Покосился он на парня, почти рыча тому в лицо.       — Можешь сломать обе, только унеси меня уже отсюда. — Скоро оглянулся Хитоши на выход из развалов, но его совершенно ожидаемо уронили на пол.       — Ну тогда шевели булками за мной, я покажу тебе выход. Хитоши было стыдно признаться в том, что он боялся Тодороки. И боялся даже не того, что он может его покалечить (хотя это тоже было важной причиной: сражение Шинсо и Тодороки — это почти бой Леснара против Говена, где второй был одноногим инвалидом. Хитоши был не так плох в рукопашном бою, но все же обширные атаки героя ему были не по душе), но скорее того, что он сможет предъявить совершенно неожиданные доводы Мидории, которые заставят его окончательно отвернуться от Шинсо.       Обернувшись, Хитоши увидел как обеспокоенно и нервно Изуку успокаивает своего парня: что-то громко твердит и прижимает его руки к своей груди. Проходит меньше десяти секунд и уже легкая тень улыбки проявляется на его лице.       «Тоже мне, счастливая пара. Да если бы не я…» — Нога Шинсо не почувствовала опоры под собой, когда вторая уже дала толчок для следующего шага. Хитоши слышал много историй и видел такую же массу видео о том, как люди кричат во время падения, но вот он, как человек, который вообще не ожидал такого поворота событий, устремился вниз в полной тишине.       С высоты двадцатиэтажного дома тело юноши уменьшало расстояние между непосредственно тушкой и бетонным покрытием, благо, только Бакуго увидел это вовремя.       Герой ринулся за ним, применяя взрывную волну, ускоряясь за счет неё.       Глухой удар и оба повалились на дорогу. Бакуго удалось смягчить удар, но все же они упали.       Рот Шинсо был открыт в немом крике, тогда как Катсуки кричал вполне-таки звучно.       — Сука, а, черт. — Только и чередовал взрывной. На этот крик Сотриголова прибежал даже быстрее, чем на простое «спасите».       — Так, Сато, помоги мне. — Шота взял громогласного Катсуки на руки, пока глюкозный герой пытался аккуратнее поднять Шинсо.       — Порядок? — Обеспокоенно спросил крупный парень у своей жертвы.       Шинсо от чего-то не мог ответить. Он с большим трудом сомкнул зубы, какую боль сейчас испытывал и утвердительно махнул головой.       Дальше все было как в тумане. С Катсуки разобрались достаточно быстро, у него был перелом, а вот у Хитоши ситуация была гораздо сложнее.       То ли из-за того, что Хитоши оказался под Бакуго в конечном счете и основной ушиб пришелся на него, а может из-за злополучной льдины, на которую он упал, но все же даже Исцеляющая Девочка не смогла вернуть его в норму.       — Как он? — Каким обычно был наблюдателем лечения Всемогущий у Мидории, так и сейчас вполне себе обеспокоенно Аизава стоял у своего лежачего ученика.       Но Девочка вместо ответа посчитала нужным скорее ударить учителя по затылку, чем что-то объяснять.       — О чем ты думаешь, когда даешь детям такие задания без какой-либо страховки? — Скептически сощурилась она. — Ты должен быть на площадке и все контролировать. Этому неумехе вообще повезло, что там оказался тот резкий парнишка.       — Как он? — Не унимался и так виновный во многом учитель.       — Плохо. У него было много ран, но сейчас остались лишь осложнения. С его почками совсем плохо, да и мышцы спины не срослись полностью даже после применения моей силы, он должен быть отстранен от практики на два месяца — минимум и на две недели от учёбы. Ты можешь отправить его домой?       — Я сделаю всё, что…       — Не нужно домой. — Шинсо устало потирал затылок, будто проверяя, не идет ли из раны кровь. — Я не хочу отставать программы и доучиваться. Да и дома мне делать будет нечего. Я хочу остаться здесь.       — Мальчик, а ты понимаешь, что не сможешь ходить?       — Я могу перемещаться на коляске. — Воодушевленно подытожил раненный.       В лечении в общежитии было масса минусов: за ним некому было постоянно присматривать, ему сложно будет мыться, готовить и просто элементарно спускаться по лестницы, ведь его комната аж на третьем этаже, но на все у Хитоши был один весомый аргумент:       — Я смогу ходить к вам каждый день на процедуры и выздоровею гораздо быстрее, чем дома. — С этим не согласиться было сложно и тогда, со всеобщего позволения, он остался учиться здесь.       — Но одно условие! Сегодня ты ночуешь в госпитале. — Ткнула пальцем в пострадавшего Девочка. — Тебе нужно не двигаться хотя бы сутки, даже на коляске! Дай своей спине отдохнуть.       Это было последнее указание данное Девочкой, а после она покинула комнату.       Хотелось бы заняться самокопаниями, но веки будто сами набухли под собственной тяжестью и закрылись, погружая парня в неглубокий сон.       — Да тише, он же спит… — Рядом послышалось шебуршание.       Шинсо подумал, что прошло минут пятнадцать, но за окном уже успело стемнеть, а значит времени около семи вечера.       — Проснулся! — Мина провела ладонью по щеке пострадавшего, а когда наконец и он перевел взгляд на ее поразительно солнечное лицо, она атаковала его, потрепав по щеке.       — Рады видеть тебя, Шинсо. — Токоями стоял ближе других, поэтому решил, что ему стоит сказать речь первому.       Пришли все его одноклассники, даже злополучный Шото как-то саркастически пялил в сторону подростка. «Заслужил» — так и читалось на его лбу.       «Ну и ладно, с тобой я позже разберусь» — отвел взгляд Хитоши, когда наткнулся на выплывающую Яояозору с двухъярусным пирогом.       — Нам сказали, что твоя рана настолько серьезная, что ты не сможешь ходить долгое время, так что мы решили хотя бы тебя поддержать. — Девушка и многие другие мило улыбались пострадавшему и тогда Шинсо понял как многого он не замечал.       Уж слишком много места в его голове занимали отношения, которые раньше он считал пустыми мечтами, настолько много, что он и забыл, что теперь не просто «новенький», а друг каждого из этих ребят.       Это сильно трогало Шинсо. И вовсе Оджиро не боялся его, как он думал ранее, этот парень так оживленно менял ему компрессы сейчас. А другие — девушки хлопотали кругом без умолку и даже Бакуго своеобразно, с матерком, извинился за падение.       Никто больше не боялся его и он сам не боялся. Он оказался там, где давно хотел быть.       — Спасибо, ребята. — Легко улыбнулся Шинсо, совсем тихо выдыхая.       Спокойствие разливалось по телу, очень не свойственное чувство. Это было не умиротворение, а скорее глобальное облегчение. Все это время он и не задумывался, но это тоже сильно давило на него — ощущение белой вороны.       — А-ну, открой ротик! — Ашидо проталкивала кусок пирога в рот парня, пока другие обсуждали какие-то бытовые дела, стоя кругом.       Это длилось ни час или полтора, по меньшей мере два часа они торчали у его койки, просто проводя весело время в компании одноклассников. Но вдруг спина предательски заныла. — Ай. — Только и успел сказать парень и Кода первым обратил на это внимание.       — Ой, Шинсо, наверное тебе тяжело… Нам пора… — Частая жестикуляция указывала ребятам на скорейший уход и те понимающе кивнули.       — Давай, выздоравливай. — Сначала кто-то хотел похлопать по плечу, но быстро оступился. Глупо бы получилось.       Друзья ушли так же быстро, как и пришли, ну, а Шинсо вновь протяжно зевнул и провалился в сон.       — Ай! — Не выдержал парень, когда его тело медленно погрузили на коляску.       Утро не задалось с первых же секунд: настроение далеко не сахар, когда каждое твое движение ниже пояса отдается дикой болью. Но потом все стало еще хуже. Оказалось, что с больными почками и держать равновесие сидя было сложно, придется ко многому привыкнуть, в том числе и к запретам…       — Но ведь в этом нет ничего такого, я буду просто слушать. — Девочка шла рядом с колясочником.       За ночь ее решение о пребывании на уроках изменилось и она попросту не позволила своему пациенту присутствовать на уроке.       — Сиди здесь, а не то будет хуже. — Вот он уже был в общежитии, тогда как другие оставались на английском.       Ученик долго смотрел телевизор, катался от холодильника и до душевой, очень часто и много тренировался, пока не надоело.       — Что ж, наверное, я выздоровел. — В больничной одежде, в которой он и находился, парень выдвинулся по направлению к учебному корпусу.