Ну и что?

      — Очако Урарака? — Полночь подняла взгляд на класс.       — Здесь!       — Тору Хагакуре?       — Здесь. — Отозвалась девушка со второго ряда.       — Отлично, Хитоши Шинсо?       Иида был готов встать, объявив о его отсутствии, но того прервал усталый голос у двери.       — Здесь. — Парень неторопливо вкатывался на коляске. На нем всё ещё была медицинская одежда, да и никакой возможности элементарно причесаться до этого не представлялось — видок был неопрятный, но тем не менее многие были рады его появлению.       — Шинсо, ты разве в состоянии заниматься? — Женщина наклонилась прямо к больному, но он по прежнему расслабленно пожал плечами, утвердительно кивая.       — Отлично! Вот это я понимаю геройский дух! — Вскрикнула она и указала рукой, позвякивающей от пары разорванных наручников, на свободное место.       Шинсо ловко переместился через весь класс, когда другие похлопывали его по спине. Благо, стул заведомо убрали из-за парты, так что можно было спокойно остаться на месте. Шинсо действительно порядком вымотался, так что даже и не оглядывался по сторонам, в то время как взгляды других были прикованы к местному «инвалиду».       Особенно разочарованно на Хитоши смотрел Изуку. Его извечное и максимально обостренное чувство вины сейчас ликовало и било по мозгу, кричало и закипало. Хотя Тодороки вчера и потратил вечер на его успокоение, тем не менее, разум бесконечно шептал что-то вроде «если бы ты не свел всё к конфликту, он бы не ушел, не упал бы».       А возможно юный герой просто не хотел прекращать общение и пытался подсознательно хоть как-то помочь, сблизиться со стирателем… Не понятно что им двигало, но он остро чувствовал, что должен извиниться. Пальцы неловко и нервно пощелкивали, а колени тряслись от напряжения.       Мидория кротко смотрел на Шинсо, обращал его внимание на себя и мысленно представлял как же будет глупо выглядеть при извинении…       Но во всех этих гляделках участвовал и третий игрок — Шото нервно пепелил Изуку. Сначала этот парень повторял мантру «не смотри в его сторону», ну, а когда та не сработала, тихо пристукнул по парте. Чертов завистник этот Шинсо. Больше всего раздражало его тихушничество, то, как он дожидается момента, когда Изуку один, избегает Шото и все пытается тихо переманить Мидорию к себе. А он ведется… Чёрт… Тодороки всегда был сдержан, он мог проявлять трепет или нежность к своему парню, а мог напротив разозлиться, но истинную ярость раньше в нем побуждала лишь ссора с отцом… Теперь на его место вставал новый кандидат.       Это напряжение почему-то сейчас касалось всех, кроме конечно, самого Хитоши. Он был крайне уставшим и хоть и нехотя, но все же смог своим вялым поведением довести Мидорию до крайней точки.       До конца урока еще сорок минут, а последователь Всемогущего буквально физически ощущал тяжесть в мышцах. Он просто не сможет просидеть так долго… Перебинтованные пальцы потянулись к вытянутому смартфону и тот беззвучно принялся набирать длинное сообщение. Изуку набирал, а затем небрежно стирал написанное, снова набирал и стирал, переосмысливая сказанное. Нужно было подойти как можно более трепетно и ненавязчиво к подобной проблеме. Не возвращаться к общению, которое было четко запрещено Тодороки и при этом отвести душу, извинившись за содеянное. Глаза неровно бегали и вот, сложив губы в протяжную трубочку, он в последний раз посмотрел на лиловую голову.

«Отправить»

      К несчастью, Шинсо оказался не таким продуманны, каким был каждый второй ученик Академии и при получении сообщения, его мобильник звонко оповестил своего обладателя о входящем письме. Все раздраженно и смешливо оглянулись.       — Извините… — Демонстративно убрал он снова телефон в карман больничных штанов, при этом начиная чувствовать как сердце внутри ёкнуло.       «Мидория» — показалось на подсвеченном экране. Хотелось скорее прочитать его или хотя бы посмотреть на его отправителя, но с первым он решил повременить, чтобы показаться прилежным учеником, а второе и вовсе не проворачивать просто чтобы не сталкиваться с Тодороки и неловкими глазенками зеленоглазого.       С той самой секунды время тянулось как можно медленнее. Про себя парень решил, что примется читать ровно через две минуты, но ужасное волнение пересилило и даже подавило абсолютно любые рамки дозволенного ожидания.       Наигранно спокойная ладонь торопливо разблокировала сенсорный экран, открывая после панель сообщений. Ровные буквы расплывались в глазах от удовольствия и непонятного, какого-то дурацкого счастья. Настолько тупого, что и не сиделось вовсе на месте.

«Шинсо, это Мидория (＞ｍ＜) Я подумал, мне тогда не стоило так грубо с тобой обходиться, я виноват в том, что ты сейчас так заболел… Извини. Мы должны встретиться после этого урока в столовой. Это глупо, но пока лучше Тодороки не видеть как мы разговариваем, так что лучше сделать это сейчас. >о< „

      Была доля правды в его словах, но все равно ощущение чего-то неизбежного и плохого накрывала Шинсо. Когда у этого несчастного героя вообще что-то нормально выходило? Он даже напасть на злодея не сможет без травмы собственных рук, а тут нужно незаметно выскочить из класса… Но ладно, даже если представить вселенную, где Мидория сделал всё верно, сейчас проблемой становился Шинсо — это огромное колясочное пятно. Мало того, что он не сможет пройти быстро, так ещё и выйти сможет только через Тодороки…

Хорошо, только я выйду первым, мне это сделать сложнее

      Часы громко и монотонно постукивали, отбивали секунды, минуты, но вот час никак не проходил. Спина всё сильнее тянула от общего напряжения и волнения. Он понимал, что ничего откровенного в их разговоре не будет, но с некоторых пор даже такие простые вещи воспринимались как нечто интимное. Эта пора настала примерно с того момента, когда про себя Хитоши понял, что общение с Мидорией у него максимально сходит на ‚нет‘.       ‚Пора‘ — Призыв прозвучал громким гласом в его голове и юноша попросился выйти из класса. Они договорились с Мидорией встретиться у лестницы примерно через пять минут после звонка, а чтобы это выглядело не так подозрительно, Шинсо, ко всему прочему, вышел из класса за две минуты до.       И вроде бы все было идеально, но лишь до того момента, пока сам Изуку решился выйти из класса.       Тодороки не приходилось бы даже отслеживать перемещения одного или другого, ведь ни один из заговорщиков не смог выйти без лишнего шума. Шинсо гремел коляской, в то время как Мидорию, словно назло, окружили Иида с Ураракой в надежде что-то спросить. В ответ он лишь смято сказал, что ему нужно куда-то отойти.       ‚Куда-то?‘ — Мысленно повторил Тодороки, выходя следом за парнем.       Не в кондиции героя следить за кем-то, а тем более за Изуку, гораздо разумнее показалось тогда попросту предотвратить этот разговор.       Он медленно передвигался по коридору, наконец, ускоряя шаг, дабы догнать юношу, но с каждым шагом его планы все стремительнее изменялись. Сначала он просто хотел спросить у Изуку куда тот собирается, затем целенаправленно остановить, но воображение предательски рисовало почти немыслимые картины того, что Хитоши может сделать с Изуку, его Изуку, что он будет представлять, касаясь его. Тело закипало и вот уже даже обладателю огненной причуды было не комфортно в таком пылу. Он сильно сжал костяшки и почти за секунду догнал паренька.       Тодороки насильно завел того в пустой класс, тут же прижимая к стене. Его тело опаляло кожу Мидории даже сквозь ткани формы и это пугало, ведь не часто у Шото такой затуманенный взгляд. Затуманенный скорее от бесконтрольной раздражительности, конечно.       Он все плотнее сдавливал грудь мальчишки своей, приближался губами к смущенному лицу.       — Он ведь так к тебе прижимался тогда? — Сквозь зубы сцеживал фразы парень, позже забираясь грубыми ладонями под рубашку. — А может так?       Изуку искренне не понимал из-за чего так сердится его парень, почему делает все это, если он ещё и не дошел до Шинсо, но в свет мог выдать лишь ошеломленное лицо и дрожащие запястья. Сердце как бешеное колотилось из-за страха и грубых, но все же таких приятных движений. Торсом Мидория невольно подался вперед на и так властвующее тело Тодороки, сближаясь ещё сильнее.       — Я не понимаю… Тодороки, между нами ничего ведь и не было, зачем ты себя накручиваешь?       Но Тодороки было почти бесполезно останавливать. Колено его уперлось в промежность мальчика, а зубы упрямо проскользили по шее, оставляя редкие покраснения. Чёрт, никто не может этого делать, делать всё это с Изуку. Никто, кроме него.       Тяжесть перемещалась куда-то в область паха и усердно продолжала там скапливаться, пока широкие ладони не подхватили такого хрупкого сейчас Мидорию за бёдра. Он был словно тряпичная кукла, даже обвить ногами Тодороки не смог бы, насколько его тело безгласно подчинялось активу. Он лишь продолжал растворяться и тихо постанывать от приятных прикосновений губ своего героя.       У них никогда не было такой близости. Всегда всё останавливалось на поцелуях, Шото был слишком понимающий для этого: он понимал, что Изуку не готов, что стесняется и боится, ну, а сам Изуку… Он действительно стеснялся настолько, что каждый раз, когда его член принимал вертикальное положение — тот час убегал в уборную и старался больше не пересекаться с Шотой, но сегодня что-то изменилось.       Шото разозлился. Он не хотел кричать на кого-либо, он хотел почти буквально убить Шинсо, но предпочел этому страстно поднимать рубаху Мидории, покусывая его кожу, нетерпеливо стягивать его штаны под протяжные стоны ‚не нужно‘, пока Изуку совсем не в силах его остановить.       Шото уложил дрожащее тело на парту. Боже, что они творят? Почему именно здесь происходит все это? Не этими вопросами они сейчас задавались, когда Шото разводил податливые бедра Изуку в стороны, насильно прижимаясь пахом к разгоряченной промежности. Его губы опускались вновь и вновь к туловищу Изуку и, оголяя его кожу шаг за шагом, не прекращал целовать. Он боялся, что отпусти Мидорию хоть на минуту, тот засомневается, убежит.       — Я хочу тебя. — Слабый, скорее томный голос сладко опалил ухо пассивного парня и тот без единого слова расслабился окончательно. Он почувствовал как резко натянулось и отпустило всё внутри. Вместе с тем как его пальцы сумели робко толкнуть в грудь Тодороки в надежде на последнее спасение. Но было уже поздно, капкан захлопнулся.       Шото крайне умело и быстро раздел Изуку полностью, небрежно раскидывая вещи кругом и оттянул кожицу твердого члена парнишки низ, оголяя розовую головку.       — А-а-ах, — Стон оттолкнулся от стен и словно патока залил уши Шото. Изуку настолько сильно выгнулся в пояснице, что и сам Тодороки не смог сдержаться. Стягивая ткань боксёрок, крупные капли смазки залили посторонний член. Это было так странно, но так приятно, ощущать друг друга, так близко…       Шото обхватил за спину паренька, сажая его совсем близко, а затем и совершенно без предупреждения сжал оба члена в одной руке. Влажная от смазки ладонь быстро ласкала оба пениса одновременно, пока мальчишки громко выдыхали друг на друга. Теперь и глаза Изуку затуманены. От огромного комка возбуждения, скопившегося внизу.       — Быстрее… Шото. — Целовал парня Мидория. — Быстрее.       Он словно боялся коснуться такого чужого органа, но Тодороки внезапно положил раненную ладошку на свой член.       — Не торопись. — За полузакрытыми глазами ответил он, переводя пальцы к самому основанию и вновь поднимаясь наверх.       Тодороки начинал с плавных и размеренных движений всей ладонью, лишь изредка останавливаясь, пальцем чуть надавливая на головку, смачивая ими же уздечка, Изуку нечего было сопоставить этим умелым движениям и от этого становилось еще стыднее: он так отчаянно и быстро мастурбировал Тодороки то ли от неумении, а может ему просто было настолько приятно, когда его доводил до оргазма собственный парень.       Они услышали звонок, но только сильнее сжали органы друг друга, сближаясь, ускоряя темп и…       — Боже, стой, не так быстро, я кончаю. — Прошептал пугливо Мидория и, в попытках закрыть Тодороки от своей спермы, испачкал его же в первую очередь.       Он чувствовал себя по-детски глупо не только из-за того, что измазал парня, но и из-за того, что умудрился кончить первым. Оно и не мудрено. Тодороки прикладывал все усилия, чтобы сделать приятно, в то время как Мидория с огромнейшим трудом выдавал что-то стоящее. И вот, Тодороки сам тянется к паху, но Изуку стыдливо его останавливает.       — Спасибо тебе. — Раскрасневшееся личико опустилось в пол, но затем дело приобрело совершенно неожиданный для Тодороки оборот.       — Изуку, не нужно. — Мальчишка стоял на коленях перед ним и стыдливо подбирался губами к головке. — Я уже почти…       Но резкая влага перебила любые последующие фразы Шото. Его веки расслабленно приспустились, а рука послушно опустилась на затылок Изуку.       Мальчик честно старался: оглаживал языком ствол и останавливался на уздечке, но взять его до конца было просто больно, пока сверху до него не донеслись уж слишком громкие стоны. Тепло разлилось где-то внутри и Тодороки расслабленно облокотился назад. Настолько ему было хорошо тогда, что он даже и не заметил, как мощную струю спермы такой крошечный сейчас Изуку принял на лицо.       — Прости меня. — Опустился почти сразу к нему Тодороки, вытирая образовавшуюся ‚грязь‘. Но его остановили неловким стеснением.       — Все хорошо… — улыбка.       Было видно, что теперь Изуку не совсем понимал, что нужно делать. У них вроде бы была близость, но в сон они не провалятся — еще четыре урока сидеть, да и даже поцеловать он Тодороки не может — далеко не всем приятно целоваться после минета, но Шото сам разрешил эту проблему, запрокидывая голову мальчика, целуя его в ответ на все ласки.       — Спасибо тебе, Изуку. — Впервые за долгое время он улыбнулся. По-настоящему, искренне. Почему-то после проделанного у него не было никакого сомнения, что Мидория его. И никакая причуда ему не нужна, чтобы заполучить в свой капкан.

‚Спасибо за то, что позвал постоять у лестницы‘

      Мельком прочитал сообщение Мидория, вновь переглянувшись с Тодороки.       ‚Неудобно… Что я ему скажу?‘ — Пока очередная порция волнения не захлестнула парня с головой, неторопливый Тодороки трепетно поцеловал его в лоб, успокаивая.       — Не думаешь одеться, опоздавший? — Юноша протянул одежду юному герою.       — Да-да. — Улыбнулся в ответ зеленовласый, откладывая телефон.       Да, неудобно, но сейчас ему был важнее Тодороки, гораздо важнее.       Прошло минут десять от урока, когда в кабинет неторопливо вошли оба парней.       — Где вы были? — Хмурился учитель Аизава, активировав свою причуду.       — М-мы. Мы тут это…       — Помогали параллельному классу. Они переносили парты в соседний кабинет и мы решили помочь. — Спокойно закончил Тодороки.       Надо же, никогда не замечал парнишка как искусно умеет врать его парень. Но с другой стороны, если это умение не переносится на их отношения, то пусть использует.       Оба присели на свои места и Изуку почувствовал давление. Шинсо смотрел на него не стесняясь, с каким-то горьким чувством обиды или может неприязни, разобрать он не мог, но совершенно точно понимал, что Хитоши недоволен тем, что его кинули.       ‚Он так поиздеваться решил?‘ — Шинсо сжал пальцы в кулак. — ‚Позвать на разговор, а потом проторчать всю перемену с Тодороки? Пусть только что-то напишет, я…‘       Телефон вновь завибрировал. Пришло сообщение от предателя Мидории и на этот раз он обошёлся более короткой фразой.       ‚Извини? И это все, что он смог выдать? Фантастический идиот‘.       Всё внутри бушевало от несправедливости момента. Хитоши словно изменили, но он ничего не мог сделать с этим. Только раздражённо опустил голову и больше не смотрел ни в чью сторону — это и был его протест.       Но и он закончился, когда звонок очертил конец последнего урока и настало время каждому ученику вернуться обратно в общежитие.       Тут-то Шинсо и стал звездой номер один. Для удобства ему расстелили диван на первом этаже и перенесли его ноутбук. Временно гостиная — его комната. Они составили график помощи, так что тут Исцеляющая Девочка очень даже ошибалась. Здесь с раненным бегают, возможно, даже сильнее, чем бегали бы дома.       — Как ты себя чувствуешь? — Яойозору любила быть нужной, поэтому, когда Шинсо попросил её дотянуться до верхней полки, она буквально загорелась. Вот девушка уже расчесывала волосы нуждающемуся. И всё равно, что это он мог сделать и сам.       — Вполне. — Опустил плечи Шинсо.       Время подходило к полуночи, а значит, пришёл и момент ежевечернего ‚мытья с Шинсо‘. Так как сам он сделать этого не мог, встать и придерживать его кто-то должен был даже в душе. Сегодня это делал Киришима.       Хитоши уже было зашел в ванную и разделся, но затем понял, что ожидание — далеко не его конек. Он схватился о кафельный бортик и с трудом поднялся на ноги, тут же получая мощный удар в спину. Тело пошатнулось, а лицо скривилось в гримасе боли.       — Боже! — Мидория подбежал к другу и придержал его за спину. — Почему ты не дождался никого? — Паренек не смотрел ниже лица Шинсо и изо всех сил старался не краснеть.       — Почему ты здесь? — Зло ответил Шинсо в свою очередь, даже не поворачиваясь в его сторону.       — Киришима попросил кого-нибудь заменить его, он сегодня на посуде.       — Ну тогда держи спину, я быстро. — Шинсо принялся намыливать голову, пока Мидория стыдливо смотрел в сторону.       — Сегодня я хотел извиниться за то, что ты упал, я частично в этом виноват, так что… Вот.       Никакой реакции вроде бы и не последовало, но затем Хитоши обернулся.       — Ты не виноват, так что перенесем эти извинения на то бесполезное ожидание. — Но обида от чего-то не уходила. — Что вы делали с Тодороки?       Паренёк еще больше замялся, упрямо сверля затуманенный угол душевой.       — Что, прямо в классе? — На Шинсо снизошло озарение, наверняка они занимались сексом, раз он и слова не может вымолвить, об ином длинный язык это парня растрепал и без вопросов. — Удивительно, что он разрешил тебе находиться здесь.       — Да он, вообще-то, не знает, что я здесь.       — Потрясающе. — Громкий вздох и взгляд куда-то упал. — Тебе не кажется, что умнее было бы держаться от меня подальше, чем без конца лезть под нос. Мы оба знаем, что ты мне нравишься, так почему ты снова здесь? Не провоцируй меня. — Озлобленный от осознания, того, что теперь он окончательно остался один, так ещё и Изуку его жалеет, он не нашел ничего лучше, как высказать всё накипевшее. — Выбери уже наконец на каком хую сидеть, а не бегай кругом. — Он хотел одернуть Мидорию, но вместо этого выбил его руку из-под своей спины, окончательно лишившись поддержки.       — Ай. — Хитоши стремительно упал вниз, вновь повредив спину. В глазах потемнело, а резкий крик повис в воздухе.       — Что случилось? — Дверь приоткрыл Денки. — Мидория?       Паренек стоял совершенно растеряно. Он пытался поднять Хитоши, но ком от услышанных слов мешал и пошевелиться.       — Помоги. — Прокряхтел Хитоши, оборачиваясь на соседа.       То, что каждый день заканчивался для Шинсо травмой — плохая тенденция, но пока ничего изменить в этом он не мог.