Ну и что?

      Мексиканские и бразильские сериалы явно меркли перед жизнью типичных азиатских школьников: их пары были более разнообразны, а молодёжь мстительнее.       С момента заключения «пакта» одноклассники не то чтобы кардинально изменились в общении, Хитоши и Тодороки скорее стали более терпимыми друг к другу, поменялись их отношения с Изуку. Теперь друг-Шинсо проводил мирные вечера за дружескими разговорами, а Шото просто старался не думать о былых временах. Тёмной лошадкой тут был Бакуго и о любых его движениях Шинсо ведал Шото из своих частных сеансов психологии.       — Он сделал что? — Повторил Шото, наливая стакан воды.       Шинсо равнодушно пролистывал каналы, второпях снимая странное подобие горчичников с поясницы.       — Бакуго обнял его. — Медленнее проговорил Хитоши всё меньше и меньше веря своим же словам.       Вообще, если на свете и есть натуральный натурал, то Хитоши наверное указал бы именно на Бакуго. Он не был даже вспыльчивым типом из яойной манги, это действительно человек, которому на все вокруг параллельно… Да даже на гетеросексуальные отношения, если задуматься. Он протоптал какой-то собственный путь в обход всего этого дерьма и теперь ни у кого из присутствующих в комнате и сомнений не найдется в том, что он не способен на отношения в целом.       — Ну и что он затевает? — Озвучил наконец висящий в воздухе вопрос Хитоши. — Что появилось такого у Изуку, что он решил заметить только через пятнадцать лет их знакомства? — Все догадки были немыслимыми, для Катсуки, конечно. Звучали версии об отмщении, зависти или коварстве, предполагающие собой унизить Изуку перед всеми, но все они заканчивались одной единственной фразой — «Это же Бакуго». Такой человек не решился бы настолько мелко поступать просто потому что он может громко заявить всему миру сразу свою позицию, а не тихо следовать стратегиям. Все слова попросту обессмысливались до внезапного появления самого объекта обсуждения. Как всегда злого и хмурого Катсуки.       Персонаж не обратил ни малейшего внимания на сидевших подаль героев, поэтому все должно было закончиться мирно, во всяком случае так считал Хитоши. Надо сразу сказать о том, что последний планировать действовать более тихо, не поднимая шума и волн недовольства, он не хотел истерик Изуку или криков Бакуго… Но похоже Шото был иного мнения.       Парень неторопливо и плавно поднялся с места, подходя прямо вплотную к Катсуки. Он был настроен серьезно, но все же на его лице нельзя было прочитать прямой угрозы или злости. Сейчас Тодороки как никогда сосредоточен и холоден.       — Зачем тебе Изуку? — Прямо спросил Шото.       Из всех вариаций данного вопроса полуогненный полудурок выбрал именно эту. Катсуки немного озлобленно вытаращился, а затем и вовсе оскалился, в то время как Шинсо глухо хлопнул ладонью о лоб.       — Ой, дурак. — Тихо прошептал телепат, смотря прямо на назревающий конфликт.       Несмотря на то, что и злополучную фразу Шото слышал, и, уж тем более, он видел реакцию Катсуки, ледяной даже и не подумал ослабить обороты. Юноша еще более уверено выкатил грудь вперед, показывая при этом проблески гнева в глазах. Любой другой бы на месте Бакуго испугался, ну или по меньшей мере опешил от подобного натиска, но только не этот малый. Все подобные нападки начинающий герой воспринимал как личный вызов, поэтому и пародийно повторил позу оппонента.       — Ты многого о нём не знаешь, долбарик. — Твердый лоб уперся в голову Тодороки, а затем резко отстранился. — Лучше сиди на попе смирно со своим новым другом.       Расходиться никто явно не хотел, но излишки толпы потянулись с верхних этажей вниз, отчего неумышленно стачку пришлось прекратить. И всё-таки это ни капли не умоляло волнения Хитоши, даже наоборот.       Он не знал что творится в голове у Шото и тем более у ребенка-наивности Изуку, но для него и без высших сил было ясно, что Бакуго ведет какую-то игру и не стоит даже и переживать, что он кого-то уведет, он переживал только за то, что Мидория действительно мог сломаться, если его кинут снова. Во всяком случае так Хитоши думал в начале.       Вечером слово за слово Изуку вновь обмолвился о «новом лучшем друге» и кровь в жилах начала поочередно стыть и закипать.       — Представляешь, мы просто гуляли целый час! Конечно. Он очень громко кричал и порой было стыдно, но разве это не здорово, да, Шинсо? — Улыбка предательски осветила лицо собеседника и все планы внутри него рухнули. Если еще сегодня утром на повестке дня были разработки стратегии и четкое следование ей же, то теперь мозг подсказал новое решение — давить на разум Мидории, пока того окончательно не затянуло в омут былой любви.       — Но разве тебе не кажется странным то, что он начал обращать внимание на тебя сейчас? Разве произошло что-то такое, что могло изменить его отношение к тебе? — Хитоши многозначительно наталкивал Изуку на раздумья: вытягивал последние слога, конкретизировал вопросы, но тот лишь непонятливо кивал.       «Как?» — Выдохнул про себя Шинсо. — «Как этот парень умудряется продумывать мгновенные и главное действенные атаки для целых команд, прогнозировать действия и решения злодеев, почти интуитивно пользоваться своей силой, но при этом настолько бездарно чувствовать и понимать происходящее в соей же личной жизни?»       — Он знает, что вы были с Тодороки, может в этом дело? Он что-то хочет от тебя? — Впервые за этот непродолжительный разговор Мидория сконцентрировался и показал задумчивый вид, но на выходе продемонстрировал примерно то же, что и до этого.       — Не уверен… Это же Бакуго, он бы прямо сказал чего хочет, я его уже столько лет знаю… Лучше скажи, может у меня есть шанс…       — Стоп. — На этот раз Шинсо не дал закончить другу предложение из-за абсурдности готовящейся фразы. Мидория оказался под контролем стирателя. Сейчас он тихо сидел на диване, направляя потупленный взор куда-то в стеночку.       Хитоши был очень зол, он снова вернулся к тому состоянию, которое с полмесяца назад испытал в душевой. Хотелось высказать все Изуку. Сказать, что он глуп и совершенно аморален, что все его попытки наладить собственную жизнь заканчиваются плачевно еще и для его окружения, но понимал, что не может. Не может сказать этого просто потому что так много времени ушло на то, чтобы снова наладить контакт, нельзя просто так все рушить.       — Зачем ты все это делаешь? — Поднял наконец Шинсо глаза на Мидорию. — Я не хочу верить в то, что ты настолько туп, что позволишь этому куску мышц себя использовать. Ты так наивно в него влюблен, идиот. Почему? Ведь вокруг тебя крутится так много действительно искренних людей: я, Тодороки, даже Урарака в перерывах появляется. Почему ты выбираешь его каждый раз? — Пустые глаза косо смотрели куда-то сквозь обладателя такой странной причуды, пока Хитоши старался найти в них хоть грамм понимания, бесполезно. — Ты такой идиот, но я люблю тебя. — Шинсо прерывисто выдохнул в онемелые губы, целуя. На секунду ему даже показалось, что Мидория подался вперед, что освободился от контроля и обнял его, ответил хоть на что-то из сказанного, но это был все тот же замороженный юноша, глухо смотрящий в стену. Обеими руками Хитоши обхватил талию юноши, направляя его корпус на себя, но никакого ответного действия не последовало. А может это и к лучшему.       Медленно отстраняясь, телепат последний раз так грустно посмотрел на завороженного, горько сжимая пораненные пальцы, а затем отпуская.       — Тебе всегда следовало быть со мной бдительным. — Усмехнулся он и тут же снял действие причуды.       Изуку невольно пошатнулся, проморгался и потряс головой.       — Ты использовал на мне силу? — Все оставалось на прежних местах, даже поза вроде была такой же, но Мидория почувствовал резкий сумбур в мыслях и заподозрил неладное.       Хитоши как ни в чем не бывало поднял ладони ввысь.       — Кто угодно, но не я! — Его веки так же приспущены, закрывающие глаза полностью. Такие уверенные и холодные, Мидория не смог бы им не поверить, поэтому лишь неумело улыбнулся.       — Ну смотри мне. Так о чем я говорил? — Всплыл невидимый вопрос над его головой.       — Ты спрашивал есть ли у тебя на что-то там шансы. — Как бы Хитоши не хотел, как бы у него не щемило сердце, он все равно желал услышать эту фразу.       — Ах да! — Звонко хлопнули ладоши друг о друга. — Как думаешь, есть ли у меня шансы сблизиться с ним? Ну, я имею ввиду…       — Встречаться? — Невнятным басом закончил предложение Хитоши и получил очень плохую реакцию — Изуку покраснел.       — Нет! На это я и не надеюсь… Я имею ввиду как друг… Ну, как мы с тобой. Мы же такие хорошие друзья, мы могли бы и с ним так дружить. — Подобное сравнение вызвало истерическую улыбку на лице Шинсо.       «Вот как… Так у меня уже нет шансов быть кем-либо, кроме как другом. Значит любить ты будешь одного своего друга, а второй будет любить тебя пока ты запал на первого… умно» — Пока он думал как бы помягче ответить Мидории, выдал нервный смешок. — «И встречаться будет с Шото».       — А ты считаешь, что можно дружить с кем-то, к кому ты испытываешь чувства? — Наконец выдавил из себя Шинсо.       — Я знаю, что у меня ничего не выйдет с ним… Так что надеюсь хотя бы на это.       — Это был не вопрос. Такой дружбы не бывает. — Отрезал слабые ответы Шинсо, печально отворачиваясь в сторону. Это он был другом, с которым у него не может быть дружбы. Тяжелая голова отчаянно упала на угловатое плечико Изуку, а затем и вовсе вяло покачнулась. — Я сам знаю, что не может, отшей его уже.       Все это заходило в тупик хотя бы потому, что Мидории с каждой прожитой минутой становилось все более и более неловко. Было чувство, будто сейчас Шинсо снова выскажет все, как тогда, что скажет правду, которая иногда резала глубоко в сознании, но быстро глушилась эмоциями и чувствами к Бакуго, но он молчал. Протяжно молчал и это молчание прерывалось лишь тихим дыханием.       — Да и Тодороки не сдастся. — Голова медленно, но верно сползла с плеча, а затем и все тело покинуло промятый диван.       Хитоши ходил сам, без коляски и костылей, но ходил очень плохо, неровно. Его плечи несильно покосились вправо, смещая центр тяжести, а левая нога чаще и быстрее подгибалась, не давая упасть. Но удивительно — даже такой его вид не вызывал ни грамма жалости. Парень уверенно ходил не морщась от боли, а даже умудряясь тренироваться день ото дня. Мидория тихо наблюдал за ним не в праве сказать что-либо, а затем и вовсе махнул рукой, мол, ухожу.       И все-таки это повлияло на него. За все время друг не сказал Изуку ничего особо шокирующего, он просто наталкивал его на дурные мысли о Бакуго, но в действительности же, даже то молчание несло в себе гораздо больше смысла. В голове мелькали прошедшие слова:

«Тебе не кажется, что умнее было бы держаться от меня подальше, чем без конца лезть под нос»

      Мидория шёл по лестнице медленно, не давая себе ускорить шаг и хоть на минуту потерять злосчастные воспоминания.

«Мы оба знаем, что ты мне нравишься, так почему ты снова здесь? Не провоцируй меня»

      Ладони едва касались стены в попытках случайно потерять равновесие как вдруг его лицо столкнулось с грудью, надвигающейся на него. Это был Бакуго. Он непривычно для последних дней раздраженно глянул в его сторону, а затем резко смиловался.       — Будь акуратнее. — Незло сказал он.

«Выбери уже наконец на каком хую сидеть, а не бегай кругом»

      Остолбенелый Деку провожал взглядом Катсуки, устремившегося по своим делам вниз, как вдруг корпус развернулся прямо к однокласснику.       — Катсуки, ты мне нравишься, пожалуйста, давай встречаться. — Почти прокричал Мидория, вмиг зажмуривая большие глазенки.       Бакуго невнятно удивленно вытаращился на знакомого, но этого Мидория уже не видел.

«Спасибо тебе, Шинсо» — Прозвучало в его голове. — «Я выбрал».