Ну и что?

      В тот вечер все были чуточку на взводе: Тодороки резко взбесился и ни у кого не было даже версии на какую тему. Конечно, потом прозвучало что-то про отца, мол, не все так гладко в семье было на тот момент, но все-таки тайна оставалась тайной. И только Хитоши, аморфно восседавший на диване, знал все от начала и до конца (пусть и догадками), но на удивление меткими. Балаган медленно сходил на нет, потому что Тринадцатый вернулся, а вместе с ним и какой-то герой, восстановивший пол в считанные минуты, наверное он был героем с нужной для обслуживающего персонала причудой, как какая-нибудь Исцеляющая Девочка. Спина тогда еще гудела, но даже несмотря на это, Шинсо решился на легкую прогулку (это было запрещено, но раз уж где-то там сейчас прогуливается Тодороки после своего внезапного посещения медкабинета, то почему и ему не может так повезти?). И ученика действительно никто не посмел остановить.       Буквально сразу же выходя за дверь, он рассмотрел слабый сгорбленный силуэт Шото, сидящего на лавочке и хотя этот разговор и тему хотелось всячески обойти — Хитоши и самому было не так хорошо, как могло бы показаться, но начало его геройского нутра намекало, что все-таки и этому страдальцу тоже следует помочь, к тому же Тодороки наверняка откажется, так что и совесть успокоит, и в чужую душу влезать не будет.       Неторопливо и шумно Хитоши присел рядом с опечалившимся героем, не зная и вовсе как продолжить. Между ними была тишина, пока сам Шото не решил начать:       — Он идиот. — Тодороки откинулся на холодную спинку скамейки, все еще не засматриваясь на лицо собеседника. — Как можно все оставить именно так? — Это были вопросы, на которые ответа не требовалось, во всяком случае так думал Шинсо, для Тодороки же они были очень даже нужны. Для него мир действительно перевернулся с ног на голову и сделал тройной кувырок, ведь Мидория — олицетворение света и доброты, которого он знал не смог бы вот так растоптать другого человека, у него просто в голове такой сценарий не прописан и вот теперь здесь сидит он, со вторым таким же парнем, кинутые самым добрым парнем на свете, черт.       Высказывать все это было бесполезно, поэтому Хитоши решил интерпретировать продолжение по-своему:       — С ним просто это в первый раз и он не понимает чего хочет. — Тодороки совсем чужими и злыми глазами обглодал лицо Шинсо в тот момент, будто яростно шепча «не смей его защищать», на что Хитоши лишь поднял брови. — Он идиот и я бы никогда так не сделал, но ведь это всего лишь подростковые шашни, неужели ты верил, что это будет надол…       — Да. — Склонил голову Шото и тогда Хитоши подумалось, что, возможно, стоило полоскать голову и не Мидории вовсе, а этому парню. — Я просто не верю, что смогу испытать все то же самое к другому человеку. — Выдохнул парень и Шинсо почувствовал себя последним скотом.       Он больше всех сражался за реализм происходящего, всем говорил, что псевдо-чувства не навсегда и вообще где вы такие сказки прочитали, чтобы после школы кто-то продолжал отношения? Это звучало холодно, но все-таки как-то верно, а тут он. Этот парень. Шото Тодороки — ученик, с которым сам Шинсо себя сопоставлял. Они были похожи в какой-то мере своей загадочностью или даже призрачностью, а теперь что, они стоят друг напротив друга и просто не понимают речи каждого. На душе стало мерзко, ведь выходит тут единственный бесчувственный гад — Хитоши? Глупо. Он тоже переживает, но старается забыть все это как страшный сон, может и не выходит, но все же пытается, тогда как этот пылкий любовник только больше застревает в пучине воспоминаний.       Находясь рядом с Шото, Хитоши чувствовал как заражается аналогичными чувствами воздушно-капельным путем. Он тоже начинал переживать сильнее, сильнее и тише рычать, злиться — нехорошо. Их нужно было спасать и миссию по тотальному отвлечению он взял в свои руки.       — А ну-ка пойдем. — Подал однокласснику руку Шинсо, после чего они оба поднялись. — Тебе нужно успокоиться.       Тодороки непонимающе скривил рот, после чего взял под руку Хитоши — ходить ему было все еще сложно. Он не понимал скорее того простого факта — что за резкое сближение друзей по несчастью? Неужели Шинсо будет холодно или горячо от того, что он поможет ему справиться со всем этим, но затем все приобрело новый смысл.       «Он тоже хочет забыться»— Тодороки уверенно принялся тащить Хитоши в общежитие, а затем и наверх, в сторону своей комнаты.       — Нет, знаешь, давай у тебя. — Растерянно выдохнул Шинсо. — Я не был там две недели, да и вещи мои оттуда таскали — не лучшая идея сейчас туда заваливаться.       Шото кивнул и продолжил движение дальше, к своей обители. Наверное, даже стены удивлялись как из врагов эти двое вдруг превратились в товарищей, но если подумать, ничего в этом странного не было.       — Вот — Тодороки усадил больного на небольшой пуфик в японском стиле, такой же низкий, как и вся мебель в стилизованной комнате, но вида неприязни гость не подал. — Может тебе воды?       — Сиди уж. — Откинулся назад, на руки, Шинсо.       Вообще под неоднозначным глаголом «забыться» Хитоши воспринимал однозначную алкогольную попойку, но тут не сошлись все звезды разом: Тодороки вряд ли бы согласился пить, их бы почти наверняка поймали пьяными во время обхода, да и наконец самое важное — алкоголя не было. Ну, тогда придется забываться какими-то более доступными методами.       — У вас уже был секс? — Только и выдавил из себя Хитоши и вот уже хотел сдать назад, но его встретило серьезное и задумчивое лицо Шото, будто тот вспоминает.       — Нет, но был петтинг, оральный и мы… — Тодороки как-то неожиданно серьезно подошел к вопросу и Шинсо от неожиданности даже прикрыл ему рот ладонью (все-таки смущенные потуги Мидории были ему роднее, чем вот такая информация «в лоб»).       — Стой, я понял, вы преуспели. — Он даже немного поморщился, все-таки они забывают о том, что влюблены здесь оба, а не только один, поэтому, наверное, вскоре и Шото решил спросить Шинсо то же самое.       — А у вас? — Вопрос был с подвохом, ведь почти все время их знакомства пара встречалась, но будто из мести за неприкрытую правду ранее, Шинсо решил выложить ему все и сразу.       — Секса не было, но целовал его я достаточно раз, однажды даже не только губы… — Тодороки сжал зубы и будто хотел что-то выкрикнуть, но сейчас это было бессмысленно, а Шинсо наблюдал за этой реакцией и только потом добавил. — Правда все это было под воздействием моей силы. — Шото внезапно обернулся на того, немного поднимая уголки губ.       — Ну ты и сволочь. — Хитоши в ответ недолго посмеялся и вроде бы даже обстановка несколько разрядилась.       Они говорили в основном об Изуку, о том, как плохо или хорошо было, вспомнили как враждовали за него, будто это была какая-то реальная война с жертвами, но затем разговор свернул в более мрачное и насущное русло.       — Разве это не обидно? То, как он поступил. Он будет вместе с Катсуки и на этом все, на этом закончится вся эта история, он будто и не вспомнит, что вообще что-то испытывал к нам, будто нас и не было. — Завороженно Тодороки глядел на шею Шинсо, но второй будто этого не замечал.       — А что ты хочешь сделать? Отомстить? Как в самом мыльном сериале? Брось, Мидория и так съест себя сам за то, что сделал, ему будет стыдно просто сидеть с нами в одном классе, а ты хочешь его добить? Не ты ли его любил? В чем тогда смысл. — Хотя идея была очень заманчивая.       Но Хитоши явно мыслил очень поверхностно. Шото изначально видел в мести не цель, а средство, он думал о том, что разжигая злость внутри Изуку, он смог бы вернуть его себе, это имело свой смысл, но пока Шинсо об этом незачем знать.       — Да и как ты это сделаешь? — Хитоши торопливо оглянулся в сторону окна совсем и не заметив как близко вдруг оказался собеседник. Шото наклонился к нему максимально близко, очень, даже эротично близко и кажется теперь он догадался как. — Мне бы было очень обидно. — Завершил эту мысль Хитоши, понимая о чем ведет речь Тодороки.       — Как и мне. — Чуть отодвинулся назад герой, продолжая. — Но кто против?        «Я против!» — Подумал Шинсо, но не вымолвил ни слова, а лишь ответно подался вперед.       Ладони Тодороки, такие сильные и уверенные легли на талию Хитоши, проводя после линию по спине, оглаживая лопатки, он притягивал того на себя, посему Шинсо послушно сполз на пол, к парню, не менее властно и зыбко обволакивая его тело своими руками. Оба временили с непосредственной «местью», отдаляли этот момент на потом, позволяя пока только телам касаться друг друга. Но от этого ситуация становилась только более интимной: охладевшая рука Хитоши неторопливо подняла футболку Шото, заходя под нее и воспаляясь от соприкосновения с горячей кожей, губы бродили рядом друг с другом, но отчего-то все время промахивались. Поцелуи мазали щеки, поднимались на скулы, касались кончика носа, но ни разу не попали. Прицел сбился окончательно когда достаточно резким рывком Тодороки устремился к шее Хитоши. Влажная дорожка заставила телепата поежится и приятно вздрогнуть, а затем невольно прикрикнуть.       — Что ты.? — Глаза всего на секунду залились влагой, когда болезненный укус ранил шею, но, а затем, будто бы заглаживая вину, Шото выдохнул в губы парня жаром, накрывая своими.       Хитоши быстро простил предыдущий жест и, вытянув немного вперед ноги, тверже прижал к себе партнера, жадно целуя. Они даже и не догадывались, что в этот момент полностью слились мыслями, ведь думали совершенно об одном и том же. За закрытыми веками была мутная фантазия — они и Мидория, жадно целующий их, желающий, горячий. Это возбуждало еще сильнее и опомниться смогли они лишь тогда, когда упав на спину, Шинсо почувствовал не только навалившееся на него тело Тодороки, но и его немалый пах у себя между ног. Оба открыли глаза одновременно, но почему-то не остановились, а уже смотря друг на друга продолжили.       Отпуская нёбо Хитоши, Тодороки плавно выпустил свой язык из влажного рта Шинсо, все еще не теряя позиции «сверху».       — Ты что-нибудь почувствовал? — Вопросительно посмотрел на задавленного огненный.       — Ничего, а ты?       — Тоже.       Хотя они и прониклись эротической фантазией к Изуку, стоило признать (к счастью или нет), что друг к другу у них тяги практически нет и ровным счетом это не давало ничего.       — И ты хочешь вот так целоваться всякий раз, когда Мидория окажется рядом? — Все еще смущенный не только поцелуем, но и стояком в своих штанах Шинсо, нервно посмеялся, закрывая затем раскаленное лицо.       — Это было бы ужасно. — Так же закрывая лицо ответил ему напарник, на что подростки посмеялись.       — Слушай, предлагаю оставить всю эту затею. Это глупо, да и зная Мидорию, он среагирует на такое только через месяц-два, а для меня вот такие вот ежедневные поцелуи на протяжении двух месяцев даются тяжко… Давай его просто оставим, это будет лучшее наказание для него и нам будет гораздо легче успокоиться, идет? — Его слова звучали зрело и вместе с тем так обидно для Шото, он не хотел отпускать Мидорию, а это было прямое указание.       — Возможно… Ты прав. — Наконец сдавлено выдохнул половинчатый.       Хотелось бы продолжить разговор или что-то в этом духе, но оба чувствовали резкое желание «кончить» со всем этим, поэтому скомкано попрощались. Когда засыпали парни думали, что вновь все перельется в негласную войну ну или хотя бы молчание, но недели шли и спустя какое-то время эти двое конспираторов стали неплохими знакомыми, может даже друзьями, кто знает. Они не растрачивались на частые разговоры и не делали каких-то уникальных вещей, но в общем-то не так плохо проводили время, а самое главное — уверенно считали, что все это время Бакуго и Мидория действительно встречаются.       Сомнения были посеяны где-то в начале декабря, когда уж слишком близко и дружелюбно они общались после уроков (хотя все мы знаем, что брось Бакуго его еще тогда, они бы сейчас в одном поле ср… Ну в общем да), поэтому ребят начало отпускать. В плохом смысле, конечно, Шото и Шинсо будто блокировали все, связанное с Мидорией, будто не замечали его самого, но воспоминания больно били по коре мозга всякий раз, стоило солнцу звонко засмеяться в людном классе. Грусть накатывала и забирала с собой в эти разы.       Но страннее и страннее заруливала судьба с каждым днем, вот и сейчас под крик «приглашены все!» парни вошли в класс.       — Куда? — Первым активировался Хитоши, непонимающе рассматривая опустевшие парты и огромное скопление народа у Мидории.       — На новогоднюю вечеринку! — Воскликнул кто-то и все принялись обозначать планы действий.       — Ну тогда и мы с вами, да? — Неумело улыбнулся Шинсо, оборачиваясь на ледяного Тодороки, но теперь отчего-то тоже улыбающегося.       «Ну конечно ты пойдешь, он ведь тоже будет там» — Мечтательно подумалось Шинсо и он не смог удержаться от еще более широкой улыбки. — «Хватит думать о нем, идиот».