Лица и маски

— Люди здесь такие странные. А я то думала, что наша семья самая необычная. — задумчиво произнесла Эмили, когда, постучавшись в очередную дверь, они услышали из-за нее странные звуки, блеяние и стук. — Разве? У вас, вроде, все нормально. — удивился Салли, непонимающе посмотрев на нее. — Так то да. Но у каждого из нашей семьи есть свои… — девушка начала перебирать пальцами, пытаясь подобрать правильное слово — особые привычки. Вот. — немного нервно улыбнулась она, на что парень кивнул, прекрасно ее поняв.       Следующая дверь отличалась от других тем, что на ней была узкая щелка, прикрытая металлической крышкой с надписью: «Эддисон». Эмили чуть приоткрыла ее, осторожно заглянув внутрь, но ничего не увидела, так как в квартире было очень темно. Пожав плечами, отошла назад и Салли постучал в нее. Из щелки на них тут же уставились широко раскрытые темные глаза. — Здравствуйте. — с милой улыбкой помахала ему девушка, на что мужчина отреагировал очень странно, а его и без того распахнутые глаза, округлились еще больше, словно перед дверью стояли не двое подростки, а какие-то страшные монстры. — О, боги! Какое ужасное… ой… извините… Давайте заново. — виновато пробормотал мужчина, после чего, на миг закрыв дверцу. Парень и девушка недоуменно переглянулись между собой, но он тут же снова открыл ее — Добрый день, молодые люди, новые жители «Апартаментов Эддисона» из квартир «402» и «401». Чем могу помочь? — Откуда вы нас знаете? — хором спросили парень и девушка, снова переглянувшись. — Я знаю все и вся в этих стенах, сэр и юная леди. Лучше бы вам это запомнить. — ответил он. Судя по голос, он был серьезен. — Хорошо. Мы не собирались доставлять вам проблем и просто знакомимся с соседями. Значит этот дом принадлежат вам? — в расширившихся серых глазах вспыхнуло изумление, — Ого! Мое имя Эмили, а его зовут Салли. Нам очень приятно познакомиться с вами. — вежливо произнесла она, поклонившись и вновь сделав реверанс.       Парень невольно засмотрелся на то, как изящно она сгибается и затем разгибается, поправляя юбку и откидывая за спину длинные синие пряди. Судя по довольному хмыку, Эддисон также был этим доволен. — А можно нам войти? — осторожно поинтересовался Салли, собираясь уже открыть дверь. — Боже мой, нет! Боюсь, что я слишком уж ценю свое личное пространство. Надеюсь, вы меня поняли. — быстро произнес он, запинаясь. — Разумеется./Поняли. — снова хором ответили они. — Прощайте, мои друзья. — попрощался с ними мужчина и снова скрылся за щелкой. — Что ты там говорила про странных соседей? — тихо спросил ее Сал, на что она пожала плечами. — Люди разные бывают. Может он… не любит компании или очень стесняется? Как я, например, — неуверенно предположила она, ткнув на себя пальцем. — Смотри, там кто-то стоит! — указал вперед Салли, и девушка, вновь почувствовав робость, крепко взяла его за руку. Посреди коридора, неподалеку от выхода, стоял высокий темнокожий мужчина в серых брюках и пиджаке. В руках он держал блокнот и что-то писал в нем. — Кто это? — шепотом спросила у друга Эмили. — Кажется, снова из полиции. — также тихо ответил он, после чего спросил, — Что здесь случилось? — Здравствуйте, молодые люди. Вы поселились здесь сегодня, верно? — спросил он в ответ. — Да. — одновременно кивнули парень и девушка. — Я уже поговорил с вашими родителями. Судя по всему, во время вчерашних событий вы были за пределами штата. История убедительная. Все в порядке. Постарайтесь нам не мешать. Мы расследуем серьезное преступление. — услышав эти слова, они вспомнили, что сказал им другой полицейский, которого они встретили на своем этаже. Эмили крепче сжала руку друга. — Что здесь произошло? Тут кого-то убили? — дрожащим голосом спросила она. В ее широко суженных от страха глазах появился ужас. — Я не могу об этом говорить. — отрезал мужчина.

***

— Салли, мне страшно. А вдруг убийца все еще здесь? И кто вообще мог это сделать? Зачем? Я… не понимаю. А ведь мы только переехали сюда. — тихо произнесла девушка, обхватывая себя за плечи руками. — Не бойся. Пока мы вместе, все будет хорошо. Надо просто держаться рядом. Потом расскажем об этом своим семьям. Уверен, они знают, что делать, и в случае чего, смогут нас защитить. — попытался успокоить ее мальчик, сам не заметив этого, погладил ее по голове. Этот жест всегда ее успокаивал, какая бы не была ситуация. Поэтому, когда он это сделал, она блаженно прикрыла глаза, а на губах появилась улыбка. — Еще раз спасибо тебе, Салли. Как же знаю такого хорошего человека, как ты! Ты такой милый и все время поддерживаешь меня. Обычно меня всегда защищал брат или сестры, или папа с мамой, но иногда… — она помрачнела и опустила голову. Ее глаза потемнели и опустели, —...их не было рядом. И тогда со мной происходили ужасные вещи. Было больно… и очень страшно… и я не знала, что делать… Я думала, что меня никто не спасет… Как и мою семью… — ее плечи задрожали, а по щекам скатились две блестящие слезы. — У нашей семьи есть один страшный секрет, о котором мне запретили рассказывать. Но я верю тебе всем своим сердцем и поэтому как-нибудь сделаю это. Ведь ты… — она всхлипнула, подняв взгляд на шокированного таким внезапным поведением мальчика. В его голубых глазах, видимых даже сквозь дырки, было сочувствие и страх вперемешку с пониманием… Кому как не ему знать, что такое беспомощность и неспособность помочь своим близким, не то, что себе. Как может быть страшно и больно внутри от осознания ужаса, происходящего с тобой наяву. Ее слова пробудили в нем все еще свежие и болезненные воспоминания. Он осторожно прикоснулся к ее голове, снова начав гладить. Эмили вытерла слезы руками и обняла его, крепко прижавшись к нему, словно ища защиты.       От неожиданности и осознания произошедшего он вздрогнул. Лицо под маской стремительно налилось краской. Был бы здесь сейчас кто-нибудь из его старых «друзей», они бы наверняка сказали — «Салли — засмущали». Придя в себя, он осторожно обнял ее в ответ, положив руки на ее спину и проводя ладонями по ней и волосам. Так как она была немного выше ростом, Эмили чуть наклонилась, положив подбородок ему на плечо. Он не был против и сам уткнулся в ее шею и волосы тем местом, где у него должен быть нос. — Все хорошо, Эмили. Я защищу тебя. Неважно, что тут может произойти. Я не оставлю тебя одну. — прошептал он, крепче прижав к себе. Мысленно он чувствовал что-то вроде ответственности за эту хрупкую и беззащитную девушку. Она нуждалась в защите. В его защите. Чем-то она напоминала ему маму. Такая же хрупкая, почти невесомая, от нее тоже пахло цветами, имела мелодичный голос, и, по словам отца, была той еще стесняшкой. Ему вспомнился рассказ отца про то, как он познакомился с его матерью. То, как она смущалась и вместе с этим постоянно искала у него защиты, бегала за ним хвостиком и всегда была рядом, он же всегда чувствовал себя смелым и сильным, тем, кто действительно сможет ее защитить. Отец даже как-то раз обмолвился, что девушка должна быть чем-то похожа на твою мать. Быть такой же красивой и нежной. Чтобы в ее присутствии ты буквально таял от одного ее взгляда или прикосновения. Отец его был тем еще романтиком, хоть и не казался таким внешне. А его еще мама очень любила синий и голубой цвета, так как именно так глаза и волосы мужа и сына были именно такими.       За своими мыслями он не заметил, что девушка уже отпустила его и стоит рядом, практически вплотную, обеспокоенно зовя его по имени и махая ладонью перед лицом. —...алли! Салли! Что с тобой? Ты меня слышишь? Пожалуйста, ответь! — испуганно закричала она, беря ладонями его лицо и поворачивая из сторону, заглядывая в отверстия для глаз, словно пытаясь понять, что с ним не так. — А? Что? — встрепенулся он, и, моргнув несколько раз, только сейчас заметил, что ее лицо очень близко к его, а перед взором только ее глаза. Серые, словно сталь, меняющие свой оттенок в зависимости от настроения. Похожие на серебро в те моменты. когда она искренне чему то радуется, в эти моменты походя на ребенка. Ее руки холодные, но такие приятные на ощупь, пусть и скрытые за перчатками. Весь ее образ будто окружал серебряный ореол, в котором, как ему показалось, были сердечки. Сам факт того, что ее милое бледное личико, обрамленное с двух сторон длинными прядями, прекрасного синего цвета, заставлял его сердце биться как можно чаще, голову наполняться странными мыслями, а взгляд почему-то опускаться в сторону губ. — П-Прости… Я… кажется… задумался и ушел в себя… Ха — ха… так у меня порой бывает. — смущенно и чуть запинаясь сказал он, немного резко от нее отстранившись и почесывая рукой затылок. Ему пришлось тут же отвести от нее взгляд, ведь задержи он его на чуть более долгое время, наверняка снова утонул бы в ее серых глазах. — Постарайся так больше не делать. Я сильно испугалась за тебя и подумала, что это может от моих слов. Я не должна перекидывать на тебя свои проблемы. — виновато произнесла она, чувствуя грусть из — за его поведения. Ей показалось, что ему неприятно сейчас даже просто стоять рядом с ней. — Куда мы теперь идем? Это был последний этаж. Есть еще подвал, но мне немного страшно туда идти, и к тому же, мы попросту не можем тужа попасть. Но… если ты хочешь, то я не против. Ведь ты сам сказал, что пока мы рядом, все хорошо. — она с трудом смогла выдавить из себя улыбку, бледнота на щеках снова сменилась румянцем. — Д-да! Давай спросим у той уборщицы! Уж она то должна знать! Идем! — с этими словами он резко схватил ее за руку, чувствуя, как внутри у него все пляшет и танцует от одного этого прикосновения, а мир вокруг расцветает и приобретает яркие краски. Неужели это и называется… "любовь с первого взгляда"? Вроде бы именно в этом возрасте, в 15 лет, его отец впервые и навсегда влюбился. Значит теперь его очередь? — Идем. — согласилась она. — Значит, он не расстроен? Но все же… что это было? Я так сильно волнуюсь за него. Странно… Это волнение намного сильнее, чем-то, что я испытываю к родителям или брату с сестрами. Думаю, это нормально. Ведь Салли очень милый и такой хрупкий. Я хочу защищать его и всегда быть рядом, помогать. Я чувствую, что мы очень похожи. Но… могу ли я в самом деле ему доверять? Или все будет как… с ним…? Почему мое сердце вечно тянется к необычным людям?       С этими мыслями они направились к лифту. Салли окружала белая с самыми разными цветами, аура, а вот Эмили более мрачная и грустная, серого оттенка. На руке снова вспыхнуло белое сияние.