Ты мое безумие.

      То, насколько сложными выдались последующие две недели, просто не описать словами. Работать за двоих, танцуя один на один с Егором оказалось куда сложнее, чем можно было ожидать. Парень зачастую должен был взаимодействовать со мной на сцене, и чаще всего эти взаимодействия выражались в тех или иных прикосновениях. Разумеется, я понимала, что придавать какое-либо значение этому было бы неимоверно глупо, однако, с каждым новым таким касанием блондина, мое тело с готовностью отзывалось на его ласкающие движения.        Рабочий процесс стал протекать ещё хуже после очередного концерта в городе Уфа, когда действия Крида вышли из под контроля.        В тот день все начиналось как обычно: Снова аэропорт, регистрация, двухчасовой перелет, в течение которого мне повезло сидеть одной, и мы оказались в Уфе. Как всегда, быстро разместились в гостинице, после поехали на саунд чек, который прошёл без единого изъяна. До выступления оставалось ещё достаточно времени, поэтому нас отпустили немного погулять. Ребята направились кто куда, я же ушла в кофейню, где ранее договорилась встретиться с Мишей Марвиным.        С того момента, как мы прилетели из Кельна, нам с ним так ни разу и не удалось увидеться, из-за жёстких гастрольных графиков, вдобавок с накопившимися проблемами. Однако, парня странным образом занесло в Уфу как раз в день нашего концерта, поэтому в этот раз мы решили не упускать выпавший шанс.        Заведение, которое выбрал Миша, оказалось очень уютным. Шоколадно-бежевый интерьер идеально гармонировал с пряным запахом, а приятная музыка придавала кофейне более романтичной атмосферы. Сам брюнет уже был на месте и заметив меня, помахал, указывая на столик.       — Привет. – здороваюсь, обнимая Марвина.       — Привет, – парень тепло улыбается мне, после чего обнимает в ответ. — Это тебе, – говорит он, протягивая мне букет розовых пионов.       — Спасибо, – смущаясь, принимаю цветы, — Не стоило...       — Мы так давно не виделись, что я посчитал правильным, сделать тебе приятное. Тем более, они очень походят к твоим волосам. С чего такие перемены? – спрашивает Миша, когда мы присаживаемся за стол.       — Просто, захотелось чего-то нового. Мне не идёт?       — Нет, наоборот очень идет.       — Что будете заказывать? – прерывает наш диалог подошедшая официантка.       — Я буду тирамису и латте, – улыбаясь девушке, отвечает Марвин. – Катрин?       — Мне капучино и торт «Прага». И ещё вазу для цветов, пожалуйста.       Девушка кивнула, повторила заказ ещё раз, затем удалилась на кухню. Через минуту она вернулась с вазой в руках, куда сама поставила мои пионы.       — А это откуда? – любопытно интересуется Миша, дотрагиваясь подушечками пальцев до синяка под глазом, после того, как официантка ушла.       — Да так, неловкая ситуация. Ты же знаешь мою неуклюжесть. – парень утвердительно хмыкает, очевидно поверив в эту убедительную ложь. —Лучше расскажи, как у тебя дела? Каким ветром тебя сюда занесло?       — Приехал к двоюродной сестре на свадьбу. Вот, узнал, что у вас сегодня концерт, решил встретиться с тобой. А так, ничего нового: так же мотаюсь из города в город, гастролирую и радуюсь жизни. – Кареглазый замолкает, так как официантка возвращается с нашим заказом. Переместив с подноса десерт на стол, она желает приятного аппетита и торопливо удаляется.        В кафе мы тогда просидели недолго, но несмотря на это, все равно отлично провели время. Брюнет рассказывал интересные истории с концертов, я в свою очередь делилась событиями со своих, а потом распрощавшись, вернулась обратно в концертный зал, дожидаясь начала выступления.

***

      — Привет Уфа! Вы готовы? – толпа одобрительно загудела в ответ певцу, — Я не слышу, вы готовы? — зал закричал ещё громче, — Тогда поехали!        Крид начинает петь и девченочий визг громким раскатом раздается в ушах. Перед таким большим количеством людей в зрительном зале, танцевать одной рядом с Егором так непривычно, что я чувствую себя слишком неуверенно, будто выступаю без одежды. К счастью, на следующей песне выходят парни, что позволяет мне расслабиться и сконцентрироваться только на танце.        На последней песне, являющейся с недавних пор одной из моих любимых, поклонники включают фонарики на своих телефонах, создавая неповторимую лиричную атмосферу во всём зале.        По задумке танца приближаюсь к Егору, поворачиваясь к нему спиной. Рука парня, не занятая микрофоном, ложиться мне на талию, по-хозяйски сжимая. Не совсем понимая поступок Крида, потому что репетировали мы совсем иначе, стараюсь скрыть удивление за маской улыбки. Блондин продолжает своё шоу, постепенно прижимаясь к моему телу, не забывая при этом петь, будто обращаясь ко мне.

Как такое может быть, что тебя забыть, Я не могу?

       Горячее дыхание Булаткина опаляет мое ухо, от чего каждый миллиметр кожи покрывается мурашками. Я совершенно не могу понять, что происходит на этой сцене, но подчиняюсь каждому действию артиста.       На финальной ноте он резко разворачивает меня к себе, заставляя смотреть в его ледяные глаза. Публика взрывается громкими аплодисментами, однако я не обращаю на них ровно никакого внимания. В этот самый момент для меня не существует никого, кроме этого блондина, рука которого ещё держит мою талию.        Секунда, две, три — сколько мы так стоим? Неизвестно. Однако, когда парень отворачивается обратно в зал, высвобождая меня из своих объятий, кажется, что прошла уже целая вечность.        — Что это было? – спрашиваю я у Крида, когда мы оказываемся за кулисами. Но как следовало ожидать, Булаткин делает вид, словно ничего не произошло, а потом уходит, так и не ответив на мой вопрос.        Конечно, следующие концерты проходят так, как было изначально задумано, однако произошедшее на сцене в Уфе надолго оставило неизгладимое впечатление в моей памяти.

***

       Спустя две недели мы прилетаем на последний Концерт в Дубае. В Арабских Эмиратах, в отличие от России, палит яркое солнышко и столб термометра не опускается ниже отметки в плюс двадцать семь градусов по Цельсию. В такую погоду хочется весь день нежиться на пляже, ласкаясь в прохладных волнах Персидского залива, а не плясать на сцене, под палящими лучами солнца. Но работа есть работа, ничего не поделаешь.        На этот раз мы с танцорами даже не заселяемся в гостиницу, так как наш обратный рейс до Москвы вылетает сразу через четыре часа после концерта, а Егор остается тут еще на целый уикенд. Тем оно и лучше, ведь благодаря этому, у меня самой образовывается недолгий выходной от непредсказуемого блондина.       — Thank you so much, Dubai! See you soon, goodbay! – прощается певец со зрителями, после чего мы уходим со сцены. Последний концерт подошёл к концу, и я наконец смогу отдохнуть целые четыре дня. Переодевшись в свои черные джинсовые шорты с вишнёвым топом, смываю с лица плотный макияж, и со счастливым, как никогда, лицом, возвращаюсь на улицу, где собрался остальной состав команды. Парни из подтанцовки по-видимому уже сидели внутри автомобиля, диджей Женя курил рядом с выходом, а Крид в стороне разговаривал с темнокожим мужчиной, который был мне незнаком.       — Ярославцева, иди сюда. – окликнул меня Булаткин, как только заметил, что я уже вышла. Не скрывая недовольства, подхожу к двум мужчинам.       — Do you think, she will fit? / Как думаешь, она подойдёт? – спрашивает Крид у темнокожего.       — Yeah, I think so. But her hair... / Думаю, да. Но ее волосы...       — It won't be a problem. We will find a wig. / Это не станет проблемой. Мы найдем парик.       — It will be great! Then I'll see you tomorrow morning, don't be late. / Это было бы отлично! Тогда увидимся завтра, не опаздывайте.        Попрощавшись напоследок, темнокожий уходит, а я скрещивают руки на груди и вопросительно смотрю на парня, требуя объяснений.        — Садись в машину, – указывает артист на арендованную им Ламборгини баклажанового цвета. Поняв, что потакать его словам никто не собирается, Егор с заметным раздражением прошипел:       — Ярославцева, пожалуйста, садись в машину. – удивлённая даже такому проявлению некой вежливости, все же выполняю просьбу и сажусь в автомобиль. Крид ещё что-то говорит парням из команды, затем садится за руль подле меня, выезжая на дорогу.       — Я хочу, чтобы ты снялась в моем клипе. – говорит он, после нескольких минут молчания.       — Почему я?       — Потому что съёмки уже завтра, и времени искать актрису нет, – не сводя глаз с дороги, отвечает Егор. Удовлетворяюсь этим ответом и даю свое согласие, хотя не совсем понимаю, к чему так торопиться.       Машина останавливается возле входа в отель, где Крид отдает ключи портье. Следуя за блондином, прохожу внутрь здания и открываю рот в немом восторге. Такое ощущение, будто мы попали в дом президента, – настолько дорогой была окружающая обстановка. Светлый холл, приветливые лица, отделанные золотом колоны, мягкие диваны кремового цвета рядом с кофейными столиками, заполненные фруктами, одним словом – рай. Девушка за ресепшеном оформляет наши номера, потом отдаёт ключи и улыбнувшись, желает приятного отдыха. Егор забирает ключи-карты из рук смуглой блондинки, вручая один мне.        Мы проходим на шестнадцатый этаж, находим нужные нам комнаты и молча заходим каждый в свой. Интерьер люкса полностью соответствует статусу отеля: огромная двуспальная кровать с золотым балдахином, дорогие бордовые обои, внушительных размеров плазменный телевизор на низкой белой тумбе, женское трюмо, зона отдыха, ванная с джакузи, а самое главное, большая лоджия, с которой открывалась панорама всего Дубая.        Раскладывая некоторые из своих вещей, думаю о том, что теперь из-за съёмок придется отложить возвращение домой, что, в принципе, не особо меня расстраивает, ведь в родной Москве уже какой день бушует стихия, а здесь, в столице Эмиратов, полная благодать.        Через несколько минут после того, как я закончила возиться со своими вещами, в дверь номера постучали.       — Ты готова? - Спрашивает стоящий на пороге Егор. Взяв сумочку, киваю ему, и мы вместе покидаем отель.        До торгового центра оказалось рукой подать, так что дорога не отняла у нас ни капли времени. Быстро лавируя между бутиками, Булаткин приводит меня в магазин, полный различных париков и вот тут-то начинаются проблемы. Ещё не успев примерить ни одного, мы с Кридом начинаем ссориться, потому что ему нравится то, что не нравится мне, а мне не нравится то, что нравится ему. В конечном счёте, перемерив двадцать париков из искусственных волос, Егор заставил меня купить самый первый, за что я его чуть не убила.       — Будь готова к девяти. – бросает блондин, подходя к своему номеру, после того, как мы вернулись обратно — И оденься поприличнее. – напоследок добавляет он.        Не понимая, что опять задумал Крид, захожу в номер и иду прямиком в душ. Холодная вода освежает, что особенно необходимо в подобную жару. Вроде бы мы с Егором почти не были на улице, но тем не менее, все мое тело покрылось испариной от пекущего солнца. Вдоволь насладившись холодными струями воды, обворачиваю вокруг своего тела белое махровое полотенце и выхожу в спальню, где благодаря кондиционеру, нагревшийся воздух уже остыл.        Так как я совсем не имела представление, куда мне придется идти, то решила надеть своё единственное платье, которое мне в сумку засунула Соня, перед самым началом гастролей. Оно было выполнено из лёгкого шифона белого цвета и имело ассиметричную длину, из-за чего мои ноги казались немного длиннее. Единственной подходящей обувью оказались красные лодочки на каблуках, неплохо сочетавшиеся с алой сумкой и такого же цвета пояс, которые тоже положила подруга. Вообще всю мою сумку собирала Гольштейн, ибо после всех событий, свалившихся на меня после Премии Муз ТВ, сил едва ли хватило на то, чтобы дойти до квартиры, не говоря уже о том, чтобы заниматься чем-то другим. К счастью, рыжеволосая не отказала в помощи и сделала все сама, за что я сильно ей благодарна.        Слегка подкрасив ресницы, расчесываю влажные волосы, после чего спускаюсь на первый этаж, где уже стоит Егор. Блондин одет в белую футболку, с красной надписью «Supreme», вместе с белыми джинсами, прямо под стать мне, что выглядит просто, но эффектно.        В полном молчании мы идём к автомобилю, по пути так же не произносим ни слова. Через полчаса Булаткин останавливается на парковке возле одной из многочисленных высоток города и взяв меня под локоть, проводит на самый верх, где удобно расположился один из лучших ресторанов столицы, по мнению самого певца. Мы проходим за столик возле панорамного окна, из которого открывается шикарный вид на вечерний город.        Пока Егор делает заказ у официантки, разглядываю ресторан изнутри. Мягкие черные кресла стояли за накрытыми белыми скатертями столами по периметру большого зала, отделанного позолотой. Вместо стен по кругу стояли одни окна, придавая этому месту еще больше роскоши, не казавшейся излишней. Людей было мало и странным мне показалось то, что абсолютно все они были в чёрном. На их фоне мы с певцом казались самыми настоящими белыми воронами.       — В честь чего такой праздник? –скептически поинтересовалась я у Крида, когда официантка принесла нам два бокала с шампанским.       — Должен же я тебя отблагодарить за то, что ты согласилась сниматься. – слегка пригубив напиток, ответил он.       — Кажется, меня особо и не спрашивали.       — И все же. – Усмехается Егор, приподнимая бокал. Повторяю действия парня, мы чокаемся и делаем небольшие глотки. Следом девушка приносит мидии, за которыми доносит ещё по бокалу игристого вина.       — Надеюсь, ты не против морепродуктов? – учтиво интересуется Булаткин.       — Совсем нет, – искренне заверяю его.       За трапезой мы ведём светскую беседу, обсуждаем наши любимые книги, музыку и кино. Удивительно, но у нас с ним оказывается много общих интересов, начиная с любимых авторов, заканчивая любимой едой.        После четвертой из шести мидии, откладываю столовые приборы, потому что достаточно насытилась. Заметив это, певец заказал ещё десерт, от которого отказаться мне бы никак не удалось, даже если бы я захотела.        Шоколадный торт с шоколадной глазурью и кусочками шоколада – моя самая большая слабость, если не считать сидящего передо мной Егора. С каждым кусочком шоколадного счастья, я все больше наслаждалась этим вечером, получая гастрономическое и эстетическое удовольствие.        Засыпая, в голову приходит одна единственная мысль, о том, что сегодня Булаткин вел себя на редкость нормально, и может, он не такой плохой, каким хочет казаться.

***

      Утром, не чувствую ничего, кроме желания убивать. Мало того, что подняли до рассвета, так ещё не дали позавтракать, но хуже того, мне не дали даже выпить кофе.       Послушав пару минут мое нытье, Булаткин все же не выдержал и психанув, остановился у какого-то кафе, а через пару минут вышел оттуда с двумя станчиками кофе и коробкой глазированных пончиков. После такого поступка совесть не позволила более издеваться над блондином, поэтому я благодушно замолчала.        Первая половина съёмок проходит без моего участия. За это время я успеваю откровенно заскучать, но вот во второй половине скучать уже становится попросту некогда.       — Егор, у тебя явно проблемы с выбором костюмов, – буркнула я, увидев некое подобие одежды, которое мне предстояло надеть.        Булаткин только рассмеялся в ответ, но в этом подобие смеха была слышна фальшь. Видимо, он до сих пор чувствовал свою вину за произошедшее с Машей.        Первой локацией, где мы появляемся вместе с Кридом оказывается ничто иное, как спальня. Усмехнувшись про себя, негодую, от того, что не догадалась раньше. Облачившись в чёрный пеньюар, прячу волосы под париком и выхожу в комнату, уже подготовленную к съемке. Егор ложится на кровать в одних штанах, а я, следуя инструкциям режиссера, сажусь на него сверху.        — Свет, камера, мотор! – даёт команду Алексей, после которой сразу начинает музыка из песни «Потрачу». Медленно наклоняюсь лицом к лицу Булаткина, обводя пальчиком его татуировки на груди. Потом руки блондина опускаются мне на талию, голубые глаза же продолжают упорно смотреть в мои серые.

Тише, тише, ты все ближе-ближе! Люблю и ненавижу, я люблю и ненавижу.

      От подобных действий спирает дыхание, и с ужасом понимаю, что все происходящее между нами с Егором на этой кровати, мне до жути нравится, даже более того, мне совсем не хочется это прекращать.

С тобою никого не слышу, никого не вижу. Наша любовь все выше, поцелуи ниже.

***

       Отсняв несколько сцен в спальне, вся съёмочная команда перемещается в наш отель, где следующей локацией является бассейн на балконе в номере Егора.        Выходя из ванной комнаты, чувствую себя хуже некуда, ибо мне совсем не привычно стоять в откровенном бикини перед таким количеством мужчин. Каждый из них оглядел каждый миллиметр моего тела оценивающим взглядом, абсолютно не скрывая того, от чего просто захотелось провалиться под землю.        И снова звучит порядком надоевшая музыка, под которую я вхожу в бассейн. Вода неприятно холодит кожу, но после горячих прикосновений Егора, это уходит на второй план. Распаленная после недвусмысленных съёмок в спальне, я сейчас едва выносила новую пытку желанием. Но в этот раз мои страдания разделял сам Крид, выдавший себя тяжёлым дыханием.

Но ты, самый крепкий мой алкоголь, Допиваю, запиваю тобой, и мы выезжаем домой.

***

       Последним местом для клипа была выбрана моя лоджия, на которой (о счастье!) нам с певцом нужно было сниматься в приличной одежде. На этот раз меня переодели в чёрное шёлковое платье, длинной до пола, Егора же нарядили в серую футболку, черные джинсы и клетчатую рубашку. Доснять последние кадры удалось с первого дубля, чему я была чрезвычайно рада. Пятнадцать часов без перерывов выдержит далеко не каждый и очень неожиданно, что мне взаправду это удалось.        Сложив всю аппаратуру, съёмочная команда во главе с Кридом покинула мой номер, предварительно попрощавшись. Но на этом испытания сегодняшнего дня не закончились, потому что я вдруг вспомнила, что оставила все вещи у Егора. Закатив глаза от собственной глупости, возвращаюсь обратно на балкон Булаткина, где возле бассейна аккуратной стопочкой лежала моя одежда. Но не успев даже подойти к ней, поскальзываюсь на луже и с громким плеском падаю в воду, больно ударившись затылком о бортик. Как только выплываю из воды, сразу звучно откашливаюсь.       — Ярославцева, вот уж не ожидал. – со смехом в голосе произносит вернувшийся Крид.       — Я просто подскользнулась, – ворчу в ответ ему, — Мог бы и помочь. Прошептав что-то про «Ходячую нелепость», блондин подходит к краю бассейна и протягивает руку. Схватившись за нее, специально тяну Егора на себя, из-за чего тот падает в воду рядом со мной. Теперь настала моя очередь смеяться над парнем, что собственно я и делаю.       — Смешно, да? – спрашивает он, не скрывая злобы.       — Очень. – подтверждаю смешком для пущей убедительности. Егору же это не кажется весёлым, о чем свидетельствует недобрый холод в его глазах. Он с размаху вжимает меня в бортик, после чего переспрашивает:       — А теперь?       Отрицательно машу головой, испугавшись даже пискнуть. Сейчас Крид мне уже не кажется таким хорошим, как вчера, а напротив, даже ещё более пугающим, чем в нашу первую встречу.        Парень угрожающе склоняется ко мне, сильнее сжимая в своих руках, и не успеваю одуматься, как его губы резко накрывают мои. Замявшись, секунд семь я стою никак не реагируя, но потом с не меньшим пылом отвечаю блондину. Его язык проникает в мой рот, вырисовывая там непонятные узоры, сводя меня с ума. Зарываюсь обеими руками в густые волосы Егора, от чего те путаются, но никто из нас не обращает на это внимания.       Булаткин крепко смыкает руки на моём теле и опьянённые страстью, мы погружаемся в воду, не разрывая поцелуй. Уши мгновенно закладывает, однако даже небольшой дискомфорт не может испортить незабываемые ощущения, подаренные мне губами Крида на дне бассейна. Когда в лёгких заканчивается воздух, нам невольно приходится всплыть, чтобы не задохнуться. Правда секунду спустя, Егор снова возвращает свои губы обратно, продолжая ласкать мои, блуждая руками по всему телу.       Сердце бьется так бешено, словно у меня приступ тахикардии. Разум же сиреной вопит остановиться, крича о том, что парень просто воспользуется мною, а потом выгонит, как после концерта в Кельне. Сохраняя еще каплю ясностей в мыслях, я соглашаюсь с этими доводами и с трудом отстраняюсь от       — Не нужно этого делать, – как можно решительнее разворачиваюсь, с твердым намерением уйти, но певец грубо хватает меня за талию, поворачивая обратно лицом к себе.       — Не делать чего? Этого? – спрашивает Крид, целуя изгиб моей шеи. Невольно выгибаюсь, предоставляя ему ещё больше площади для ласк. — Или может быть этого? – продолжает жестоко издеваться он, припадая губами к ложбинке между грудей.       — А-ах, – вырывается у меня от удовольствия.       — Ну же, Ярославцева, мне прекратить? – с холодной иронией интересуется Егор, продолжая целовать каждый миллиметр шеи, слегка покусывая ее. Он специально дразнил меня, заранее зная, что победит, и победил.       — Не-ет, – отчаянным голосом стону я, принимая собственное поражение. Блондин лишь самоуверенно ухмыляется, услышав мою мольбу. Резкими движениями, лишенными всякой нежности, парень срывает с меня испорченное платье, оставляя его опуститься на дно. Смирившись с проигрышем, начинаю ответно раздевать его, отправляя его рубашку с футболкой прямиком к платью, рассматривая уже полюбившиеся татуировки на груди Егора. Поддавшись неизвестному порыву, начинаю покрывать каждую из них поцелуями. Булаткин с шумом втягивает воздух, а потом я всё-таки поднимаюсь к нему лицом и, притянув к себе за шею, льну к его губам.        — Быстро же ты поменяла мнение, — усмехается он, помогая мне выбраться из воды — Какая ты ветреная, Ярославцева.        — Иди к черту, – невнятно выдыхаю в ответ ему. Егора же это только раззадоривает и он, подхватив меня на руки, относит в спальню его номера. Кожа горит, а от прикосновений будто остаются ожоги, однако этого безбожно мало. Хочется чувствовать Булаткина ещё ближе. Мало его поцелуев. Хочу больше.        — Еще... – ухмыляясь, Егор проводит дорожку поцелуев от шеи до пупка и обратно.        — Громче Катрин, еще громче, – шепчет он мне, покусывая мочку уха, после того, как у меня вырывается тихий стон. Его слова действуют на меня, как зеленый свет светофора, после чего последние остатки разума окончательно меня покидают, и я просто теряю голову.        Вот и все. Разум проиграл чувствам. Этот раунд остался за Кридом...

И я потрачу на тебя свой самый лучший день; И я потрачу на тебя свою лучшую ночь; Потрачу всё, потрачу всё, чтобы тебя раздеть. Сегодня я хочу напиться за твою любовь...