Ты мое безумие.

      Почему получив желаемое, человек в большинстве случаев не чувствует себя удовлетворённым? Может потому что, ослеплённый желанием, он не думает о дальнейших последствиях? Или потому, что после достижения им цели приходит осознание того, что хотел-то он на самом деле совсем другого? Психология человеческого разума действительно очень сложная штука и не каждому дано ее понять.       Но лёжа рядом с недавно заснувшим Егором, я все же безуспешно пыталась разобраться во всем этом дерьме.        Итак, этой ночью моя девственность была отдана кумиру миллионов девчонок по всему миру — Егору Николаевичу Булаткину. Рада ли я этому? Вопрос спорный, и, наверное, отрицательных аспектов куда больше, чем положительных. Хотя, точнее было бы сказать, что положительных аспектов в этой ситуации нет вообще.       К большому сожалению, наша близость только укрепила мое растущее чувство по отношению к блондину, а это вряд ли хорошо, ведь зная характер парня, сомневаюсь, что эта ночь имела для него хоть какое-нибудь значение.        Неожиданно певец зашевелился, а его теплая рука легла на мой оголённый живот, крепче сжимая в своих объятиях, из-за чего мое тело вздрогнуло.       В который раз за эти несколько часов я вздрагиваю, когда парень прикасается ко мне? Не пересчитать.       Так или иначе, это действие влияет на меня отрезвляюще, и я принимаю решение, что лучше будет уйти отсюда сейчас самостоятельно, нежели быть выгнанной под утро Кридом. А в том, что Егор меня выгонит, сомневаться не приходилось. Не я первая, не я последняя в его объятиях. Поэтому стараюсь вылезти из рук парня как можно аккуратнее, потом накидываю на себя его рубашку, валявшуюся на диване, и тихонько возвращаюсь в свой номер через злополучный балкон. Оказавшись у себя, сразу иду в душ, где даю волю накопившимся слезам.       — Ну ты и дура, Катрин. – шепчу я сама себе, – Самая настоящая, влюбленная дура...

***

      Утро наступило не скоро. Всю ночь меня мучали ужасный озноб и сухость в горле, из-за которых мне так и не удалось заснуть, от чего с восходом солнца я чувствовала себя хуже разбитого корыта. Глупо звучит, но простуду мой организм переживает куда тяжелее, чем, например, тот же грипп, поэтому сейчас мое состояние болталось между «плохо» и «очень плохо».        На завтраке ничего не могу есть, кроме горячего чая с лимоном, благодаря которому мне становится немного, но лучше. Провозившись ложкой в каше, которую сама же купила, торопливо допиваю свой чай, мечтая скорее оказаться в номере. Выходя из столовой на рецепшн, встречаюсь глазами с выходящим из лифта Булаткиным, чей взгляд сейчас был то ли недовольный, то ли презрительный, и замираю на месте. Егор тоже останавливается, не делая никаких движений. Так мы и стоим друг напротив друга, испепеляя глазами собеседника, до одного момента. Одного взрослого, мелированного, англоговорящего момента, лет так под тридцать.        — Egor, my dear! I missed you so much! / Егор, дорогой! Я так по тебе скучала! – на весь холл кричит неизвестная девушка, подбегая к Криду и кидаясь в его объятия.        — Carla! – с готовностью ловит девушку Егор, после чего влюбленные сливаются в страстном поцелуе.        При виде этой картины что-то оборвалось внутри меня, упав с громким стуком прямо в ноги. Больно? Только если немного...       Не желая дальше оставаться здесь, прохожу к лифту, нечаянно задевая плечом Булаткина. Поднявшись к себе в номер, я со скоростью света скидываю вещи в дорожную сумку и даже не проверяя, все ли забрала, спускаюсь на первый этаж, дабы сдать ключ.       — Как я могу добраться до аэропорта? – по-английски спрашиваю у молодого портье.       — У нас есть бесплатный трансфер для туристов. Если поторопитесь, то успеете на ближайший, – вежливо отвечает он.        Поблагодарив парня, бегу к выходу и на ходу запрыгиваю в отъезжающий автобус.        Заехав по пути ещё в несколько отелей, через три часа добираемся до здания аэропорта.       — One ticket to Moscow, please. / Один билет до Москвы, пожалуйста.       — We have four flights today. Which one do you prefer? / У нас есть четыре рейса вылетающих сегодня. Какой из них вы предпочитаете?        — The nearest, please. / Самый ближайший, пожалуйста.        Оформив билет, прохожу в зал ожидания и захожу в первую попавшуюся кофейню. Купив ещё одну чашку черного чая, сажусь за дальний столик, откуда никому меня не видно. Приняв единственные найденные в моей сумке таблетки от простуды, облокачиваюсь головой на стену, листая новости на телефоне.        Когда чашка с напитком пустеет, на табло вылета приходит информация о задержке моего рейса на два с половиной часа. Тяжело вздохнув, возвращаюсь обратно в кафе и заказываю ещё одну чашку чая с медом. Горло неприятно саднит, из чего следствием вытекает сухой кашель, а голова просто ватная, не способная думать ни о чем, кроме теплой постели, которую я не увижу ещё ближайшие семь часов. Мысленно корю себя за такой импульсивный и опрометчивый поступок, взывая к небу с просьбой о помощи.       Но, кажется, там свыше решают, что я не достойна подобной милости, потому что через обещанный срок рейс откладывают ещё на три часа, объясняя причинённые неудобства тем, что в Москве из-за сильнейшей непогоды закрыли все аэропорты на неизвестный срок. От ожидания уже хочется вешаться на стену, а от боли во всем теле завыть волком, только бы уже оказаться в своей постели.        Даже через три часа улететь не получается, потому что Московский шторм никак не желает прекращаться. Работники аэропорта начинают раздавать бесплатную еду и воду всем оказавшимся в этой неприятной ситуации. Мне же кусок в горло не лезет, поэтому отказываюсь от предложенной порции, выпивая ещё несколько таблеток, действие которых недолго помогает оставаться в твердом рассудке.        Сесть на самолёт удается через шесть часов после последней задержки, но взлетаем мы только спустя целый час после посадки. Правда даже в полете ни на мгновение не становится легче. Симптомы только обостряются и теперь я чувствую себя так, словно мне в горло залили расплавленное железо, а по голове несколько раз ударили молотком.        Пять часов перелета в самом хвосте воздушного судна с температурой тела не менее тридцати семи градусов физически оказываются для меня непосильными, поэтому по приезду домой, я, не снимая одежды, сразу падаю лицом на кровать, мгновенно теряя сознание.

***

       Звон. Протяжный звон. Он не прекращается вот уже почти вечность. Сквозь шум в ушах понимаю, что звонит не у меня в голове, но мой мобильный телефон. С трудом разлепив глаза, поднимаюсь с кровати. Тело наливается свинцом и нещадно ломит, будто во мне переломана каждая косточка. Шаркая босыми ногами по полу, еле как дохожу до сумки, брошенной на пороге и отвечаю на не заканчивающийся звонок.        — Ярославцева, у тебя вообще совесть есть? Я четыре часа не могу до тебя дозвониться! Крид прилетел один, говорит, что ты улетела раньше него и он понятия не имеет что с тобой случилось! Ты хоть понимаешь, как я волновалась!? – громко возмущалась Соня мне в ухо, вызвав новый приступ головной боли.       — И тебе привет, – слабо прохрипела я.       — Что у тебя с голосом? Ты заболела? Сиди дома и никуда не уходи, я скоро буду. – Не дав мне слова вставить, заявила подруга и сбросила трубку.        Бросив взгляд на часы, вижу, что проспала без пяти минут восемнадцать часов. Так вот почему сейчас я чувствовала сильную слабость и с трудом могла передвигаться?       Переодевшись в серый лонгслив с такими же шортами, собираю волосы в небрежный хвост, затем возвращаюсь в тёплую постель, ожидая подругу. Через тридцать минут приезжает София с полным мешком таблеток в одной руке и Эдом в другой. Измерив температуру, девушка даёт мне выпить несколько препаратов, после чего укладывает спать. Беспрекословно выполняю каждый приказ Гольштейн, в основном потому что мне абсолютно все равно на происходящее вокруг.       На следующее утро просыпаюсь в полностью пустой квартире, но одиночество мое длится недолго, так как на пороге появляется Миша, с двумя забитыми доверху пакетами.       — Я узнал, что в этом доме проживает одна очень обаятельная, но нездоровая особа и решил проведать ее. Ты не против? – С улыбкой до ушей протянул Марвин.        — Конечно не против, проходи. – Указав парню рукой куда нужно пройти, закрываю дверь и переодевшись в более приличную одежду, присоединяюсь к нему.        Кареглазый уже вовсю хозяйничал на моей кухне, расставляя те или иные продукты на стол. Я опираюсь на дверной косяк, просто наблюдая за манипуляциями Марвина. Подсознание рисует на его месте полуголого Егора, и на моих губах расплывается улыбка, которая меркнет при возвращении в реальность.        — Я приготовил тебе бульон. Садись, будешь дегустировать. – С заботой в голосе обращает на себя мое внимание брюнет. В эту минуту он такой милый, что мне становится стыдно за собственные галлюцинации. Натянув обратно дежурную улыбку, сажусь за стол и взяв ложку в руку пробую Мишину стряпню.        — Вкусно, – не совсем честно выношу вердикт я. На самом деле бульон оказался пересоленным, но сказать парню об этом было бы не вежливо, ведь он так старался мне угодить.        Доев свою порцию до середины, убираю тарелку в сторону под недовольным взглядом брюнета.        — Я правда наелась. Спасибо тебе большое. – Как можно ласковее благодарю парня и целую его в щеку. Тот смущённо улыбается и достаёт из пакетов сладости, чем заставляет меня рассмеяться.        Налив две чашечки растворимого кофе, мы перемещаемся на диван в гостиную вместе со всеми десертами и скачав какой-то фильм на ноутбуке, садимся его смотреть.

***

       На третий день после возвращения из столицы Арабских Эмиратов, сидеть дома мне осточертело, пусть даже того требовали обстоятельства. Поэтому приняв душ, быстро надеваю черную замшевую юбку на пуговицах, заправляю в нее черно-белую клетчатую рубашку, на голову накидываю черную кепку и завязав белые кеды, отправлюсь прямиком на лейбл.        Пешком дохожу до здания офиса, немножко размяв порядком затёкшие конечности. Перед воротами замечаю трёх парней, которых не пускает охранник, из-за отсутствия пропусков.       — Киса! – с громким возгласом кидаюсь я в объятия Киоссе, с удовольствием обнимающего меня в ответ. — Толя, Тёма, не обнимите старую знакомую? –рассмеявшись, парни по очереди обнимают меня и целуют в щёку.       — Я-то думаю, от кого так плесенью тянет? — шутливым голосом говорит Толя, – Уже было на Темыча ругаться хотел, а оказывается это от старой знакомой так попахивает. — Смеётся кореец. Театрально надувшись, даю ему несильный подзатыльник и все трое разражаются смехом.       — Каким ветром вас сюда занесло? –любопытно интересуюсь у М-бэнда.       — Пришли к Натану, только нас тут немного не пускают. – Недовольным голосом сообщает Никита. — А ты каким боком тут?       — Я тут работаю вообще-то.       — Да ладно? - недоверчиво удивляется Тёма.       — Прохладно. – фыркнув в ответ певцу, предъявляю пропуск охраннику и тот пропускает нас в офис. На первом этаже возле рецепшена как раз стоит Миров, что-то громко обсуждая по телефону. Увидев парней, стоящих передо мной, Натан закончил разговор, пожал руку каждому, а потом заметил и меня.       — О, Катрин, привет!       — Привет. – улыбаюсь, обнимая брюнета.       — Что у тебя с лицом? — спрашивает репер, выпустив меня из своих рук – Это ещё от Дианы осталось что ли?       — Что ты сказал?       От этого холодного голоса вздрогнули все, кто стоял в холле. Обернувшись, я вижу перед собой Егора, который, кажется, сейчас взглядом мог убить любого.       — Что натворила Мелисон? – холодно переспрашивает он. — Ярославцева, я жду ответ.       Тяжело сглотнув, стараюсь не смотреть в ледяные глаза Крида, но все равно чувствую их взгляд на себе. Когда блондин взял меня под локоть, заставляя идти следом за ним, Натан нахмурился.       — Егор, не надо.       — Сам разберусь. – даже не обернувшись, кидает кареглазому Булаткин, продолжая тащить меня в неизвестном направлении. Оказавшись в безлюдном коридоре, Егор прижимает мое тело к стене и поставив руки по обе стороны от головы, снова спрашивает:       — И что же натворила Мелисон?       — Какая тебе разница?       — Ярославцева, я хочу знать, что с тобой сделала Диана, – грубо произносит парень.       — Ничего такого, что стоило бы твоего внимания, – в тон парню отвечаю я.        Такой вариант ответа его очевидно не устраивает, о чем свидетельствует его недоброжелательное выражение лица. Подушечками пальцев Крид аккуратно касается моего синяка, из-за чего по телу пробегают мурашки, холодящие кожу. Только место прикосновения горит огнем, пробуждая в голове воспоминания о произошедшем между нами.        — Это ее рук дело? – шепотом интересуется Егор.        — Даже если так, то тебя это трогать совершенно не должно.       Оттолкнув артиста рукой, поворачиваюсь, чтобы уйти, но он перехватывает меня за предплечье, заставляя развернуться обратно к нему лицом.       — Не трогай меня! – шиплю я, выдергивая руку.       — Принцессе не нравятся мои прикосновения? – ухмыляется блондин.       — А ещё недавно ты прогибалась под моими руками и просила не останавливаться. Или уже не помнишь?       — Замолчи!       — Ууу. Все понятно. Значит, злишься на себя, за то, что свою первую ночь с мужчиной отдала мне? – на секунду парень замолкает, а потом тихо продолжает, наклонившись лицом к моему уху. — Расслабься, малышка, мне все понравилось.       — А тебе от самого себя не противно? –скривившись спрашиваю я.       — Почему мне должно быть противно?       — Ты же использовал меня. Но это ладно, я для тебя не человек. Хуже то, что ты изменил своей девушке и совершенно в этом не раскаиваешься. А бедняжка любит тебя, наверняка чисто, искренне. Не боишься, что кто-нибудь возьмёт и оборвет ей крылья?       — Если ты хоть словом обмолвишься, то тебя ждут серьезные проблемы, Ярославцева.       — Как глазки то забегали. – ухмыляюсь в манере Крида, — Не бойся, ничего я твоей благоверной не скажу, только меня трогать больше не смей. Понял? – не дожидаясь ответа, бросаю потирающего бороду парня в одиночестве, пытаясь засунуть обиду как можно глубже в себя.

Если ты меня не любишь, то я тоже нет Если ты меня забудешь, то и я в ответ...

***

      — Катрин, не хочешь поехать с нами? –спрашивает меня Никита, после того, как я вернулась обратно в холл.       — Хочу, а куда?       — На муз-тв сначала, потом просто погулять. – Поясняет Киоссе.       — Если никто не против, то я с удовольствием.       — Мы никогда не против старых знакомых, особенно таких молодых и красивых. – Смеётся Толя, закидывая свою руку мне на плечо. Попрощавшись с Натаном, мы выходим из генерального офиса Black Star и садимся в машину Цоя.       — А где Рамм? – только что заметив отсутствие четвёртого солиста, удивлённо поинтересовалась я.       — Он уже полтора года как отправился в сольное плавание, – неприязненно отрезал Тёма.       Оставшуюся дорогу парни обсуждали какие-то вопросы касающиеся программы, в которой будут сниматься на главном музыкальном канале страны, а я тупо смотрела в окно и старалась ни о чем не думать, хотя это было совсем не просто.        Офис муз-тв находился не далеко от офиса Black Star, так что через пятнадцать минут мы были уже на месте. Пройдя сквозь многочисленные коридоры, парни заходят в один из кабинетов офиса, где уже все готово к съемкам. Группу посадили на синий диван перед камерой, меня же попросили уйти на некоторое время, чтобы их не отвлекать. Хмыкнув, выхожу из съёмочной и натыкаюсь на ещё одного именитого знакомого.       — Тёма! – искренне обрадовавшись, прыгаю на шею Шалимова, крепко его обнимая.       — Рина! Вот уж не ожидал тебя здесь увидеть. — искренне улыбается телеведущий. — Что ты сделала с волосами?        — Небольшой эксперимент в поиске собственного образа, – махнув рукой, отвечаю я. — А ты чего тут бездельничаешь?        — Думаю, кого бы следующим разыграть для своего канала на Ютубе. Есть какие-нибудь предложения?        — Крида разыграй, чтобы ему жизнь малиной не казалась, — недовольно ворчу себе под нос, скорее в шутку, но Шалимов воспринимает ее взаправду.        — Точно! У него как раз скоро видео чат будет, поэтому проблем даже возникнуть не должно.        — Я же пошутила.        — А я серьезно. Никому не помешает небольшой розыгрыш, даже такому работяге, как Егору. Только что бы такого оригинального придумать? Рина, выручай... — жалобным голосом просит Артем.       — Ну не знаю даже...       — Так, ты же работаешь с ним? – дождавшись моего кивка, Тёма продолжает, — Что Егор любит больше всего?       — Себя. – даже не задумываясь, отвечаю я.       — Ещё варианты есть? – рассмеялся парень       — Машину свою любит. — Ага. А ещё любит портить людям жизнь и тридцатилетнюю американку по имени Карла.       — Значит машина...– на лице Шалимова расползается хитрая улыбка, не предвещающая ничего хорошего для Егора. ТЕМ ВРЕМЕНЕМ...

Тонированный черный Гелендваген останавливается возле одного из шести домов в районе Баркли Плаза. Из автомобиля грациозно выходит блондин, замаскированный в черную кепку с темными очками и нервно захлопнув дверцу автотранспорта, заходит во внутрь здания. Поднявшись пешком на нужный этаж, молодой человек звонит в дверь одной из квартир находящихся не лестничном пролете и через минуту на пороге появляется эффектная шатенка, облаченная в один лишь шелковый халат алого цвета. — Егор? – удивлённо спрашивает девушка. — Пустишь? – обманчиво мягким голосом интересуется блондин. — Конечно, проходи. Ты всегда желанный гость в моем доме. – закрывая дверь за парнем, улыбается шатенка. Егор проходит в глубь квартиры решительным шагом, будто бывал здесь ни один раз. Не мешкая, хозяйка апартаментов следует по пятам за парнем, сгорая от нетерпения узнать, зачем же пожаловал ее некогда любимый молодой человек. — А знаешь, я скучала...– обнимая парня по спины, шепчет она ему на ухо. Но парень резко разворачивается лицом к девушке, прижимая ее к стене, сжимая горло. — Егор, т-ты чего? — О, я ничего... Но ты... – Крид на секунду замолкает, но потом продолжает, — С чего ты взяла, что имеешь право трогать то, что принадлежит мне? — Ты о чем? – делая невинное лицо, спрашивает шатенка. — Диана, хватит строить из себя дурочку, я все знаю. Это ты ударила Катрин, причем в моей квартире. Так повторю ещё раз, какого черта ты трогаешь мою команду? — Команду? Натан сказал, что она твоя девушка... — Вот именно, какого черта ты трогаешь мою девушку? – крепче сжимая руку на горле Мелисон, спрашивает Егор. — Потому что ты мой! Она тебя не заслуживает! Ай! – пищит модель, почувствовав удар головой об стену. — А теперь послушай меня внимательно. Никогда больше не смей даже дышать в сторону Катрин, более того, если я узнаю, что ты хоть пальцем ее трогала, все узнают о том, что Диана Мелисон сбила человека на смерть, а потом загремела в психушку. Ты меня поняла? – не услышав ответа, блондин ещё сильнее сжал руку на шее шатенки, от чего на ее лице выступили слезы, — Поняла спрашиваю? — Поняла... – сквозь слезы прохрипела девушка. Удовлетворившись этим ответом, Егор выпустил девушку, и та сразу упала на пол, захлебываясь воздухом. — За что ты со мной так? Я же тебя люблю... — Ты любишь только деньги, Диана. –выплюнув эти слова, Крид покидает квартиру, так и не услышав брошенную напоследок ему угрозу. - Я вам ещё отомщу... Всем отомщу! Не-на-ви-жу!