Ты мое безумие.

Спустя неделю после описанных событий. — Ну как первый день совместного проживания с Егором Кридом? – Хихикая интересуется рыжеволосая на том конце трубки. — Хреново. Такое ощущение, что он сделал из меня заложницу. – Отвечаю девушке, выходя из метро. – С утра запер в квартире, а сам уехал на радио, спрятав запасные ключи. Как это называется? — Ну ты же понимаешь, что это просто необходимость. Если хочешь, то я могу приехать, чтобы тебе было не так скучно? — Хочу, только позже. Сейчас я почти пришла к себе. – Открывая дверь подъезда, слышу, как подруга удивлённо вздыхает. — То есть как? Зачем? — Я забыла взять свои наушники и зарядку, поэтому приехала забрать их. — Как ты вышла из квартиры? – непонимающе спрашивает Гольштейн. — Профессиональная тайна. – Хмыкаю, вспоминая взломанный замок на двери Егора. — Но это же небезопасно! Мало ли что может случиться?! Эта Диана, она же психованная, кто знает, что у неё на уме? – Восклицает София, пока я захожу в лифт и нажимаю кнопку девятого этажа. — Сонь, успокойся. Что она может сделать мне в моей же квартире? – задаю риторический вопрос, выходя на лестничную площадку, но тут же застываю на месте, как вкопанная. «ЕКАТЕРИНА ЯРОСЛАВЦЕВА – ШЛЮХА» – гласит розовая надпись на входной двери черного цвета. Вокруг нее маленьким шрифтом подписаны различные оскорбления вроде «Мразь», «Сучка» и «Подстилка». Ничего не понимая, перевожу взгляд на другую стену. «НЕ СМЕЙ ТРОГАТЬ ДИАНУ!» – написано там, уже алой краской. Шокировано переводя глаза со стены на стену, я дрожащим голосом прошу Соню немного повисеть на трубке и трясущейся рукой открываю квартиру, которая оказывается не заперта. От чего-то мне становится не по себе. Аккуратно переступая мусор, лежащий возле порога (кажется, это сорванные обои), прохожу вглубь и с ужасом рассматриваю открывшуюся картину: вся мебель перевёрнута, стены, на которых ещё сохранились обои изрисованы яркими красками, а зеркало, стоявшее в прихожей, разбито на крупные осколки. Озадаченно моргая, я направляюсь в гостиную, ожидая увидеть там нечто подобное, но помимо беспорядка, меня встречает ещё и нацеленный в лоб пистолет, направленный из угла комнаты. — Д-диана? – оцепенев от страха, выпускаю телефон из рук, который с треском разбивается о пол. — И не только. – Ухмыляется Мелисон, головой указывая в сторону, где, опустив глаза сидит моя знакомая блондинка. – Знаешь, твоя подруга мне очень помогла. Без нее я бы не справилась. Правда, Ли? — Чего ты хочешь? – едва держась на ватных ногах, спрашиваю я девушку. Та лишь гадко улыбается, снимая оружие с предохранителя. Тяжело сглотнув, вижу, как в глазах Мелисон зажигается безумный огонек, точно как у маньяка. Разум громко кричит, что нужно бежать, но от страха я не могу сдвинуться с места. И когда моя жизнь успела превратиться в гребанный боевик? — Тебя же предупреждали, чтобы ты держалась подальше от Егора? Предупреждали. Ты не послушалась... Что же, сама виновата. Передавай привет маме! – Безумно ухмыляясь, девушка машет рукой и спускает курок. Раздается громкий звук выстрела. Пуля с бешеной скоростью вылетает из пистолета, и я закрываю глаза, чувствуя, как из них вытекает пара слезинок. Перед глазами проносятся счастливые моменты жизни: первое занятие танцами, первая победа в конкурсе, первая влюбленность, день, когда я купила своё свадебное платье, первое знакомство с Егором, поцелуй с ним в танцзале, его жаркие объятия и голубые глаза. Не думала, что все закончится именно так. — Нет! – раздается в ушах громкий крик, после которого я чувствую удар и падаю на пол. А потом тишина...

РОВНО ОДНУ НЕДЕЛЮ НАЗАД.        Холодно. Кажется, каждый миллиметр кожи покрыт тонкой корочкой льда. Меня бьёт озноб. Начинает неприятно моросить дождь, а я не могу пошевелится, не говоря о том, чтобы встать, потому что каждое движение отдается болью во всем теле. Вокруг, как назло, нет ни души. Даже не одной машины. Только тишина, неприятно давящая на уши. Мне становится противно от себя и от ситуации, в которой оказалась. А самое главное, я совершенно не понимаю, чем заслужила такую агрессию со стороны неизвестных. — Это тебе за Егора – всплывает в голове.        Мысленно хмыкаю: даже находясь за несколько километров, он все равно не перестает причинять мне страдания. Пусть даже и косвенно.        Неожиданно, подо мной начинает дрожать асфальт. Значит, где-то рядом едет машина. Она останавливается недалеко от подъезда и водитель, едва успев остановиться, быстро выходит из нее, громко хлопнув дверцей. Этот звук раздается в голове тупой болью, из-за чего я почти не слышно стону.       — Катя? Твою мать...– В два счета преодолев расстояние от машины до меня, спрашивает парень, опускаясь на корточки. — Где болит?       — Ребра, – только и хватает сил ответить.       Брюнет, в котором я узнаю Натана, задумчиво выдыхает, затем не громко предупреждает:       — Сейчас может быть немного больно, потерпи. – Он очень аккуратно берет меня на руки, что я почти ничего не чувствую. Только под рёбрами ноет то место, куда девушка попала каблуком, а в голове пульсирует тупая боль от удара об землю. Поморщившись от воспоминания, чувствую, как Натан несёт меня в сторону автомобиля, а не квартиры.       — В больницу, – поясняет он, не реагируя на мои слабые протесты. Парень открывает дверцу заднего сиденья, стараясь не задевать ребра, укладывает меня рядом с детским креслом и сам садится за руль.        Несмотря на то, что в машине тепло, я никак не могу согреться. Крупная дрожь пробирает меня до костей, как бы насильно стараясь заморозить. Устало закрыв глаза, откидываюсь головой на подушку сидения и прислушиваюсь к радио, чтобы оставаться в сознании.       — Ты можешь рассказать мне, что произошло? –Смотря на меня в лобовое зеркало, спрашивает Натан. Положительно киваю и старательно выдавливая слова, начинаю невнятно рассказывать.       — Я шла домой после репетиции... У подъезда встретила двух девушек. Они преградили мне вход в подъезд. – На минуту замолкаю, чтобы перевести сбившиеся дыхание, а потом продолжаю. — Одна из них, видимо главная, сказала что они – мои проблемы, после чего неожиданно ударила, затем несколько раз пнула ногой в живот. Вторая испугалась, начала кричать, поэтому первая остановилась и увела ее, чтобы не привлекать внимания...       — Ты запомнила их?       — Нет. Они были в темных плащах, масках и старались подделывать голос. Руки Мирова крепче сжались на руле, свидетельствуя о том, что парень злится.       — Они говорили что-нибудь ещё? – через некоторое время снова задаёт вопрос певец.        Я задумываюсь, стоит ли говорить ему? В конце концов, это касается только нас с Егором. Но в то же время, Натан не посторонний человек и ему можно доверять.       — Та, которая главная, она сказала... Сказала, что это мне за Егора и что если она увидит нас рядом, то все произошедшее «покажется мне цветочками». – Всё-таки признаюсь ему, прикрывая глаза, из-за тяжести век. Устала. Ещё это гребанное похмелье только усугубляет ситуацию. Честное слово, больше не возьму в рот ни грамма алкоголя, каким бы не был повод.       Натан лишь задумчиво кивает и переводит внимательный взгляд обратно на дорогу.

***

      — Ай! – шиплю от боли, когда доктор заканчивает зашивать мою рассечённую бровь.       — Вот и все. – Оглашает он, заклеивая травму белым лейкопластырем. — Теперь несколько дней постельного режима, болеутоляющие таблетки и на синяки два раза в день наносить мазь, которую я вам выписал. Вам повезло, травмы не задели жизненно важных органов, поэтому восстановление должно быть достаточно быстрым.       — Спасибо. – В унисон поблагодарив доктора, мы с Натаном вышли из травм пункта. Точнее Натан вышел, держа меня на руках, потому что как бы я не отнекивалась, заверяя что уже могу идти самостоятельно, парень ничего не желал слушать и поступил по-своему.        Усадив меня снова на заднее сиденье, парень завёл мотор и на высокой скорости рванул в сторону дома.        Наблюдая за рассветом, осознаю, что этот день слишком затянулся, даже несмотря на то, что проснулась я на семь часов позже обычного. Дерьмово.        Неожиданно, на весь салон раздается громкий звонок мобильного Натана, вытягивая меня из собственных мыслей.        — Да? – Стараясь быть бодрым, отвечает Миров. — Привет, Насть... Ещё нет... Да, я понимаю... Насть, пожалуйста не начинай... Я тоже тебя люблю. Поцелуй за меня Дамира...Спокойной ночи. – Заканчивает разговор парень, а до меня начинает доходить, какая я всё-таки идиотка. Вырвала человека посреди ночи, когда дома его ждут жена и маленький ребенок, очевидно, сильно переживающие за отца.       Ну почему от меня вечно одни проблемы?       — Все нормально? – аккуратно спрашиваю у Натана, чувствуя за собой вину.       — Да. Настя просто звонила узнать, скоро ли я вернусь, вот и все.       — Это я виновата... Набрала первый попавшийся номер и..       — Кат, все в порядке, ты правильно поступила. И Настя это понимает, просто немного волнуется. – Или ревнует. Это просто, как дважды два, но певец, кажется, об этом не догадывается. Ну или просто не придаёт этому значения. Не знаю.       Наконец, спустя долгие двадцать минут иномарка брюнета останавливается напротив моего подъезда, и парень в очередной раз подхватив меня на руки, направился в дом. Дверь оказывается не запертой, поэтому Натан беспрепятственно заходит в квартиру, на пороге которой мгновенно появляются взволнованная Соня и хмурый Эд. А я и забыла, что дала им дубликат ключей.       — Ну наконец-то! – Громко восклицает Гольштейн, облегчённо выдыхая. — Мы волновались за тебя.       — Откуда вы знаете? – Удивлённо спрашиваю я у друзей.       — Натан позвонил мне и все рассказал, пока ты в больнице была. – Поясняет Выграновский. – На самом деле мы не теряли времени зря и нашли неподалеку камеры наблюдения. Там должно быть видно, что за мрази это с тобой сделали.       — Но это может подождать до утра, а сейчас пострадавшей нужно немного поспать. – Отрезает Соня. Парни соглашаются с ней, и Натан переносит меня в спальню, после чего они с Эдом удаляются на кухню.       Девушка помогает мне переодеться из испорченного спортивного костюма в клетчатую рубашку Егора, которую я случайно забрала себе ещё в Дубае. Глупо, знаю. Но так мне было легче. По крайней мере, тогда.       — Жалко костюм...– хриплым голосом говорю я, просто для того, чтобы начать разговор.       — Что?! – недовольно переспрашивает Соня. — Ты реально идиотка или притворяешься?! Да тебя же чуть не убили, а ты волнуешься из-за какого-то паршивого спортивного костюма?! Серьезно?!       Только до меня доходит смысл сказанных слов, как слезы непроизвольно начинают катиться из глаз. Все это время я старалась игнорировать правду, боясь её, как огня. Но теперь отрицать очевидное было просто невозможно, ведь снова и снова в голове вспыхивали болезненные воспоминания, причиняя новую порцию боли. Твою мать, да сколько можно?!       — Катрин, прости...– заметив слезы, смягчается Соня, обнимая меня за плечи, – Просто я так перепугались за тебя, а ты... Прости. – Рыжеволосая аккуратно стёрла несколько моих слезинок рукавом свитера, после чего продолжила. – Теперь ложись спать.       Устало кивнув, укрываюсь тёплым одеялом, и едва моя голова касается подушки, я мгновенно забываюсь беспокойным сном.

***

      Вода. Она со всех сторон. Меня что-то тянет на самое дно, не позволяя выбраться. Я задыхаюсь. Лёгкие болезненно сжимаются, потому что в них не осталось ни грамма воздуха. Сознание постепенно начинает отключаться, но я все равно упорно стараюсь бороться со стихией. Безуспешно. Кажется, это конец.       Неожиданно передо мной появляется мужчина. Мгновение спустя, он приобретает знакомые черты, и мне с трудом, но все же удается узнать в нем Егора. Парень подплывает ближе, а потом его руки крепко сжимаются на моей шее. Он пытается задушить. И ему это удается        Бессильно бросая последний взгляд на блондина, я, испугавшись, начинаю кричать, впуская в легкие ещё больше воды.       В его глазах полная пустота. Там нет зрачков       Резко распахиваю глаза, вскакивая с постели в холодном поту. Губы застывают в немом крике, а в висках лихорадочно стучит кровь. Проходит достаточно времени, прежде чем я понимаю, что произошедшее оказалось кошмаром. Чертовски реальным кошмаром. Выдыхаю, стараясь успокоиться. Тело снова начинает ломить, от чего я болезненно морщусь, тихо постанывая. Почему, черт возьми, Булаткин не может оставить меня в покое хотя бы во сне?! Почему я должна страдать из-за его сумасшедших бывших?! Почему?        Не найдя ответа, медленно поднимаюсь с кровати, направляясь на кухню, откуда слышатся негромкие голоса Натана,Эда и Сони. Кажется, они о чем-то спорят. Останавливаюсь по среди коридора, облокотившись спиной на стену, чтобы не упасть, и с интересом вслушиваюсь в разговор.       — Слушайте, если она действительно, как вы говорите, его бывшая, то давайте расскажем ему, и пусть он сам с ней разбирается. – Предлагает Соня.       — Нет, ты не понимаешь. Егор очень импульсивный и своим поступком он может сделать только хуже. – отвечает подруге Натан. Егор? Они говорят о Криде?       — Давайте Катрин сама решит, рассказывать ему об этом или нет? – Раздражённо спрашивает Скруджи.       — Вы о чем? – любопытно интересуюсь я, появляясь в дверях кухни. Услышав мой голос, ребята вздрагивают и переводят свой взгляд в мою сторону. — Так и будете молчать?       — Мы забрали запись с камер наблюдения. В общем там почти не видно лиц, но по голосу вполне возможно понять, что одна из нападавших – Мелисон. Вторую узнать не удалось. Посмотри сама, может ты ее знаешь? – Выграновский включает запись, и я, опираясь руками на стол, всматриваюсь в темный экран ноутбука.       Видео размыто, но это не мешает мне распознать знакомую блондинистую макушку, которую я отчётливо запомнила ещё ночью.       — Лиза.       — Кто?       — Моя... старая знакомая. Мы недавно поссорились и с тех пор больше не общались. Я не знала, что они с Дианой знакомы...       — Надо рассказать Егору. – твёрдо заявляет Соня.       — Нет! – чересчур громко отрезаю я, прикрывая глаза от резкой боли в голове. – Егора это не касается, поэтому никто ничего ему не скажет, ясно?       — Но...       — Нет. Это сугубо мое дело, и разберусь я с ним сама. А теперь вам стоит поехать домой и отдохнуть, вы и так всю ночь со мной провозились.       — Ты уверена? – Устало интересуется Натан.       — Абсолютно. Настя у тебя там, наверное, уже с ума сходит. Да и вам не мешало бы поспать. Правда, ребят, поезжайте. Со мной все будет в порядке.       Поблагодарив друзей за помощь, я проводила их до порога, после чего шаркающими шагами направилась в ванную.       Посмотрев на себя в зеркало, недовольно вздыхаю. Волосы превратились в грязный комок розового цвета, на щеке красовалась дорожка запекшейся крови, а под грудью тянулся длинный уродливый шрам, оставленный высоким каблуком Мелисон. Открыв кран с холодной водой, аккуратно стираю кровавый след с лица, морщась от неприятных ощущений, из-за тянущих швов. Ноги начинают дрожать, и я хвастаюсь за края раковины, чтобы не упасть. Мои мысли все ещё занимает увиденная видеозапись.       Никак не могу понять, как девушка, которой я безоговорочно доверяла, могла так поступить? Неужели ради парня она готова на любую подлость? Это бьёт больнее, чем любые физические увечья, нанесенные мне Дианой. Лиза была моей самой близкой подругой. Именно она помогала мне выбраться из депрессии после разрыва с Андреем, она была рядом и помогала советом. Когда у меня не хватало денег на еду, она зачастую сама покупала мне продукты. Она была мне как сестра. А потом появился Булаткин.       Руки со злостью сжимаются в кулаки.       С того момента, как я познакомилась с ним, в моей жизни наступила черная полоса. Этот блондин принес хаос и разрушения, из-за которых мне каждый чертов день становится все хуже. Он преследует меня даже во сне, не желая остановить эту му́ку. Ему нравится издеваться и причинять мне боль. Он как кукловод, который управляет мной за невидимые ниточки, словно марионеткой, а я и не сопротивляюсь, охотно позволяя ему продолжать. Это ненормально. С этим нужно что-то делать, иначе он попросту сведёт меня с ума. Если уже не свёл.

Безумие — это дорога с односторонним движением, причем, в отличие от автострады, съездов на ней нет. С.Кинг

.

***

      На очередную репетицию, которая состоялась спустя пять дней, я пришла раньше всех, чтобы заранее подготовить своё тело к изнурительной тренировке. Мышцы до сих болезненно ныли при резких движениях, но в целом, эта боль была терпимой.       Подключив свой телефон к колонкам, стоящим в зале, открываю сохранённые аудиозаписи ВКонтакте и ставлю их на перемешку. Через секунду репетиционная наполняется приятной мелодией Axwell & Ingrosso– «More Than You Know», идеально подходящей мне для разминки.       Как только начинаю растягиваться, каждый синяк мгновенно напоминает о себе, начиная противно тянуть, но подобно мазохисту, игнорирую это чувство. Слишком долго я была обездвижена.       Не знаю, сколько проходит времени, однако замечаю, что сменилось по меньшей мере около десяти песен. Пролистав длинный список плейлиста, включаю Артёма Пивоварова – «Зависимы», потому что настроение подходит именно к ней, и начинаю медленно растворяться в танце. Движение за движением — выражаю свои чувства.       Я не задумываюсь и не размышляю, я просто выбрасываю энергию и нахлынувшие эмоции, избавляясь от того груза на душе, с каждым днём всё сильнее сдавливающим мою шею. Закрываю глаза, абстрагировавшись от реальности. Боль, злость, обида, благодарность – все непокорным ураганом вырывается наружу, принося желанное облегчение.       Вдруг, чьи-то горячие руки опускаются на мою талию, заставляя вздрогнуть и открыть глаза. Егор. Его холодные глаза устремлены в мои через зеркало, но в них я не могу прочитать ничего. Он сбивает меня с толку, присоединяясь к танцу.       Наши движения синхронны, несмотря на то, что мы придумываем их на ходу. Между нами невидимая связь, позволяющая не думать, а чувствовать. Егор будто заранее знает, каким будет следующее движение и без промедления его выполняет, не прерывая зрительного контакта. Я не знаю, что сейчас происходит, но как бы то ни было, мне это нравится.       Ладони певца плавно разворачивают меня к нему лицом, и я не чувствую никакой боли. Теперь мы можем беспрепятственно смотреть друг-другу в глаза, что собственно и делаем. Мое дыхание сбивается, становится рваным, при одном только взгляде в его глаза. Сегодня они голубее обычного. Значит, линзы. Но даже сквозь них я вижу, как привичный мне лёд сменяется на нечто другое, неведомое ранее. По коже снова пробегает дрожь, на этот раз приятная. Я не могу оторвать взгляда, не могу остановиться. Меня затягивает в омут его глаз с головой, не оставляя шанса на спасение.       ~ ... я зависим, ты зависима...~       Между нами нечто большее, чем просто танец. Это крик души.       Разум требует прекратить, но я не слушаю его доводы, поддаваясь невидимой нити собственного кукловода. Без шанса на возврат и перемотку. Без шанса отступиться, потому что — тянет.       Неожиданно хлопнувшая дверь мгновенно разрушает возникшее притяжение. Я словно ошпаренная отскакиваю от парня, уходя в глубь зала, смущённо краснея. На пороге стоит Максим, удивлённо переводя взгляд с Егора на меня и наоборот.       — Чего тебе? – отходя к двери, грубо спрашивает у парня Крид.       — Э-э, у нас вроде как репетиция через пару минут. – Неуверенно отвечает Макс, ладонью дотягиваясь до затылка.       В подтверждение слов танцора, через секунду в репетиционную заваливаются все остальные, неловко поглядывая на нас троих. Булаткин раздражённо фыркает, но пропускает команду в зал, делая вид, что ничего не произошло. Но чёрт возьми, меня-то он не обманет. Я ведь до сих пор чувствую, как кожа, которой касался артист, до сих пор приятно покалывает.       Репетиция проходит как обычно. То есть, мы с Кридом всё время срываемся друг на друга, а остальные стараются не закатывать глаза в раздражении. Этот утвержденный сценарий наших серых будней уже всем порядком поднадоел, но никто его не прекратит. Булаткин будто бы мстит мне за произошедшее утром, придираясь ещё больше, чем обычно. Это было слабостью, которую простить ни себе ни мне он не мог.       Масло в огонь подливает ещё моя неспособность выполнять все в полную силу, потому что того не позволяют свежие гематомы. При каждом резком движении, шрам под рёбрами начинает больно колоть, поэтому, как только Максим наклоняет меня, дабы выполнить поддержку, я сразу отстраняюсь от него, едва сдерживая слезы.       — Ярославцева, что, блять, у тебя опять не так?! – Рычит блондин, выключая музыку. – Отойди, – он отодвигает Макса в сторону, становясь на его место. – Неужели так сложно повторить?! – спрашивает Крид, резко наклоняя меня в нужную сторону. Боль стремительно пронзает мои ребра, и несколько слезинок все же скатываются из глаз. С громким всхлипом пихаю Егора, отталкивая его от себя.       — Не смей трогать меня, если я не дала на то согласие! – Остервенело шиплю в сторону парня, отворачиваясь от него.       — Меня не ебет, дала ты согласие или нет. Пока не выполнишь все идеально, я буду делать все что считаю нужным. – Скалится в ответ Крид, хватая меня за рукав и разворачивая к себе. Из-за этого футболка задирается до груди, открывая всей команде вид на мое искалеченное тело. Чувствую, как сразу пять пар глаз впиваются взглядом в мои синяки, и со злостью одергиваю ткань.       — Перерыв пятнадцать минут, – через плечо бросает Булаткин танцорам, которые сразу испаряются, оставляя нас наедине. Собираюсь уйти вслед за ребятами, но Егор останавливает меня, прижимая к стене. – Стоять, Ярославцева, тебя я не отпускал.       — А я тебя и не спрашивала.       — Кто это сделал? – проигнорировав мой выпад, серьезно спрашивает певец, испытывающе глядя меня из-под светлых ресниц. Его горячее дыхание опаляет мою шею, от чего я нервно ежусь.       — Тебя это не касается.       — Это Диана?       — Не знаю. – Лгу, стараясь не смотреть на парня.       — Врешь. – Не сводя с меня пристального взгляда, холодно подмечает он.       — Это не твоё дело! – сквозь зубы отвечаю ему.       — Блять, Ярославцева! Неужели так сложно сказать, кто это сделал!? – кричит блондин.       — Ладно, да, это действительно сделала Мелисон! Доволен?! Теперь тебе стало легче?!       — Твою мать! – выругнувшись, Егор со <всей силы ударяет кулаком по стене, в нескольких миллиметрах от моего лица. Я вздрагиваю, неосознанно сжавшись. Что его так разозлило? — Иди за мной. – тоном не терпящим возражений, приказывает Крид. Увидев его недобрый взгляд, не рискую сказать ничего против, хотя на языке вертится пара колкостей.       — Сиди здесь. – указывает он на черный диван, когда мы оказываемся возле кабинета Пашу.       — Почему я не могу зайти с тобой?       — Ярославцева, ты можешь хоть раз сделать то, о чем тебя просят? – повышает голос парень, скрываясь в дверях кабинета Пашу.       Возмущённо вздохнув, нехотя присаживаюсь на диванчик, откидываясь головой на спинку, и закрываю глаза. Только сейчас я понимаю, насколько сильно устала, а ведь этот день ещё не закончился. Голова идёт кругом от произошедших событий. Шрам все ещё болит, причиняя дискомфорт, но это волнует меня в последнюю очередь.       Тяну резинку вниз, распуская волосы. Они каскадом разлетаются по спинке сидения, и я немного расслабляюсь.       — О, Катрин, ты чего тут? – Падая возле меня на диван, интересуется подошедший Миров.       Скривившись, рассказываю Натану историю о том, как Егор узнал про то, что меня избила Диана, необоснованно разозлился и ничего не объясняя, притащил сюда, приказав никуда не уходить. Недвусмысленно кивнув, репер вслед за Кридом скрылся в дверях кабинета Курьянова, оставляя меня в одиночестве.        Пока артисты находились у начальства, я успела задремать, но грубый голос Булаткина вскоре разбудил меня, не дав досмотреть сон.       — Ярославцева, хватит спать. Собирайся и поехали.       — Куда? – надавливая на глазницы , чтобы проснуться, спрашиваю я.       — Ко мне. – ровным, безэмоциональным голосом отвечает Крид.       — Что?!       — Мы решили, что тебе лучше пару дней пожить у Егора, пока Диана не объявится снова. – Объясняет ситуацию выходящий из кабинета Натан. — Так будет лучше.       — Я не понимаю, зачем это нужно? Егор раздражённо вздыхает.       — Да затем, что Мелисон психически нездорова, и ей ничего не стоит тебя убить. Теперь понятно?       — Не особо. – Зная, что это разозлит парня ещё больше, отвечаю я. Он злобно фыркает, кидая на меня свой холодный взгляд и уже собирается нагрубить, но Натан обрывает его на полуслове.       — У Дианы серьёзное психическое расстройство, она очень опасна и ей срочно нужна помощь. Только пока мы её не поймаем, тебе лучше пожить у Егора. Так реально безопаснее.       — Ладно, поехали. – Соглашаюсь я, после чего попрощавшись с репером, иду вслед за Булаткиным к его машине.

***

      — Давай быстрее. – Недовольно ворчит Егор, пока я собираю самые важные вещи в дорожную сумку. Оставляю его реплику без ответа, в голове перебирая всё, что нужно взять.       — Это моё? – с ухмылкой спрашивает он, увидев выпавшую из шкафа клетчатую рубашку.       — Это моё. – Отрезаю я, выхватывая вещицу из его рук. Мои щёки нещадно краснеют, а на губах блондина расползается самоуверенная улыбка. Прокололось. – Всё.       — Давай сюда. – перехватывает он сумку из моих рук, после чего хмурится.       — Ты всю квартиру с собой положила?       — Если бы ты предупредил меня раньше, то я бы взяла с собой гораздо больше. — Язвлю в ответ певцу, выходя из подъезда.       — Стерва. – Шипит он мне в спину, на что получает лишь средний палец.       Сажусь в его машину, пока Егор ставит вещи в багажник и включаю включаю радио. Из магнитолы спустя секунду раздается мелодичный женский голос, мгновенно наполняющий салон автомобиля.       Певец занимает место за рулём и почувствовав себя в своей стихии, быстро выруливает со двора. В машине, как и в прошлый раз пахнет мужским одеколоном и кофе, что навевает мне некоторые воспоминания. Откинув голову, из под опущенных ресниц разглядываю сосредоточенного парня за рулём и думаю, каким образом я оказалась втянута во все это. Глаза закрываются сами собой и я снова погружаюсь в дрёму, вслушиваясь в слова песни.

О чём я только думала, влюбляясь в тебя? Без сна по двое суток с кофе в руках. Потом, любовь минуя, меняла себя, Теперь в открытом море тону я. [Юлиана Караулова – разбитая любовь]

      Егор разбудил меня сразу, как только мы оказались возле его дома. Зевая в ладошку, я послушно вылезла из машины, по пятам следуя за блондином. Он проводил меня прямо до комнаты, в которой мне предстоит прожить неизвестный срок и не сказав ни слова, сразу вышел. Осмотрев уже знакомые ранее апартаменты, я быстро расставила вещи по местам и отправилась на кухню, где хозяйничал Булаткин.       — Есть будешь? – даже не посмотрев на меня, спрашивает Крид.       — Нет, я не голодна, — ответила я, опустившись на стул.       — Вообще-то я желал услышать в ответ «Да, буду», — сказал Егор, стоя у плиты, — Поэтому ты поужинаешь.       — Я не голодна, — опять повторила я, но заслужив прищуренный взгляд блондина, недовольно согласилась, — Хорошо, я поужинаю.       — Вот и славно, – ухмыляется парень, опуская передо мной тарелку с макаронами, сверху посыпанными сыром. Поставив ещё одну тарелку, парень садится рядом, и мы молча начинаем трапезу.       — Макароны с сыром, это единственное, что ты умеешь готовить?       – С интересом спрашиваю я, опуская в рот очередной кусочек блюда, смакуя его. Вкусно.       — Нет. Ещё я умею готовить яичницу и омлет. – С серьезным лицом заявляет Егор, от чего я смеюсь. Парень тоже улыбается и на его лице появляются милые ямочки. Почему я не замечала их раньше?       — Чем же ты тогда питаешься? Вряд-ли можно долго прожить на одних омлетах с макаронами.       — В основном, я ем не дома, а в ресторанах и кафе, поэтому особо голодать мне не приходится. – Усмехается он, убирая тарелку в раковину.       — Я помою. – Егор кивает и уходит к себе, а я, прибрав после ужина, отправляюсь в ванную.       Приняв тёплый душ, оборачиваю вокруг своего тела белое полотенце и поежившись от холодного потока воздуха, иду в комнату. Взяв баночку с обезболивающей мазью, аккуратно наношу ее на синяки, до которых могу дотянуться и случайно натыкаюсь взглядом на уродливый рубец под рёбрами. Настроение сразу опускается, и я даже забываю, чем занималась секунду назад.       — Ярославцева, ты не знаешь...       — Твою мать, Булаткин! Стучаться надо, – прикрывая грудь полотенцем, шиплю я.       — Да что я там не видел? – ухмыляется парень, вызывая моё негодование. – Помочь?       С минуту подумав, положительно киваю, вручая блондину баночку, после чего повернувшись спиной, приспускаю полотенце. Вздрагиваю, когда тёплые пальцы Егора прикасаются к моей коже, невесомыми движениями нанося прохладную мазь на синяки. Дыхание учащается и становится сбивчивым, в то время как певец напряжённо продолжает обрабатывать мои шрамы, выдыхая через раз. Закончив, Егор не торопясь разворачивает меня к себе, заглядывая глубоко в глаза. Тяжело сглотнув, я вижу, как парень постепенно наклоняется лицом ко мне, и очарованная моментом, сама поддаюсь ему на встречу. Но телефонный звонок мобильного Бултакина разрушает все одним лишь громким гудком.       — Да?! – не скрывая злости, отвечает парень, встав с кровати. – Что? ... Чёрт... Ты уверен?.. Скоро буду. – Он выходит из комнаты, не проронив ни слова, а через несколько минут до меня доносится хлопок входной двери.       Обречённо вздохнув, прячу лицо в ладонях, оттягивая волосы. Как же меня угораздило влюбится в него? Ведь за все время нашего знакомства, мы только постоянно ссоримся да выясняем отношения. Я считаю его придурком, он меня бездарностью, но тогда почему, сука, меня так тянет к нему? Почему его прикосновения сводят меня с ума, лишая рассудка? Разве это нормально?       — Ты давно уже сошла с ума, Ярославцева. Еще когда увидела его в первый раз.       Переодевшись в ночную рубашку, я уже собиралась послушать музыку, но не обнаружила наушников. Черт, значит забыла. Надо будет завтра заехать и забрать, иначе долго мне так не протянуть.        Устало раскинувшись на кровати, я тупо смотрела в потолок, мечтая поскорее заснуть. Но сомкнуть глаз этой ночью мне так и не удалось, из-за дурного предчувствия, поселившегося глубоко внутри.