Ты мое безумие.

      ~... люблю и ненавижу, я люблю и ненавижу ~       Двенадцать дней тура стали для меня самой ужасной пыткой. Быть рядом с ним и желать его, но постоянно одёргивать и напоминать, что я решила вычеркнуть Егора из своей жизни. Каждая минута перемалывала меня, как мясорубка, и, чтобы заглушить тупое чувство внутри себя, я решила забывать Булаткина с помощью работы и полным погружением в танцы. К счастью, когда у тебя есть по два, а то и по три концерта в день, загрузить себя работой не составит труда. Впервые за несколько месяцев, я действительно рада такому выматывающему графику. Сил едва хватало доползти до кровати, не говоря уже о любом другом времяпровождении, тем более, ругани с Егором. Да парень и сам ни с того ни с сего начал меня игнорировать, сразу после того, как я вернулась в свою квартиру, оставив на его тумбочке письмо Лизы и аспирин с бутылкой воды. Сначала, я не понимала его мотивов, внутри даже почувствовала укол обиды на Булаткина, а потом подумала и поняла, что это даже хорошо.        Так будет лучше.       Вместе мы все равно никогда не будем потому что есть парочка «но»: наши отношения с ним держатся на «отъебись», мы слишком часто ругаемся и оскорбляем друг друга далеко не лестными словами, и последнее, но самое главное – у него есть девушка. А значит, тема Егора для меня закрыта. Доработаю положенный срок, покину лейбл, потом устроюсь работать в какую-нибудь танцевальную школу и забуду все произошедшее как страшный сон. Так будет лучше...

***

        Последний концерт в туре. Уже завтра я окажусь дома и наконец смогу нормально выспаться, без страха опоздать в аэропорт. Это радует. Но пока мы только закончили саундчек и сейчас сидели в гримёрной в ожидании начала концерта.       — Будешь? – протягивая стаканчик кофе, спрашивает Женя. Поднимаю на него свой взгляд, в котором наверняка сквозит удивление. За эти двенадцать дней я почти не обмолвилась ни словом с ребятами из команды, потому что большинство смотрели на меня такими жалостливыми взглядами, что моё настроение становилось только паршивее. Но диджей, кажется, не собирался говорить ничего утешительного, поэтому положительно кивнув, я взяла кофе из его рук и даже растянула губы в слабой, но искренней улыбке.       — Спасибо.       — Устала? – присаживаясь на вторую половину дивана, снова задаёт вопрос парень.       — Немного, – соглашаюсь, отпивая небольшой глоток. – Иногда мне кажется, что я никогда не привыкну к этому сумасшедшему ритму гастролей.       — Я тоже первые полгода так думал, а потом втянулся. И ты не заметишь, как привыкнешь.       Я качаю головой, но ничего не отвечаю. Ещё рано говорить о моем уходе, по крайней мере сейчас точно. Ещё месяца два мне придется терпеть общество Крида. Но если они пройдут так же, как эти двенадцать дней, то вынести их не будет проблемой. Надеюсь.       Но как только успеваю подумать о Булаткине, как он тут же появляется в дверях гримерной. Кинув на нас с Женей холодный взгляд, он демонстративно отворачивается, опустошает бутылку воды, а потом покидает помещение, отвечая на телефонный звонок, судя по всему, исходившей от Карлы. Я же просто смотрю на него, закусив губу, чтобы сдержать рвущееся язвительное замечание, которое он, к счастью, всё равно не услышал бы.       — Что произошло у вас с Егором? – интересуется Евгений, когда я прекращаю испепелять взглядом дверь, за которой скрылся Булаткин. – Поругались?       — С чего ты взял? – с деланным спокойствим спрашиваю я. На самом деле, мне казалось, что за это время ребята привыкли к нашей игре «Кто кого переигнорирует». Первое время они удивлялись отсутствию ругани, спрашивали, что произошло, но в ответ получали: молчание — от меня, раздраженное «Какая разница?!» — от Егора. Поэтому сейчас вопрос парня выбил мое существование из колеи.       — Вы никогда не были такими тихими. Даже непривычно. Так что, поссорились?       — Мы всё время ссоримся… то есть, ссорились. Да это уже не важно. Думаю, теперь все время будет так, – отмахиваюсь, намекая на молчание. Женя быстро смекает, что затронул нежеланную для меня тему и спешит перевести разговор в другое русло, начиная рассказывать об интересных случаях произошедших с ним на других концертах Егора. Я с интересом слушала парня, иногда задавала интересующие вопросы и просто старалась отвлечься от неприятных мыслей. Но через полчаса в гримёрку снова заявился Булаткин, и в своей обычной приказной манере сообщил, что пора готовиться к выходу на сцену, потому что «кому-то» стоит привести себя в порядок. Никому не составило труда догадаться, к кому он общался.       Сдерживая раздражение, льющееся через край, прошу прощения у Жени и кинув на блондина ненавистный взгляд, поднимаюсь с дивана, направляясь к зеркалу, чтобы нанести на лицо концертный макияж и замазать фиолетовые синяки под глазами.

***

Держу на расстоянии, но ты как будто магнит.  Всё пытаюсь заткнуть своё сердце, но оно, сука, так громко кричит! Хочу забыть обо всём, и не думать кто мы и где мы!  Но ночь, пора выходить - и я снова надену…       Егор допевает последнюю песню, и, прощаясь со зрителями, мы спускаемся со сцены. Оказавшись за кулисами, наконец позволяю себе стянуть с лица фальшивую улыбку. Пока Крид общается со своим местным фан-клубом, смываю с лица косметику, по новой маскируя круги под глазами тональным кремом, и натянув на голову капюшон черной толстовки, выхожу на улицу.       Отойдя от входа на приличное расстояние, достаю из сумки пачку сигарет и зажигалку. Засунув меж губ одну сигару, поджигаю ее, втягивая в свои лёгкие никотин. Выпускаю дым, и чувствую, как стремительно пустеет в голове. Тело расслабляется, получив долгожданную разрядку.        Кажется, я стала слишком зависеть от курения.       Но только так мне удавалось успокоить расшатанные нервы и привести мысли в чертов порядок. И плевать на испорченные лёгкие.       Огонёк сигареты вспыхивает алым, когда я делаю новую затяжку, быстро сменяясь на синий. Ветер подхватывает тоненькую струйку дыма, принося вместо себя слабый шлейф сигаретного запаха. Откинув голову на кирпичную стену, устало прикрываю глаза. Хочется домой. В тёплую постель, с чашкой горячего какао и любимой книгой. Абстрагироваться от реальности и хотя бы на время забыть о прошедших событиях, терзающих мою и так израненную душу. Просто побыть наедине с собой. Хотя сомневаюсь, что от этого станет лучше. Дома меня снова поглотит самобичевание и ненависть к собственной персоне.       Докурив, тушу окурок и выбрасываю его в урну. Возвращаюсь обратно, предварительно побрызгав на одежду лёгкими духами, чтобы не тянуло сигаретным дымом. Булаткин же у нас ненавидит всё, что называется нездоровым образом жизни. Хотя по-моему, он просто ненавидит меня. Другого объяснения его поведению я не вижу.        Забираюсь в мини-автобус, занимая место в самом конце салона. Егора до сих пор нет, а вместе с тем нет и половины команды. Решаю немного вздремнуть, пока ребята отсутствуют, но едва успеваю закрыть глаза, как чувствую, что рядом со мной кто-то опускается на соседнее сидение. Это Женя. Диджей интересуется, не против ли я его соседства,и, получив положительный ответ достаёт из сумки телефон с наушниками, протягивая один из них мне. Вопросительно вскинув бровь, вставляю его в левое ухо, внимательно наблюдая за действиями парня. Он включает короткое видео и располагает телефон так, чтобы мне тоже было удобно смотреть.        Сначала я скептически наблюдаю за происходящим на экране, но к середине уже не могу сдержаться и смеюсь над идиотской шуткой неизвестного мне видеоблогера. Вдруг, почувствовав на себе прожигающий взгляд, поднимаю глаза, натыкаясь ими на Егора. Он стоит в дверях мини-автобуса и холодно смотрит в мою сторону. По спине пробегается тысяча мурашек, когда блондин недобро ухмыляется и занимает свободное место в начале салона. Тряхнув головой, перевожу глаза обратно к телефону, но замечаю, что видео уже закончилось. Чертов Булаткин.       Всю дорогу до аэропорта мы с Женей молча слушаем музыку, раздающуюся из его наушников. За это время успеваю несколько раз подумать о Егоре, и о том, что у меня никак не получается выбросить его из головы. Он стал моей зависимостью, хуже курения. Вскружил голову и засел в ней глубоко внутри. Егор Николаевич стал моим персональным адом на земле, без единого шанса на спасение. Я как мотылек лечу на его пламя, не боясь обжечься, потому что сделала это куда раньше. Это безвыходно. Я в ловушке.

Нам уже нечего больше терять, Все повторится опять, опять.

      Приезжаем в аэропорт ближе к двенадцати ночи. Снова проходим регистрацию и пока все направляются в зал ожидания, я направляюсь покупать себе кофе. Кажется, употребление большого количества кофеина стало еще одной моей вредной привычкой.       — Один капучино без сахара, пожалуйста, – делаю заказ, стоя у барной стойки. Пока жду свой напиток, отвечаю на сообщение Миши, с которым недавно снова наладила общение. Точнее он наладил общение со мной, выразив своё соболезнование и предложив забыть о произошедшем. Это стало единственным положительным моментом за последние две недели.       — Девушка? – окликает меня бариста, протягивая стаканчик с напитком. Похоже, я сильно задумалась и пропустила мимо ушей все, что он говорил. Смутившись, сую пару купюр ему в ладонь и быстро покидаю кофейню. Идти обратно к ребятам не хочется, потому что снова придется выдерживать пытку игнорирования Егора, поэтому сажусь на сидение перед окном и отпивая глоток капучино, слежу за вылетающими и прилетающими самолётами. Завораживает.       Не знаю сколько времени проходит до того, как объявляют посадку на наш рейс, но успеваю выпить два стаканчика кофе и оказаться первой возле выхода к трапу. Занимаю своё место в начале самолёта, дожидаясь своего соседа. Облегчённо выдыхаю, когда рядом садится Евгений, но оказывается, ненадолго.       — Жек, это мое место. – Приспуская тёмные очки, говорит подошедший Егор, со сквозящем в голосе раздражением, чем удивляет всю команду. За все время тура певец просил кого-нибудь меняться с ним местами, если оно оказывалось возле меня, а сейчас едва ли не требовал Женю отсесть. Но во избежания скандала, диджей сразу поднялся на ноги и подняв руки в сдающемся жесте, пересел на другое сидение.       Егор же опустился рядом со мной, удовлетворено хмыкая. Стараясь не выдать свои эмоции, прикусываю щёку изнутри и отворачиваюсь к иллюминатору, однако тут же чувствую упирающийся в бок локоть артиста. В ответ выставляю свой локоть, отодвигая руку блондина. Последующие десять минут после взлёта мы проводим во взаимном соревновании «Кто кого больнее заденет», вываливая друг на друга всю свою неприязнь. Но потом разрешают включить мобильные и мы оба утыкаемся в них, начиная игнорировать друг друга настолько, насколько позволяли несколько сантиметров между нашими сиденьями. Всунув в уши белые наушники, включаю первую попавшуюся песню, увеличивая громкость почти на максимум, чтобы в случае чего, не слышать Крида.       Откинувшись на кресле, задираю ноги на сидение, устраиваясь поудобнее. Даже без слов ощущаю, что Булаткина раздражает моя возня, но он не произносит ни слова, хотя ему очень хочется.       За время полета нам удается вывести друг-друга ещё больше, а во время посадки игра возобновилась.       Из самолёта мы выходим злые, с твердым желанием кого-нибудь убить. Получив багаж, специально плетусь в конце толпы, чтобы никому не нагрубить, а потом попрощавшись со всеми, кроме, разумеется, Булаткина, иду ловить такси до дома.

СПУСТЯ НЕСКОЛЬКО МИНУТ НА ПАРКОВКЕ ВОЗЛЕ АЭРОПОРТА.

— Жека, притормози. – Останавливает диджея блондин в чёрных очках, скрывающих раздражение в голубых глазах. — Минутка есть? — Да, конечно. – Разворачивается к нему брюнет, поправляя скатившийся с плеча рюкзак. — Что у тебя с Ярославцевой? – Равнодушно спрашивает Крид, приспустив очки. Евгений едва ли удивляется такой прямоте артиста, поэтому сохраняя спокойствие, отвечает. — Ничего, – он пожимает плечами. – А что? — Хотел предупредить, чтобы ты держался от нее подальше. — А вот сейчас не понял, – вскидывая бровь, говорит диджей. Он давно привык к неадекватному поведению Егора, но подобное в его рабочей практике происходит первый раз. — Вы встречаетесь что ли? — Ещё чего, – блондин хмыкает, вспоминая образ розоволосой в голове. Она раздражает его. До чёртиков. До ненависти. Правда ведь? – Мне просто не нужны романы на рабочем месте. – кидает он напоследок, собираясь уйти. — Сильно девчонка зацепила, да? — спрашивает Евгений, когда Егор делает несколько шагов в сторону подъехавшего такси. Услышав его, блондин останавливается и обернувшись, только двусмысленно ухмыляется, потирая отросшую бороду. А потом не сказав ни слова, скрывается за дверцей автомобиля, оставляя диджея в одиночестве на пустой парковке.

      ~ Но я же завязал с этим, но ты захотела развязать сети...~       Родная квартира встречает меня тишиной и ярко выраженным запахом обойного клея, от которого начинает мутить. Кинув сумку где-то на пороге, захожу внутрь, распахивая несколько окон, чтобы проветрить. Комнаты сразу наполняются сырым Московским холодом недавно прошедшего дождя. Ничего нового. Переодевшись в пижаму, укладываюсь на новую кровать, чем-то напоминающую кровать в квартире Егора, и завернувшись глубоко в тёплое одеяло, пытаюсь заснуть. Удается не сразу, но ближе к двум часам ночи я все таки отключаюсь.

***

      Вскакиваю с постели громко крича. Тело пробивает крупная дрожь, а по лбу стекает холодный пот от увиденного во сне. Снова тот же кошмар, который преследует меня на протяжении четырнадцати дней. В точности передающий события двухнедельной давности. Когда же это кончится?       Поднимаюсь с кровати, на негнущихся ногах шаркая в ванную. Умываюсь холодной водой, стараясь избавиться от стоящей перед глазами картинки из сновидения. Все слишком правдоподобно. Руки дрожат, из-за чего вода все время выплёскивается, попадая мне на одежду.       — Соберись, Ярославцева! Хватит себя жалеть. Ты уже большая девочка, значит справишься сама. Ведь всегда справлялась.       Толком не успокоившись, покидаю ванную комнату и иду на кухню, прихватив с собой рюкзак.       Холодное утро, каких за последние несколько недель я встретила слишком много, постепенно вступает в свои права. За окном брезжит рассвет, окрашивающий июльское небо в бледно-розовый цвет и разливающийся, как окрашенная вода, пролитая из стакана на чистый лист. Красиво, только посредственно.       Свежий ветер продувает моё тело на сквозь, но я не спешу закрывать окно. Наоборот, вынув из пачки одну сигарету подхожу к подоконнику и оперевшись на него, закуриваю. Пока лёгкие наполняются дымом, я наблюдаю за солнечными бликами на крышах пятиэтажек, расположенных вблизи дома. На часах без двадцати пять. В голове куча мыслей, спутанных в один сплошной комок. Хочется снова вернуться в кровать, но скорее всего заснуть мне уже не удастся. Потушив окурок в переполненной пепельнице , закрываю окно и возвращаюсь в спальню. Постель измялась из-за моих лихорадочных метаний во сне, поэтому сначала поправляю простынь, а потом заворачиваюсь в одеяло, дотянув его почти до носа. Высунув руку, хватаю с прикроватной тумбочки телефон, чтобы проверить социальные сети. Пока листаю ленту инстаграма, на мобильник приходит сообщение.       Миша М. «Почему не спишь?»       Я. «Бессонница.»       Марвин ненадолго замолкает, а мне начинает казаться, что я ответила ему слишком грубо, поэтому немного подумав, печатаю ещё.       Я. «А ты почему?»       Миша М. «Попробуй выпить молоко с медом, это помогает.» «У меня через пару минут вылет в Новосибирск.»       Я. «Спасибо, я попробую. Удачи на концерте)»        Миша М. «Спасибо ;) Объявили посадку, мне пора. Доброй ночи)»       Я. «Сладких снов.»       Отложив телефон, нехотя поднимаюсь с кровати и завернувшись в одеяло, как в плащ, плетусь на кухню. Меда у меня нет, но зато есть какао-порошок и полная бутылка молока, поэтому вместо предложенного Мишей напитка завариваю себе какао, которое пью довольно редко. Вернувшись обратно в спальню, ставлю чашку на прикроватную тумбочку , после чего беру свою любимую книгу и удобно устроившись между подушек, начинаю читать. Страницы немного измяты, из-за того, что я перечитывала ее достаточно часто. Несмотря на это, запах типографской краски до сих пор отчётливо ощущается на кончике моего носа. Хруст корешка приятно греет слух. Я люблю читать. Люблю погружаться в книгу с головой и не замечать, как пролетает время. Люблю находить сходства между собой и главными героями, а потом чувствовать себя немного особенной. Люблю забыть о своих проблемах, полностью погружаясь в проблемы персонажей. Кажется, во мне до сих пор сидит маленькая девочка, которая верит в волшебство, придуманное гениальным автором. Но ведь всем нам нужно немного магии, чтобы не потерять себя в этих серых буднях, подчиняясь нелепым законам общества.       Дойдя до середины произведения, сама не замечаю, как глаза слипаются от усталости, и я снова погружаюсь в царство Морфея.       Просыпаюсь, когда за окном уже во всю сияет яркое солнце, что не вяжется с привычным образом Москвы этим летом. Сонно потираю глаза, с удивлением замечая, что стрелка часов указывает на обеденное время. Потянувшись, понимаю, что наконец почувствовала себя человеком, а не безвольной марионеткой, какой чувствовала себя на протяжении тура. Работа с Егором выматывает. И к сожалению, не только физически.       Позавтракав овсяной кашей, потому что больше дома ничего не оказалось, я решаю сегодняшний день посвятить уборке. Собрав волосы в небрежный пучок, беру в руки тряпку и начинаю вытирать пыль. Несколько часов занимает уборка всей квартиры, но к вечеру тут становится так чисто, что даже пропадает уют. Я ежусь. Почему-то с момента моего возвращения, дом кажется не родным. Возвращаться сюда стало неприятно, даже страшно. С Егором было не так.       Тряхнув головой, беру в руки разбитый телефон, на который пришло новое сообщение. Снова от Миши. Парень зовёт меня погулять, с обещанием, что я не пожалею. Странно, но мне казалось, что он вернется не скоро. Немного поразмыслив, отвечаю певцу согласием, потому что сидение в четырех стенах начинает отрицательно влиять на мою психику.       Наспех мою голову, высушиваю ее феном, а потом бегом иду одеваться. Погода теплая, но не достаточно для того, чтобы идти в шортах. Не имея желания наряжаться, натягиваю рваные джинсы белого цвета, а наверх надеваю сиреневую блузку. Заправляя ее в джинсы, недовольно отмечаю, что она стала на мне болтаться. Наступив на весы, нахожу объяснение. Стрелка сдвинулась на три килограмма влево. Наверное, стоило пропить таблетки, прописанные врачём, а не игнорировать рекомендации, включая специальную диету. Ребра теперь можно пересчитать закрытыми глазами, не боясь ошибиться. Они стали слишком выпирающими.       Поморщившись, отхожу от весов к трюмо, чтобы нанести макияж. Немного румян, чтобы скрыть излишнюю бледность кожи, которая в последние дни прибавляла мне ещё больше болезненности. Тушь на ресницы, гигиеническая помада на искусанные в многочисленных истериках губы, капли, чтобы скрыть красноту в глазах – и я готова. Скинув нужные вещи в рюкзак, зашнуровываю кеды и выхожу из подъезда. Миша, кажется, уже подъехал.

***

      — Миш, это плохая идея... – пытаюсь отговорить парня, пока он зашнуровывает мне ролики. – Миш, это очень плохая идея!       — Не бойся, – смеётся Марвин, ещё больше нервируя меня. Я никогда не стояла ни на коньках, ни на роликах, поэтому сейчас упасть и сломать что-нибудь было проще простого. А тем более с моей тягой к неудачам, это не составит никакого труда. — Давай руку.       Хватаюсь за парня, впиваясь пальцами в его руку. Ноги разъезжаются в разные стороны, что со стороны выглядит комично. Как корова на льду.       Первые минут двадцать у меня вообще ничего не получаются, моё тело постоянно тянется к асфальту, но Миша не даёт мне упасть. Сам певец катается отлично, даже не спотыкаясь, будто занимается этим довольно давно. Я даже успеваю оставить на нём несколько синяков, потому что боюсь упасть, и запнувшись, постоянно хватаю его за запястья. Но минут через сорок мне удается проехать пару метров без опоры, чему я искренне радуюсь.       — Я еду! – кричу, расправив руки как птица. Миша улыбается, и останавливается в паре метров от меня. На моих губах расплывается глупая улыбка, но тут же исчезает, потому что я теряю равновесие и падаю прямо на Мишу. Тот не успевает сориентироваться, поэтому не успевает меня словить и мы вместе валимся на заасфальтированную дорогу. Не могу сдержаться, сразу начиная громко смеяться. Миша сначала непонимающе смотрит на меня, а потом подхватывает смех и теперь мы выглядим ещё глупее. Уткнувшись в футболку парня, смеюсь, пытаясь спросить, не ушибся ли он.       — Н-нормально вс-всё.       Нам не сразу удаётся перестать смеяться, и мы всё это время лежим на земле, покрытой слоем пыли. Люди обходят нас, бросая раздражённые или любопытные взгляды, а некоторые наоборот, улыбаются, не задумываясь о том, что произошло. Спустя какое-то время мы с парнем все же успокаиваемся, и с трудом поднявшись на ноги, продолжаем кататься. Вскоре солнце заходит за горизонт, становится прохладнее. Вдоволь накатавшись и получив несколько небольших синяков, мы покидаем парк, направляясь в кафе через дорогу.       Заказываем пиццу, а пока ее несут, Марвин рассказывает истории, связанные с его детством. Слушаю его внимательно, перебирая в руках салфетки. Иногда брюнет шутит, а потом мило улыбается, показывая ямочки на заросших щетиной щеках. Он очень хороший, и где-то глубоко внутри, я виню себя, что ничего не могу почувствовать к нему. В голове вспоминается фраза, высказанная Соней, когда я призналась ей в симпатии к Егору.       — Да, ну ты даёшь, подруга... – хмыкает рыжая, пока я отвернувшись к окну, выкуриваю третью по счету сигарету. –Тебе бы любящего и доброго, а ты влюбилась в такого мудака. Правда говорят – любовь зла, полюбишь и дурака.       Наступает моя очередь хмыкать. В уголках глаз скапливаются слезы, но я стараюсь их сдержать. Что толку от слез. Пора научиться жить с этим. В конце-концов, это не навсегда. Только вот вопрос. А что именно не навсегда?..       — Кат, что-то не так? – Заметив перемену в моем лице, спрашивает Миша. Я качаю головой, поджимая губы.       — Просто чувствую себя нехорошо.       — Так может тебя домой отвезти?       Положительно киваю, злясь на саму себя. Зачем я все это вспоминаю? Зачем ломаю все, что стремительно восстанавливала столько времени? Кинув пару купюр на стол, Миша встаёт из-за стола, протягивая мне руку. Нерешительно взявшись за нее, выхожу вслед за парнем. Идем в сторону парковки через красную площадь, где недалеко оставили машину. А потом, как в дешевом русском сериале: повертев головой по сторонам, натыкаюсь взглядом на холодные голубые глаза. Рядом с ним много незнакомых людей, но одну из компании узнаю сразу – Карла. Она держится рядом с Егором, но он не обращает на нее никакого внимания. Он смотрит сначала на меня, потом на Марвина, а затем на наши сцепленные руки. Глаза его сразу темнеют – я вижу это издалека. На губах злая ухмылка. Не слушая друзей, Булаткин направляется к нам, засунув руки в карманы черных джинс.        — Посмотрите, какие люди, — растягивая слова, произносит Крид, протягивая руку Мише. Обменявшись с коллегой рукопожатием, он поворачивается ко мне, сверкая льдинками в глазах, от чего по моей спине пробегается неприятный холодок.       — Ярославцева, я и не знал, что ты у нас ухажёров меняешь настолько быстро… Самой не надоело?         — Каких ухажёров? — хмурюсь, быстро смотря на Марвина, который ничего не понимает, а потом на Булаткина. — Хватит молоть ерунду.          — Ну, почему же ерунду сразу? — наигранно удивляется Егор. Я не могу сообразить, чего он хочет. — То с Мировым бегаешь, с ним же домой ездишь, то с Раммом, то уже с Мишей…        — Во-первых, Нат сам предлагает подвезти меня, потому что нам с ним по пути. А во-вторых, тебя не должно касаться, с кем и куда я езжу или хожу. Отвали уже, пожалуйста.         — Да мне то плевать, куда ты там ездишь. Но вот ребят жалко. Связались с такой… — Крид замолкает, и это молчание красноречиво продолжает фразу и без слов.       Обидно. Как будто внутри мне что-то сломали.  Я ведь ничего ему сейчас плохого не сделала, повода думать о себе как о девушке лёгкого поведения тоже не давала. Но, тем не менее, сейчас из меня ни слова не лезло. Как просто ему удается управлять моим настроением. Так не выдавив из себя и слова, обхожу Булаткина со стороны, быстро шагая к машине Марвина. Слышу, как певец идёт за мной, кинув Булаткину что-то нелестное, но не поворачиваюсь к нему лицом, потому что не желаю, чтобы он заметил мои слезы. Черт, я такая слабая. До тошноты противно.       Вытираю щёки, дыша через рот, и тихо благодарю Марвина, который помогает мне сесть в салон. Парень молча садится за руль, везёт до дома в той же тишине. Он все понял. По его глазам видно. В них сейчас столько эмоций, что меня начинает лихорадить от вины.       Остановившись у подъезда, Миша глушит мотор, не говоря ни слова. Несколько минут сидим в тишине, не решаясь заговорить.       — Ну, я пойду? – получается как-то вопросительно. Марвин еле заметно кивает, повернувшись ко мне лицом. На нем снова сияет улыбка, от которой мне становится легче. Подняв уголки губ вверх, касаюсь ими колючей щеки брюнета. — Спасибо за день.       — Всегда к твоим услугам, – говорит он, поцеловав мою ладонь. Распрощавшись с артистом, выхожу из машины, и, дождавшись пока он уедет, бессильно опускаюсь на лавочку. А ведь день начинался так хорошо, но Криду в два счета удалось все разрушить.В прочем, как всегда.       ~ Но с тобой я никого не слышу, ни кого не вижу, наша любовь все выше, поцелуи ниже...~