Ты мое безумие.

      Когда в очередной раз запинаюсь каблуком об незаметную ямку на асфальте, уже не сдерживаю раздражённого стона. Как же мне все это надоело. В который раз все идёт наперекосяк с самого утра?       Поправляю складку на персиковой блузе и нервно вдохнув, тяну на себя дверь кафе, чувствуя нервную дрожь в коленках. Внутри играет лёгкий джаз, создавая приятную атмосферу. Люблю подобные заведения, потому что тут всегда очень уютно, только много народу. Но сейчас не могу думать ни о чем, кроме предстоящего разговора. Больше всего боюсь ранить чувства другого человека, однако одновременно с этим, понимаю, по-другому не получится. Кому-то все равно будет больно. И в этот раз, кажется, не мне.       — Привет, – здороваюсь я, убирая сумку на другое сидение, после чего сама занимаю своё место.       — Привет, – улыбается Миша, перегнувшись через стол, чтобы поцеловать меня в щеку. Немного смущаюсь, радуясь, что Егора тут нет. Иначе количество проблем в моей жизни увеличилось бы вдвое. – Как дела?       — Неплохо, вроде бы... Как у тебя? Слышала, у вас недавно концерт в Амстердаме был, как прошло?       Ми­ша на­чина­ет рас­ска­зывать о кон­церте, хотя по его напряженному выражению лица видно, что это не та тема, которую он собирался обсудить. Но я не могу так сразу рубить с плеча, потому что морально совершенно не готова. Хотя, возможно ли к такому подготовиться заранее?       — Ну как-то так, – заканчивает историю Миша, и между нами возникает неловкая пауза. – А у вас что нового?       Вздрагиваю от того, каким небрежным тоном он произносит эту фразу. Не замечаю, как от волнения беру в руки салфетку и начинаю рвать ее на мелкие кусочки.       — Да все так же. Мотаемся между городами, выступаем. Теперь вот летим с Егором в Ниццу, отдыхать...       — Значит всё-таки Егор...– не поднимаю взгляда на Марвина, предпочитая рассматривать синяки на своих запястьях. Чувствую себя так, будто сижу тут голая под прицелами сотни чужих глаз.       — Миш...       — Подожди, ничего не говори, – прерывает меня парень на полуслове, – Просто послушай. Ты мне нравишься. Причём с самого первого дня, когда только пришла устраиваться на лейбл. И не буду отрицать, что я рассчитывал на взаимность. Поэтому я до сих пор не понимаю, почему именно Егор, но копаться в этом не буду. Только ответь мне, пожалуйста, на один вопрос. Ты счастлива?       Один вопрос. Один чертов вопрос, способный ввести человека в тупик и заставить его сомневаться во всех его действиях. А счастлива ли я? Каждый день видеть рядом Егора и терпеть его идиотские выходки; лететь с ним на отдых, потому что так сказал Тимати, а не потому что так захотел Крид; чувствовать, как он из кожи вон лезет, только бы сохранить свой образ... Но с другой стороны, меня подкупает его забота в тех случаях, когда никто не видит; страстные поцелуи, от которых сносит крышу; и непредсказуемые поступки, которые могут оказаться вполне приятными. Так счастлива ли я?       — Кат? – привлекает моё внимание Миша, нервно постукивая подушечками пальцев по столу. Несколько минут мы просидели молча, потому что я погрузилась слишком глубоко в свои мысли.       — Да, Миш. Я счастлива.       — Тогда я спокоен.       Он говорит это искренне, но в его карих глазах столько боли, что хватит на целый океан. Мне не по себе. Я не хотела делать ему больно, но это вышло само собой. Черт возьми, от меня вечно одни проблемы.       Дальше разговор не клеится, как бы мы не пытались его развить. Теперь между нами выросла стена и разрушить ее сможет только время. В итоге, мы расстаёмся у выхода из кафе через пятнадцать минут. Миша предлагает подвезти меня, но я отказываюсь, считая, что уже достаточно отравила жизнь парня. Он не должен больше страдать. Особенно, из-за меня.

***

      — Я все равно не понимаю твой выбор, – серьезно говорит Соня, помогая мне вынести тяжелый чемодан в коридор. – Вы же грызлись по любому поводу, что такого произошло потом?       — Не знаю, – жму плечами, уходя на кухню, где оставила остывать кофе. Облакачиваюсь спиной на на кухонный гарнитур, в задумчивости делая несколько глотков. – Я сама не до конца понимаю, как это произошло. Просто понимаешь, со всеми Егор держит маски, а я видела его настоящим, – София садится напротив, крутя в руках серёжку на проколотой брови. Они с Выграновским поразительно похожи, не перестаю этому удивляться. – Видела его настоящие эмоции; видела как горят его глаза, когда он занимается любимым делом или общается с семьёй. Да, он не идеальный, да, наши отношения похожи на хождение в лабиринте, но он Егор хотя бы настоящий, в отличии от многих лицемеров, говорящих за спиной. И может, мы будем вместе не долго, может, завтра нам придется расстаться, но знаешь, это будут лучшие моменты в моей жизни.       — Ты любишь его, да? – перебивает девушка, глядя на меня в упор. Сжимаюсь под ее пристальным взглядом.       — Люблю.       Вот так оказывается просто признаться себе и другим в своих чувствах. Одно слово, вылетевшее необдуманно, передаст все твои мысли и ощущения куда лучше, заранее продуманных, красивых фраз.       — Ярославцева, я надеюсь, ты уже готова? Самолёт ждать не будет.        На кухне, за моей спиной появляется Булаткин. Когда он успел войти? По венам начинает расползаться страх от мысли, что он слышал наш разговор. Это было не предназначено для его ушей. Он же просто засмеет меня. Выставит идиоткой, посмевшей влюбиться в него, и обольет грязью с ног до головы. Потому что ему нужна другая девушка. Красивая, популярная. Не я. Твою мать.       Увидев постороннего человека на моей кухне, Егор хмурится. Соня тоже выглядит недовольной. Они были знакомы лично? Насколько я знаю, отношения Выграновского и Булаткина весьма натянутые, тогда откуда Егор может знать Соню?       — Ну я, пожалуй, пойду, – поднимается со стула девушка, убирая в раковину пустую чашку. В воздухе сразу воцаряется напряжение. Егор зачем-то тянет меня в свои объятия, размещая руки на талии. – Хорошего вам отдыха. Можешь меня не провожать, – рыжая улыбается, и попрощавшись уходит, закрывая за собой дверь. Как только Гольштейн скрывается из поля зрения, Булаткин выпускает меня из кольца своих рук, садясь на один из свободных стульев.       — Откуда ты знаешь Соню? – спрашиваю я, расплетая волосы из косы.       — Что? Я вообще первый раз ее вижу, – небрежно отмахивается Булаткин, глазами смотря в мои глаза. Но я всё равно ему не верю. Доверие к людям давно уже стало для меня чем-то из области фантастики. – Ты собралась? Нам ещё на лейбл заехать надо.       — Пару минут и буду готова, – недоверчиво отвечаю я, медленно возвращаясь в комнату.       Переодеваюсь в летние шорты и блузку цвета хаки, оголяющую плечи. В последний раз оглядываю себя в отражении, не решаясь выйти из спальни. Сажусь на кровать, вцепляясь руками в волосы. Что я делаю? Для чего все это? Мы потерялись в лабиринте собственной лжи и никак не можем найти выхода. Каждый день ломает меня все больше, выкручивая наизнанку. Когда, черт возьми, все это закончится?! Мне надоело играть. Я хочу жить как нормальный человек, не надевая лишних масок. Но пока мне приходится находится рядом с Егором, это просто невозможно.       Делаю глубокий вдох, поднимаясь на ноги. Голова немного кружится от резкого движения, из-за чего я слегка пошатываюсь. Выхожу в коридор, где стоит раздраженный Егор, копающийся в телефоне.       — Ещё дольше могла ходить?       Проигнорировав реплику блондина, надеваю пару коричневых балеток, и ещё раз проверяю все документы. Убедившись, что все на месте, беру в руки чемодан, собираясь вынести за порог, но Егор забирает его, выходя из квартиры. Закрываю квартиру на ключ, убирая его в рюкзак.       Спускаемся на первый этаж, направляясь к машине Булаткина. Он кладёт мой чемодан в багажник, рядом со своим, после чего выезжает в сторону лейбла. Всю дорогу проводим в молчании. Говорить совсем не хочется, да и не зачем. За ближайшие две недели мы все равно успеем подпортить друг другу нервы.       До лейбла доезжаем за сорок минут, попав сразу в несколько пробок. Егор спрашивает меня, останусь ли я в машине или пойду с ним. Выбираю второй вариант, потому что не желаю оставаться в душной машине одна. Заходим в здание, здороваясь с Аней. Егор уходит наверх, в кабинет Тимура, а я, немного погуляв по офису, сажусь на черный диван, в очередной раз листая новостную ленту.       — Привет, – здоровается только подошедший Матвей, садясь рядом со мной, потирая слезящиеся глаза.       — Привет, – отвечаю я, убирая мобильный в задний карман шорт . – Ты чего так поздно тут?       — Альбом записываю, работы невпроворот, – говорит Мельников.– А ты почему? У Егора же отпуск вроде.       — Так и есть. Его Тимати вызвал чтобы обсудить пару вопросов, а потом мы улетаем.       — Вместе отдыхаете?       Киваю, в голове пытаясь представить, во что выльется наш совместный «отпуск». Выходит так себе.       Ещё немного времени провожу в компании Мота, но вскоре возвращается Булаткин, держа в руках пару каких-то бумажек. Пока они с Мельниковым пожимают друг другу руки, улавливаю некую нервозность в поведении Егора. Снова что-то не так? Не рискую спрашивать, потому что, скорее всего, парень ответит мне грубостью, мы поссоримся, и половину каникул проведем собачась друг с другом.       — Хорошо отдохнуть, ребят.       Попрощавшись, Мельников удаляется дальше писать треки для своего нового альбома. Мы с Егором выходим на улицу, возвращаясь обратно в машину. Там Крид бросает все бумаги в бардачок, и наконец расслабляется.       Дальше едем в аэропорт по платной дороге, чтобы не стоять в пробках. Открываю окно на полную, впуская прохладный воздух в автомобиль. Егор увиличивает громкость радио почти до максимума. Подпевая песне, чувствую кайф от высокой скорости и потоков ветра, развивающего мои волосы. Свобода наполняет меня до краев. Дышать становится легче.       В аэропорт приезжаем к моменту окончания регистрации. Возле входа нас караулят несколько журналистов, рассчитывающих найти информацию для очередной скандальной статьи. Они успевают сделать несколько фотографий, несмотря на то, что мы проскакиваем мимо них достаточно быстро.       — Кофе будешь? – спрашивает Егор, выпуская мою руку из своей. Мы взялись ими неосознанно, когда пытались скорее покинуть зону видимости журналистов.       — Да, капучино с карамельным сиропом, – заламывая пальцы, прошу парня, глазами выискивая свободное место.       — Окей, – Булаткин уходит, а я оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти, куда можно было бы сесть. Людей слишком много, от шума начинает болеть голова. Туда сюда снуют опаздывающие пассажиры и персонал. Сплошная суета, которая дико раздражает.       — Катя? Вот это встреча! – голос узнаю практически сразу. Хочется завыть от досады. Почему, когда все начинает налаживаться, должно произойти что-то из ряда вон выходящее, словно удар под дых? Прошлое бьёт со спины, будто сильно раскачанные качели, которые не успели остановить, прежде, чем ты отошёл. – А ты ничуть не изменилась, если не считать цвета волос.       — А вы тут откуда? – пренебрежительно спрашиваю я, хотя внутри чувствую себя совершенно по другому. Видеть их вместе уже не больно, но если вспомнить, как они поступили со мной, то хочется закрыть глаза и просто исчезнуть с этого места. Обидно, до слёз, за их фальшивое выступление.       — Да вот, оставили Сашку бабушке, а теперь летим в Сочи ненадолго отдохнуть. А ты тут снова по работе? Как всегда, бьешься за последнюю копейку? – хлопая накрашенными глазками, спрашивает Вероника. После родов она немного поправилась, но выглядела все равно эффектно.       — Мы слышали, что произошло с Лизой. Прими наши соболезнования, – произносит Андрей, заставляя меня перевести взгляд на него. Это было лишним. Дыхание сбивается, на шею будто нацепили удушающий шнурок. Воспоминание о Лизе приносит с собой вину смешанную с болью. Адский коктейль. Теряюсь под прицелами их глаз. Не могу сказать ни слова, мечтая провалиться сквозь землю.       — С-спасибо, – выдавливаю эти слова с трудом. На большее просто не хватает сил.       — Ну, не будем о грустном, – Ника обнимает Андрея за спину, тот же приобнимает ее за плечи. Ищу в нем черты, которые когда-то могла назвать любимыми , но не нахожу ничего, что могло бы зацепить. – Как на личном? Все так же одна? Ты только не переживай, когда-нибудь и на тебя внимание обратят, – успокаивающе говорит девушка. Только в ее голосе слышится неприкрытый сарказм.       — Держи.       Неожиданно появляется Егор, протягивающий мне стаканчик кофе. Заметив неизвестных, он сначала хмурится, а потом натягивает на лицо свою самую обольстительную улыбку, притягивая меня к себе за талию. – Познакомишь меня со своими друзьями?       — Это Вероника, – указываю на девушку, понимая всю абсурдность сложившейся ситуации. Блондин целует ее ладонь, пока она смотрит на него ошалелым взглядом, пытаясь понять, настоящий ли он. – А это Андрей.       Услышав имя бывшего, напускная дружелюбность Егора немного убавляется. Когда парни пожимают друг другу руки, Андрей немного кривится, потому что рукопожатие Булаткина слишком сильное.       — Очень приятно. Меня зовут Егор, – улыбается Егор, крепче прижимая меня к себе.       — Мы знаем, – выдает брюнетка, прикрывая рот, будто ляпнула глупость. – Нам тоже очень приятно.       — Прошу прощания, но мне придется увести у вас свою невесту. Дело в том, что через пару минут объявят посадку на наш рейс: мы летим в Ниццу.       — Д-да, конечно, – бедная Вероника начала заикаться от шока. От прежнего самодовольства не осталось и следа. Зато мое настроение поднялось сразу в несколько раз.       — Было приятно пообщаться, – в последний раз говорит Булаткин, после чего, мы удаляемся грациозным шагом, чувствуя недоуменные взгляды, летящие в спину.       — Спасибо, – искренне благодарю блондина, улыбаясь широкой улыбкой. Мне приятно, что он заступился за меня, в такой неприятной ситуации.       Поднимаюсь на носочки, оставляя невесомый поцелуй на щеке блондина. Он ухмыляется, притягивая меня за лицо к себе, целуя сладкими губами, на которых остались следы корицы. Мысли разом улетучиваются из головы, оставляя после себя лёгкое опьянение. Егору запросто удается быть причиной моих слез и одновременно причиной моей радости. Не понимаю, почему он имеет на меня такое влияние. Но осознаю, что это не есть хорошо.       Когда Булаткин отпускает меня, не сразу понимаю, где нахожусь и зачем. Вновь появляются люди, отошедшие ранее не второй план. Хаос снова вторгается в нашу идиллию, разрушая ее на кусочки. Егор уходит вперёд, направляясь к выходу на посадку. Иду за ним, потихоньку делая новые глотки кофе, про который уже успела забыть. Жидкость приятно обжигает горло, принося мне немного бодрости. Пряные нотки карамели напоминают вкус из детства, так горячо любимый мною когда-то давно. Слишком много событий, случившихся сегодня знатно вымотали мою нервную систему. Нужен перерыв.

***

      Перелёт проходит относительно хорошо. В первую часть полета, начиная с разгона до полного набора высоты, достаю из рюкзака сборник стихов писателей серебряного века, открывая на странице, где начинаются стихи Анны Ахматовой и начинаю читать их про себя. Через какое-то время, Егор, слушавший музыку в наушниках, замечает в моих руках книжечку, и отрывается от своего занятия.       — Почитай вслух, – говорит Булаткин, убирая телефон в карман спортивных штанов. Жму плечами, прелестывая страницу, и выполняю просьбу блондина.       — Двадцать первое. Ночь. Понедельник// Очертанья столицы во мгле// Сочинил же какой-то бездельник// Что бывает любовь на земле, – во­дя паль­чи­кам по строч­кам, чи­таю я стихотворение, ко­торое по­люби­ла ещё в школь­ном воз­расте. Мо­гу на­изусть рас­ска­зывать его, но всё рав­но гла­за ус­трем­ле­ны в кни­гу, что­бы слу­чай­но не сбить­ся. – И от лености или со скуки//Все поверили, так и живут://Ждут свиданий, боятся разлуки// И любовные песни поют, – Егор мол­чит, вни­матель­но слу­шая мой го­лос, или прос­то де­ла­ет вид, что слу­ша­ет. Мне хо­чет­ся ве­рить в пер­вое, и когда краем глаза вижу сосредоточенный взгляд Крида, чувствую необъяснимо приятное чувство. – Но иным открывается тайна//И почиет на них тишина...//Я на это наткнулась случайно// И с тех пор все как будто больна.       Вско­ре за­кан­чи­ва­ет­ся весь то­мик сти­хов, ведь боль­шую его часть я про­чита­ла ещё до по­лёта, до­ма или в предыдущих перелётах. Откладываю сборник в сторону, бесшумно зевая в ладошку. После нескольких минут нерушимого молчания, Егор предлагает посмотреть фильм. Приходится снова залезть в сумку, чтобы достать свой старенький ноутбук и поставить на просмотр одну из американских комедий. Чтобы было удобнее, убираем подоконники между сидениями; я ставлю ноутбук на колени блондина, и опускаюсь головой ему на грудь. Он размещает свой подбородок у меня на макушке, нажимая на пуск.       Не понимаю, как так происходит, но минут через тридцать после начала фильма, я засыпаю, укачанная шумом двигателя и равномерным дыханием Булаткина.       Просыпаюсь уже на посадке, с трудом разлепляя глаза. Голова немного побаливает, но эта боль терпима, потому скидываю ее на давление. Плетусь к выходу придерживаясь за сидения, чтобы не упасть. При выходе на свежий воздух, к горлу подкатывает тошнота. Стараюсь спокойно дышать через нос, пытаясь сморгать пелену, стоящую перед глазами. К счастью, мне удается прийти в себя до того, как Булаткин поворачивается, чтобы что-то сказать.       — Все в порядке? – нахмурив брови, спрашивает он. – Ты чересчур бледная какая-то.       — Все нормально, – отмахиваюсь я, более менее приходя в себя.       — Точно? – недоверчиво переспрашивает блондин.       — Да, абсолютно.       — Стой здесь, я чемоданы заберу, – киваю, и пока блондин идёт к ленте, на которой мелькают разноцветные сумки, нахожу в рюкзаке полупустую бутылку воды и допиваю ее до конца. Становится действительно лучше. Потом хлопаю себя по щекам, чтобы они приобрели хоть какой-нибудь цвет. К возвращению Булаткина выгляжу так же, будто ничего не произошло.       Выходим из терминала прилёта, где нас уже должен ждать арендованный Егором автомобиль. На улице жарко, несмотря на вечернее время. Лёгкий ветерок обдувает меня с ног до головы, развивая волосы. Морской воздух приятно наполняет мои лёгкие. Здесь даже дышится легче, чем в Москве.       Прохожу вслед за парнем к белому кабриолету, рядом с которым стоит неизвестный мужчина, вручающий нам ключи. Занимаю пассажирское сидение, пристёгиваясь ремнем безопасности, предполагая, что Егор будет гнать на высокой скорости. Крид решает какие-то вопросы с арендатором, после чего садится за руль и забивает в навигаторе адрес. Выезжаем на трассу, растянутую вдоль побережья Средиземного моря. Кругом высокие пальмы и вода светлее лазури. Над головой мерцают яркие звёзды южного неба. На губах непроизвольно появляется лёгкая улыбка, от окружающей обстановки. Здесь пахнет Францией и нотками пряных булочек, а ещё свежим ароматом мужского одеколона, смешанным с запахом морозной мяты. Думать абсолютно не хочется, хочется просто наслаждаться моментом.       Мы останавливаемся у двухэтажного коттеджа спустя сорок минут. Территория дома весьма роскошная и очень ухоженная. Море находится буквально в двух шагах и тихими волнами привлекает к себе.       — Только не говори, что это твой дом.       — Не совсем мой, – ухмыляется Егор. Непонимающе поднимаю брови, собираясь задать соответствующий вопрос, но меня перебивает брюнетка, появляющаяся изо двери, имеющая чётко выраженный акцент.       — Егорка, привет! – девушка подбегает к Булаткину, обнимая его.       — Привет, – здоровается блондин, обнимая девушку в ответ. Фыркаю, при виде этой картины, что не уклоняется от чуткого взгляда Булаткина. – Вик, познакомься. Моя девушка – Катерина.       Одинцова обращает своё внимание на меня, пробегаясь оценивающим взглядом. После, де­вуш­ка ши­роко улы­ба­ет­ся, про­тяги­вая мне ла­донь, и про­из­но­сит, что ра­да зна­комс­тву со мной. При­ходит­ся на­цепить улыб­ку и от­ве­тить то же са­мое, хо­тя, с каж­дой про­ведён­ной здесь ми­нутой, по­нимаю — зна­комс­тво да­леко не при­ят­ное. Общество бывшей Егора мне не нравится. Прошлого опыта весьма хватило, чтобы избегать подобных случаев.       — В общем, ребятки, держите ключи, – брюнетка протягивает связку Булаткину, мило ему улыбаясь. – Если что, звони, мой номер у тебя есть. Я живу через дорогу, поэтому можете заходить в гости. На этом, я вас оставляю. Приятного отдыха, – брюнетка целует Крида в щёку, отчего мои руки сжимаются у кулаки, а ногти впиваются в кожу. Одинцова протягивает мне свою руку, и мне приходится снова пожать ее.       Наконец, девушка исчезает из поля зрения, но настроение мне это не поднимет. Провести две недели в доме бывшей Егора не лучшая перспектива.       — Откуда она здесь? – недовольно спрашиваю я, поджимая губы.       — Вика любезно разрешила пожить нам в её доме – она часто приезжает сюда на лето       — Какая Вика молодец, – с сарказмом говорю я, и не дожидаясь ответа, захожу в дом.       — Ярославцева, я тебя не понимаю, – говорит Булаткин, следом заходя за мной, с двумя чемоданами в руках.       Оставляю реплику без ответа, разглядывая интерьер дома. Поднимаюсь на второй этаж, держась за перила деревянной лестницы. Спустя пару минут блужданий, понимаю что в доме всего одна спальня.       — А спать с тобой в одной кровати тоже входит в условия договора? – спускаясь обратно на первый этаж, спрашиваю я у парня.       — Блять, – взгляд блондина становится холодным, пронзая меня мурашками. – Ярославцева, ты умеешь испортить настроение. Забудь об этом договоре, окей? Да­вай во­об­ще не вспо­минать про него? Ни сей­час, ни по­том. Ни-ког-да, — рез­ко про­из­но­сит Егор, от­че­го я хо­чу вернуться обратно наверх, ре­шив, что му­дак-Бу­лат­кин сно­ва вер­нулся. Од­на­ко, по­няв, что про­из­нёс фра­зы слиш­ком жёс­тко, Крид тяжело вздыхает, приподнимая уголки губ. —  Де­ла­ем так: ты забываешь обо всем, что связано с договором, а я показываю тебе одно интересное место, недалеко отсюда. Идёт?       — Идёт, – жму плечами, не понимая, чем вызвана такая резкая смена настроения парня.       — Тогда даю тебе десять минут на сборы.       Достаю из чемодана чистую одежду и косметичку. Пару раз спутав комнаты, дохожу до ванной. Переодеваюсь в чёрную майку, оставляя те же джинсовые шорты. Приходится смыть водой весь нанесенный с утра макияж, потому что за то время, что мы были в дороге, он полностью размазался. Не наношу ничего кроме туши и матовой помады персикового оттенка. Заплетаю волосы в «рыбий хвост», выходя просторную гостиную, где полусонно раскинувшись в кресле сидит Егор. Он поднимается с места, выходя на улицу. Иду за ним, предварительно закрывая дверь на ключ. Снова сажусь в автомобиль, прикрывая глаза. Пока едем до места, не произносим ни слова. Но когда приходится подниматься на высокий холм, по раздробленной дорожке, не могу не сдержать недовольных комментариев. Сам Егор ведёт се­бя уве­рен­но, при­дер­жи­вая ме­ня за ру­ку, поднимаясь на­верх, за­ранее пре­дуп­реждая о кам­не на пу­ти или от­сутс­твии опо­ры под но­гами. К тому моменту, как мы на­конец до­бира­ем­ся на­верх, я ды­шу так, слов­но про­бежа­ла нес­коль­ко ки­ломет­ров по ди­кой жа­ре.        — Это бы­ли са­мые худ­шие ми­нуты мо­ей жиз­ни, — тя­жело вы­дыхаю, ког­да Егор со­об­ща­ет, что мы приш­ли на мес­то.        — Ес­ли ты по­вер­нешь­ся, то нач­нутся од­ни из луч­ших ми­нут, — сме­ёт­ся Бу­лат­кин, разворачивая меня за плечи.       Мы стоим прямо на краю обрыва. Под ногами, в нескольких километрах от моих ног, бьётся шумное море, глубокого синего цвета, отражающее яркий свет луны. Один неверный шаг, и я запросто сорвусь вниз, рискуя навсегда остаться в воде. Но завороженная этим видом, не могу сдвинуться с места.       — Тут кра­сиво, — гля­нув вниз, чувс­твую, как кру­жит­ся го­лова, а сер­дце слов­но на­чина­ет сту­чать где-то в гор­ле. Страш­но, но зах­ва­тыва­ет дух. Обо­рачи­ва­юсь ли­цом к Его­ру, про­дол­жая сто­ять у края. – Откуда ты узнал про это место?       — Не помню уже. Но главное, что здесь можно спокойно подумать. И, Ярославцева, отойди от края, я тебя не для этого сюда привел.       — А? – опоминаюсь только тогда, когда Егор тянет мое тело к себе, насильно отводя от края обрыва. У меня дежавю. Все повторяется, словно бумерангом.       — Я никому не показывал это место, – обнимая меня со спины, говорит Булаткин. Прикрываю глаза, вдыхая запах парня, в которого влюбилась без памяти. Вкупе с запахом морской соли, этот аромат дурманит голову, будто наркотик. Смотрю в переливающуюся гладь воды, чувствуя внутри себя полное умиротворение. – Здесь я могу быть собой.       Егор задумывается о чем-то своём, его взгляд снова становится серьезным. Он отпускает меня и садится туда, где пару минут назад стояла я, свешивая ноги вниз. В молчании смотрю на блондина. Где тот холодный Булаткин, которого я знала с момента нашей первой встречи? Он изменился почти до неузнаваемости.       — По­чему ты та­кой за­бот­ли­вый, ког­да нет лю­дей? – прямо спрашиваю я, с опаской садясь рядом. Ноги не свешиваю, боясь сорваться. Егор хмыкает, смотря в даль.       — В му­дака ус­таю иг­рать, – говорит он, с серьезным выражением лица. Я не ослушалась? Увидев мое недоумение, парень улыбается. – Ярославцева, не бери в голову.       — Нет, Егор. Если начал – говори.       — Мне нечего сказать.       — Врешь, – не верю ни единому слову. Я не отступлюсь от своего, чтобы узнать правду. Сегодня или никогда. – Знаешь, в чем твоя ошибка? Ты не доверяешь людям. Боишься, что тебе в спину вонзят нож лишь потому, что один раз уже обжёгся на этом. Но только прятаться за маской не выход.       — Ни­чего по­доб­но­го.        — И ещё ты врёшь са­мому се­бе. Бо­ишь­ся приз­нать­ся в чём-то, на­чина­ешь убеж­дать се­бя в об­ратном, и за­тяги­ва­ешь ту­гой ко­мок за­путан­ных мыс­лей, пытаясь доказать остальным собственную правоту.       — Блять, Ярославцева, какого хрена ты когда мне прикопалась? Решила философа из себя построить? Хуевый из тебя психолог, я тебе скажу.       — Может и так. Но я хотя бы не строю из себя того, кем не являюсь. И чувств своих я не боюсь.       Встаю с места, уходя в сторону машины. Все запуталось куда больше, нежели я ожидала. Впрочем, как всегда.

***

      Солнце ярко светит над головой, лаская каждый миллиметр моей бледной кожи. Рядом шумят слабые волны лазурного моря. Щурю глаза, переворачиваясь на спину. В блестящей воде видится только взлохмаченная голова Егора, потому что больше людей в округе нет. Тишина и спокойствие.       — Ярославцева, поваляться ты и дома можешь. Пойдем купаться, – Булаткин выходит на берег, взъерошивая мокрые волосы. Пара холодных капель попадают на мою кожу, слегка ее охлаждая.       — Я не хочу, – повторяю в который раз за день, закрывая глаза, спрятанные под очками.       — Ну ладно, – отвечает Егор, после чего сразу замолкает. Оказывается, ненадолго.       — Егор, что ты творишь? – кричу я, когда холодные, от воды, руки парня подхватывают меня за талию и тащат к воде. Начинаю вырываться, колотя кулаками по груди блондина, но тот никак не реагирует, только широко улыбаясь. Он быстро заходит в водоем и пройдя несколько сантиметров, бросает меня в море. Не успеваю даже задержать дыхание, потому что вода сразу попадает мне в рот, глаза и уши. Лихорадочно двигая руками, пытаюсь выбраться наверх, но за неумением плавать, это даётся тяжело. До Булаткина начинает доходить, что шутка затянулась, и я действительно не умею плавать. Он рывком вытягивает меня на воздух, придерживая за плечи. Почувствовав песок под ногами, немного успокаиваюсь, тут же начиная откашливаться. Солёная вода стремительно покидает мои лёгкие, которые сжимаются в болезненном спазме. Егор все это время стоит рядом, придерживая меня, чтобы не свалилась обратно.       — Була-а-ткин, ты сволочь! – ударяю его ладошкой по торсу. – Придурок! Я же испугалась! Ты чем вообще думал?! – продолжаю избивать его кулачками, выкрикивая новые ругательства. Ноги трясутся, а тело содрогается от ветра, который, после нахождения в воде, кажется довольно прохладным.       — Да, я придурок. Довольна? Прекратишь меня бить?       — Нет!       Ещё пару раз ударяю его в грудь, но теперь блондин перехватывает обе мои руки в свою правую, жёстко сжимая их, и потянув меня на себя, грубо впивается своими губами в мои. Пытаюсь выбраться из кольца его рук, хаотично дергаясь, но спустя несколько секунд сдаюсь. Обнимаю его за шею, позволяя себе полностью расствориться в этом человеке. Ночью я решила жить по правилу: «Наслаждайся одним моментом», потому что потом наслаждаться будет нечем. Снова придется погрузиться в депрессию, от которой хочется рвать на себе волосы из-за выкручивающей наизнанку боли. Замкнуться в себе и избегать любого контакта с людьми. Кажется, моя жизнь без Егора потеряет свои краски. Но я подумаю об этом потом. Сейчас для меня существуют только этот голубоглазый блондин и его тёплые, пытливые губы.       Проплескавшись в воде ещё немного времени, мы вернулись в коттедж, забрав с собой все оставленные на берегу вещи. Сегодня вечером нам предстоит принять участие в фотосессии, организованной Тимуром, чтобы подкинуть фанатам Булаткина пищу для обсуждения. Из-за этого я в очередной раз вынуждена вымыть голову, которая была запачкана по вине Крида. Но на мою удачу, сушить ее почти не приходится, потому что высокая температура воздуха делает это за меня. Не крашусь, так как по словам артиста, это сделают профессиональные стилисты. Поэтому просто надеваю белую юбку, чисто белую футболку и лодочки на невысоком каблуке. Снова чувствую слабое головокружение, от которого немного подташнивает. Наверное, от жары.       До съёмочного павильона добираться полтора часа. Однако, когда ты увлечен рассматриванием неизвестного города, время пролетает достаточно быстро. Новая культура, менталитет, архитектура – все это завораживает своей необычностью. Франция сама по себе красивая страна, с богатой историей, посетить которую, когда-то было моей мечтой. Теперь понимаю, что мечтам действительно свойственно сбываться.       Помещение, где будет проходить фотосессия, небольшое, но вместительное. Только внутри нас встречает далеко не самый приятный сюрприз.       — Привет, Егор, – здоровается Одинцова, целуя парня в щёчку. На ней тут же остаётся след от красной помады брюнетки. – Катрин.       Просто киваю головой в знак приветствия. Она мне неприятна, и скрывать этого я не собираюсь.       — Вика будет помогать нам в течении фотосессии. У нее большой опыт в модельном бизнесе, поэтому я посчитал ее присутствие уместным.       Прикусываю губу, чтобы не сказать ничего лишнего. Настроение упало на самое дно. Черт бы побрал Булаткина и его подругу.       Даю понять Криду, что не заинтересована в его объяснениях, просто спрашивая, куда нужно пройти, чтобы оказаться в гримёрной. Одинцова указывает мне на нужную дверь, заходя следом за мной. Тут Виктории нужно отдать должное: если бы не ее знания французского, то моя работа со стилистом явно бы не сложилась, так как девушка не знает даже английского языка.       Создание образа занимает без малого два часа. Визажистка наносит мне не очень яркий макияж, именуемый «голливудским» и слегка завивает светлые волосы, превращая их в лёгкие волны. Потом француженка помогает мне выбрать несколько комплектов одежды, но Одинцова начинает навязчиво предлагать свои варианты, чем только больше меня раздражает. Спустя полчаса споров, брюнетка сдается, уходя в другой павильон. Мы с Мишель остаёмся одни, предоставленные сами себе. Девушка берет с вешалки черные джинсовые шорты и белый топ-корсет, протягивая их мне. Стараюсь как можно быстрее переодеться в первый образ, потому что достаточно задержала время от съёмки. Выхожу к декорации, состоящей из одного черного стула и белого фона. Напротив стоит фотограф, беседующий с Егором, которого переодели в чёрные классические брюки, чёрный галстук и белую рубашку, с закатанными, до локтя, рукавами. Сглатываю, пробегаясь глазами по внешнему виду блондина. Он выглядит чересчур сексуально. Не могу оторвать взгляда. Тот в свою очередь, не перестаёт оглядывать меня, заостряя внимание на оголённых участках тела.       Фотограф оказывается мастером своего дела. Он выполняет все чётко, помогая мне сосредоточиться на тех или иных позах, иногда подсказывая, как лучше встать. Только фотосессия все равно проходит напряжённо. Меня все время выводит из себя Одинцова, постоянно крутящаяся рядом, улыбающаяся занятому Егору; Булаткина же раздражает фотограф, иногда позволяющий себе прикоснуться ко мне, чтобы поправить или предложить очередную идею.       Когда подходит к концу первая часть, я сижу на белом полу, между ног Егора, занимающего своё место. Булаткин держит в руках мою шею, носом прикасаясь к виску. Из всех сцен, эта кажется мне самой сложной, потому физический контакт между нами невероятно сильный. Хочется бросить все, только бы поцеловать его. Не знаю как, но мне удается сдержаться, а играть страсть даже не приходится.       В следующей половине фотосъемки остаётся только фон, стул убирают в сторону. Меня переодевают в чёрное платье до колен, с разрезом на бедре. Егору меняют рубашку с белой на чёрную, заставляя надеть ещё и пиджак. Наверное, если бы не кондиционер, то мы бы уже сошли с ума от невыносимой жары. Хотя Его­ру нам­но­го про­ще, ведь про­фес­сия обя­зыва­ет быть од­новре­мен­но и мо­делью, из-за час­тых съ­ёмок.       Эти фотографии получаются более романтичными, но не менее страстными. Нам приходится находится в постоянном телесном контакте, делая вид, что мы сходим с ума друг от друга и друг без друга. Морально, это изобразить куда сложнее. Однако, справиться нам удается быстро, поэтому уже через полчаса мы прощаемся со съёмочной группой. Фотограф обещает отправить фотографии завтра Егору на электронную почту, плюс сделать несколько распечаток.       Возвращаюсь обратно в гримёрную, но на этот раз Булаткин идёт прямо за мной. Не знаю для чего. Он садится на край дивана, безапелляционно взирая на меня. Решаю не обращать внимания на парня, беру в руки салфетку и поправляю, где это нужно, макияж. Потом нахожу свои вещи, собираясь в них переодеться.       — Может, ты выйдешь? – принципиально поднимаю бровь, с интересом смотря в глаза парня.       — А что я там не видел? – в своей манере ухмыляется Егор, не делая и шага в сторону выхода.       — Значит, ты не уйдешь?       — Нет.       — Хорошо.       Медленно тяну на себя замок платья, потихоньку снимая его с себя, оставаясь лишь в одном кружевом бельё черного цвета. Потом, не торопясь, убираю платье на вешалку, вешая его к остальными костюмам. Слышу, как дыхание Егора становится тяжелее. Кидаю на парня незаметный взгляд, и замечаю, как он тяжело сглатывает. Ухмыляюсь себе, хотя на самом деле, чувствую себя ужасно неуютно. Аккуратно надеваю свою белую юбку, потом хочу взять футболку, но Егор останавливает меня.       — Ты гребенная сучка, Ярославцева, – шипит он мне на ухо, прикусывая его мочку. Певец сметает со стола всю стоящую на нем косметику, усаживая меня вместо нее. Ожидаю продолжения нецензурных обращений в свою сторону, но то, что произносит блондин, совершенно сбивает меня с толку. – Поэтому ты мне и нравишься. Я просто люблю тебя, Ты допей меня до дна...

[Molly – Я просто люблю тебя]