Ты мое безумие.

Любовь искали и не находили, Любовь теряли и не берегли, «Любви не существует», — говорили, А сами... умирали от любви. Сергей Есенин.

ПОВЕСТВОВАНИЕ: ЕГОР       Меня едва не колотит от страха, когда безжизненно бледная Ярославцева падает, только спустившись со сцены, и не желает приходить в себя. Девушка ударяется виском о мое плечо, однако я успеваю подловить ее в паре сантиметрах от пола, пока она окончательно не расшибла голову о кафельный пол.       Катрин с са­мого ут­ра выг­ля­дела не­важ­но, но пе­ред кон­цертом с ней всё бы­ло хо­рошо. И на са­мом выс­тупле­нии она от­танцевала «от» и «до». Ни­каких приз­на­ков пло­хого са­мочувс­твия. Никто даже понять ничего не успел. Эта блондинка всегда умела выбирать неудачные моменты. И вот сей­час она ле­жит на ди­ван­чи­ке, та­кая блед­ная, что её чёр­то­вы пепельные во­лосы ка­жут­ся слиш­ком яр­ки­ми.       Долбанная скорая приезжает только спустя гребанных пятнадцать минут. Приходится выйти к парадному входу, чтобы толпа поклонников, жаждущих моего внимания, пропустила санитаров. Быс­тро спус­ка­юсь с крыль­ца, но де­вуш­ки, которые составляют больше половины толпы, тут же под­ни­ма­ют гвалт и шум, от ко­торо­го ме­ня ох­ва­тыва­ет раз­дра­жение. Со сто­роны уже при­лете­ло око­ло де­сят­ка просьб взять ав­тограф и сфо­тог­ра­фиро­вать­ся. Приходится объяснять поклонницам, что на это нет времени, потому что возникли непредвиденные обстоятельства. Оставляю Прохора разбираться с девушками, а сам указываю врачам куда нужно пройти. Алексей, как зовут врача, советует подождать конца осмотра возле двери, сославшись на то, что я буду всем только мешать. Охуенно, блять!       Самое дерьмовое во всей этой ситуации, что я действительно ничего не могу сделать. Абсолютно. Ебанная безысходность заставляет меня врезать кулаком по стене, чтобы хоть как-то отвлечься. Маша кидает укоризненное «Егор!», но сейчас ее голос почти до меня не доходит. Сжимаю покрасневшие костяшки пальцев и начинаю нервно ходить туда-сюда, потому что реально переживаю за эту взбалмошную идиотку, которая вышла на сцену с плохим самочувствием. Какого хрена ей постоянно нужно строить из себя героиню и доказывать всем, что она не слабая? Она доказывает это только тебе, Егор. А ты все равно ломаешь ее дальше. Доигрался.       — Егор, прекрати маячить, – нервно постукивая подушечками пальцев по деревянному подлокотнику, просит Панган. Она единственная осталась ждать со мной. Прохор все ещё пытался уладить конфликт с взволнованными фанатами; Равиль, Макс и Паша вышли к черному входу, чтобы перекурить. Жалею, что сам не имею привычки затягиваться никотином – сейчас как никогда хочется скурить пару тройку сигарет, но мне остаётся только ждать, будто я чертов Хатико. – Не волнуйся, с Катрин все будет хорошо.       — Я не волнуюсь, – я пиздец как переживаю! Никогда ещё в своей жизни я, сука, никогда так не боялся за человека, как боюсь за жизнь Ярославцевой. Что в этой девчонке такого особенного? Она ведь точно такая же, как все. – Почему, блять, меня не могут пустить к ней?!       — Егор, успокойся. Врачи знают, что делают, – отвечает блондинка, приобнимая меня за плечи. Не помогает. Хочется просто наплевать на гребанный запрет и ввалиться в чёртову гримерную.       — На мне какое-то проклятие, точно, – хмыкаю я, вспомнив, что это не первый такой случай. – С моими танцовщицами постоянно что-то случается.       — Все происходит так, как должно быть, – философски изрекает Мария, а мне хочется громко рассмеяться. Самое идиотское оправдание сложившейся ситуации, какое только можно было найти.       — Веришь в судьбу? – спрашиваю у блондинки, хотя глаза всё ещё сосредоточены на двери. Однако она все ещё не открывается. Почему, блять, так долго?       — А ты нет? Все ведь взаимосвязано. Если бы Катрин не попала в аварию, вторая Катрин не стала бы частью нашей команды, а значит, вы никогда бы не стали встречаться.       — Мы больше не встречаемся, кажется, – зарываюсь рукой в волосы, оттягивая их назад. – Я наговорил ей столько гадостей, и вряд ли уже можно что-то исправить.       На самом деле, я не хотел говорить ей все, что сказал. Но она реально взбесила меня, и я не сдержался. Это ее «Ты пор­тишь мою жизнь!» до сих пор звучит в моей голове и отдается ядовитым осадком боли. Если бы ты знала, Ярославцева, как разрушила мой привычный ритм жизни, то захлебнулась бы в океане ненависти, которую я к тебе испытываю. Испытывал. Блять, я сам уже не знаю!       — Нет таких ситуаций, которые нельзя было бы исправить, – мягко произносит Панган. Удостаиваю ее благодарным взглядом, а потом прерываюсь на доктора, который выходит из помещения. Не прошло и года.       — С кем я могу поговорить о состоянии девушки?       Вернувшийся Прохор пы­та­ет­ся что-то ска­зать, но я пре­рываю его.       — Со мной, – резко поднимаюсь с дивана. – Что с Ярославцевой?       — У вашей девушки обычное переутомление на фоне сильнейшего стресса, – он за­ходит сно­ва в гри­мёр­ную, и я ви­жу ис­пу­ган­ный взгляд Ярославцевой, ко­торым она смот­рит на ме­ня. Будто боится, что я сделаю что-то из ряда вон выходящее. Хмык­нув, иду к дивану, наблюдая за расширяющимися, от недоверия, зрачками блондинки.  Всё то вре­мя, что врач выписывает нужные препараты и даёт рекомендации по уходу, я си­жу ря­дом с Ярославцевой, за­кинув на свои ко­лени её но­ги. Де­вуш­ка выг­ля­дит нем­но­го ис­пу­ган­ной, и не ше­велит­ся, по­ка я, сам то­го не за­мечая, вы­вожу на её но­гах узо­ры паль­ца­ми. Макс, Па­ша и Равиль си­дят в крес­лах, и пер­вый иног­да странно косит на ме­ня гла­зами. Прохор стоит у окна, пытаясь разъяснить ситуацию Пашу.       — Я прослежу, – отвечаю доктору, убирая список лекарств, которые куплю утром в ближайшей аптеке.       — Ну и ко­неч­но, же­латель­но ог­ра­ничить лю­бые наг­рузки.        — Хо­рошо, она не бу­дет выс­ту­пать на этой не­деле, – врач удов­летво­рено ки­ва­ет, а потом уходит вместе с медсестрой. Концертный директор вызывается проводить их, так же покинув помещение.       — Что зна­чит: она не бу­дет выс­ту­пать? – ше­потом ру­га­ется Катрин. Девушка сло­жила ру­ки на гру­ди, пы­та­ясь смот­реть на ме­ня со злостью, но по­луча­ет­ся у нее это, слов­но у по­бито­го щен­ка. Слиш­ком блед­на и слиш­ком ус­тавшая, что­бы ме­тать взгля­дом мол­нии.        — То и зна­чит, Ярос­лавце­ва. Мне не нуж­ны проб­ле­мы ни с прес­сой ни с тво­им здо­ровь­ем, по­нят­но? – жёс­тко обрубаю девушку, чтобы до ее глупой головки дошло, что это не шутки. Иначе по-другому она просто угробит себя.       — Ты не име­ешь пра­ва мне ука­зывать! – пытается возмущаться блондинка, но выходит у нее хреново.        — Ярос­лавце­ва, хва­тит де­лать вид что ты силь­ная и не­зави­симая, у те­бя все рав­но не по­луча­ет­ся.        Подхватываю девушку на руки, поражаясь тому, какая она лёгкая. Эта идиотка реально ничего не ест?       На улице приходится буквально расталкивать стол­пивших­ся, у чер­но­го вхо­да, фа­наток. Ярославцева отключается, прижавшись головой к моей груди. Если не ошибаюсь, ей вкололи сильнодействующее снотворное. Но так даже лучше.       Уложив блондинку на кровать в своём номере, договариваюсь за символическую сумму с администрацией отеля, чтобы перенести к себе вещи девушки и сдать ее номер. Потом снова возвращаюсь обратно, но не ложусь на кровать, где ещё сопит Катрин, а сажусь в чёрное кресло напротив.  «Что ж ты де­ла­ешь со мной, Ярославцева?», — про­носит­ся в го­лове. С по­яв­ле­ни­ем этой дев­чонки веч­но что-то идёт не так, пос­то­ян­но всё на­обо­рот, — «Ты слов­но моё прок­ля­тие, Катерина…». Когда я стал зависим от присутствия в своей жизни этой хрупкой девушки, которая вечно пытается доказать мне, что я ублюдок? Могла бы даже не стараться, я и так это прекрасно знаю. Но так смешно наблюдать за ее жалкими попытками сопротивляться мне, когда я вижу ответное желание в ее глазах; или как она делает вид, что мои слова ее не задели, а потом приходит с новым цветом волос.       Так чем же она могла меня зацепить?       С самого первого дня ее работы на лейбле она раздражала меня. Раздражала тем, что осмеливалась прямо посылать меня нахуй, когда никто больше не решался; раздражала своим желаниям влезть в каждую перепалку, да просто – раздражала. Но больше всего меня бесило то, что с остальными она была другой. Не надевала маски и не пыталась доказать свою правоту. При мне она становилась закрытой, со своими чертями в шкафу, с Марвиным она улыбалась. Помню, как мне сносило крышу, едва я видел ее в компании Миши. Я, блять, первый раз в жизни подрался с другом из-за тёлки! И поэтому я начал выводить ее на эмоции, чтобы доказать себе, что она пустое место. Что мне похуй на нее. Ломать эту девчонку стало моим хобби, в котором я всегда выходил победителем, оставляя за собой последнее слово. А потом это перестало приносить то маниакальное удовольствие, какое приносило в начале. И пришло неожиданное решение – оборвать все контакты с девушкой, чьи волосы привлекали всеобщее внимание своей необычностью.       «Егор, ты же ви­дишь, что из-за те­бя она лишь стра­да­ет, пос­то­ян­но до­водишь её до слёз… Ос­тавь ее, не му­чай, а за­од­но и те­бе ста­нет лег­че… »       Натан. Ещё один защитник. Все время носился с ней, как оглашенный. Но тут ему нужно отдать должное: если бы не он, девчонка бы уже давно сошла с ума на нервной почве. И я его послушал. Сам себя не понимаю. Но Ярославцева стала первой, кому удалось вызвать во мне какие-то ответные чувства после Дианы, и я банально испугался. Испугался, как чертов подросток. На тот момент была ещё одна неразрешенная проблема – я все ещё встречался с Карлой. Девушка не требовала постоянного внимания, не контролировала мои действия, а самое главное, она была на расстоянии. А мне другого и не надо было. Ебать мои мозги прекрасно получалось у Катерины. Я ничего не чувствовал к Дибелло, абсолютно. Она была своеобразным опытом, некой экзотикой, которая нужна была чисто для разрядки. А ещё, Катрин сильно ревновала модель ко мне и мне это нравилось. Ярославцева впервые проявила настоящие эмоции, ее самообладание не выдержало и дало трещину. Од­на­ко, розоволосая са­ма на­чала иг­ру, ко­торую я хо­тел прек­ра­тить, и дол­жна была по­нять, что иг­рать про­тив ме­ня — не­воз­можно. Поэтому я начал игнорировать ее. Только не учёл один факт – отказавшись от Ярославцевой, хуже я делал не только ей, но и себе.  Две­над­цать дней ту­ра ста­ли для ме­ня са­мой ужас­ной пыт­кой. Быть ря­дом с ней и же­лать её, но пос­то­ян­но одёр­ги­вать и на­поми­нать, что я ре­шил вы­чер­кнуть Катрин из сво­ей жиз­ни. Каж­дая ми­нута пе­рема­лыва­ла ме­ня, как мя­соруб­ка, и, что­бы заг­лу­шить ту­пое чувс­тво внут­ри се­бя, я ре­шил за­бывать Ярославцеву с по­мощью дру­гих де­вушек. Ни­чего не сто­ит най­ти ка­кую-ни­будь ду­роч­ку, го­товую лечь с то­бой в пос­тель. Осо­бен­но, ког­да у те­бя есть день­ги и сла­ва. Но нихрена не вышло. Вечно трущийся, рядом с девушкой, Евгений, заставил меня нарушить данное себе обещание. Наверное, если бы не Полинка, я никогда бы не признал, что ревную. А ревность действительно была, и черт возьми, она выжигала мне глаза. Потому что уже тогда я понимал – это моё. Сестра всегда умела дать пинок в нужную сторону. Полина просто ткнула меня носом в тот факт, что я влюблен в эту девушку, что молчаливым призраком ворвалась в мою жизнь.       «— Егор, хватит обманывать себя. Мне больно видеть, как ты мучаешься, – тоскливым голосом произносит сестра, а мне хочется ударить себя за то, что снова вывалил на Полину свои проблемы. – Зна­ешь, Катрина очень ми­лая де­вуш­ка, и в понимаю, почему ты так бесишься, когда видишь ее с другим. Однако я не понимаю, хочешь ли ты добиться ее или...       — Нет, — пре­рываю сес­тру, гля­дя ей в гла­за. Вздох­нув, от­ки­дываю го­лову, ка­са­ясь за­тыл­ком спинки дивана. — Не хо­чу я её до­бивать­ся. На­до­ело мне. Ярославцева пос­то­ян­но пла­чет из-за ме­ня, по­тому что я де­лаю ей боль­но.        — И ты ре­шил, что луч­ший спо­соб — иг­но­риро­вать?        — Так бу­дет луч­ше. По­ка ещё ни­каких силь­ных чувств нет, я за­буду её.        — Оши­ба­ешь­ся, Егор, — по­качав го­ловой, По­лина хмы­ка­ет. — Ты уже как минимум влюлю­бен в нее. Я же ви­дела, как горят твои глаза, когда ты рассказываешь о Катрин; как ты смотришь на нее; как ревнуешь к каждому столбу. На пустом месте это не возникает. Ты влип, бра­тиш­ка, и за­быть бу­дет слож­но.       — Я не влюблен в нее, – пытаюсь убедить в этом сестру. Или себя? Девушка на экране ноутбука хмыкает.       — Знаешь, говорят: чтобы проверить свои чувства к человеку, нужно представить, будто его никогда не было. Но мне кажется, это не твой случай. Лучше давай так. Тебя же раздражает, что Женя вертится вокруг нее? А ведь они все­го лишь общаются. Пред­ставь, что она ре­шит вый­ти за­муж, за­вес­ти семью. Пред­ставь, что ря­дом с ней дру­гой муж­чи­на, ко­торый об­ни­ма­ет её, за­бира­ет с ра­боты, це­лу­ет и де­ла­ет её счас­тли­вой. Кто-то дру­гой, а не ты. Что ты чувствуешь?       — Чего ты хочешь от меня, Полина?       — Я все­го лишь хо­чу, что­бы ты прек­ра­тил ва­лять ду­рака и, на­конец, приз­нался, что влюб­лён в неё. Я хо­чу, что­бы ты был счас­тли­вым. Но вмес­то это­го я наб­лю­даю, как ты, по собс­твен­ной ду­рос­ти, упус­ка­ешь шанс на счастье. Дру­гого мо­жет и не быть. За­думай­ся над этим, Егор.       Сестра прощается со мной и отключается. Закрываю крышку ноутбука, а потом собираю руки в замок, опуская голову на них. Неожиданно для себя, сметаю со стола все, что там стояло, в том числе и кружку с чаем, которая разбивается за считанные секунды. В голове творится какая-то чертовщина».       Про­сидев полночи в квар­ти­ре, стоя на панорамном балконе и выпив несколько бокалов дорогого конька, привезенного откуда-то из Армении, я по­нял, что сес­тра пра­ва. Ярославцеву мне за­быть бу­дет слож­но, ес­ли во­об­ще не­воз­можно. За это вре­мя она слиш­ком плот­но вош­ла в мою жизнь, и, что­бы из­гнать её из сер­дца, нуж­но бу­дет от­ры­вать вмес­те с час­тями сво­ей ду­ши.       Поэтому я принял единственное верное, в этой ситуации, решение. Удержать девчонку любой ценой. И в этом мне помог случай. Чёртовы папарацци удосужились впервые, за всю мою карьеру артиста, оказать реальную услугу, написав свою очередную статейку. Мне лишь оставалось уладить вопрос с Тимом.       «— Егор, ты понимаешь, что это очень скользкая дорожка? Если девчонка узнает, она не простит тебе этого, – пытается донести до меня Юнусов.       — Она не узнает, если никто не расскажет, – перебиваю Тимура, за что удостаиваюсь раздражённого взгляда начальника.       — Как ты будешь объяснять свою идиотскую, с человеческой точки зрения, идею Абрамову?       — Я поговорил с ним ещё до того, как оказался в твоём кабинете. Он заценил, – позволяю себе натянуть ухмылку, потому что у Тимати закончились весомые аргументы против того, чтобы мы с Ярославцевой начали публично «встречаться».       — Булаткин, вот проучить бы тебя пару раз, чтобы ты понял, что не все можно получить по щелчку пальцев, – Тимур трет переносицу, а потом продолжает. – Ладно, тащи сюда свою Ярославцеву. Но учти, если возникнут проблемы с аудиторией, прессой или ещё что-то в этом роде – ресхлебывать будешь сам.       — Окей, босс, – смеюсь я, поднимаясь с черного кресла. На губах появляется чуть нагловатая улыбка. Люблю, когда все идет по-моему.       — Егор, – тормозит меня Юнусов, когда я собираюсь покинуть кабинет. – Чем девчонка тебя так зацепила?        Я останавливаюсь в дверях, не поворачиваясь лицом к Тимуру.       — Целуется неплохо, – хмыкаю, после чего покидаю кабинет начальника, захлопывая за собой дверь. А в мыслях приносится: «С ней дышится легче, чем с остальными». »       Неожиданно, блондинка на кровати зашевелилась, чтобы перевернуться на другой бок. Девушка подмяла под себя мою подушку и уткнулась в нее носом, мило улыбаясь. Понимаю, что не выдержу больше этого напряжения и выхожу из номера, чтобы проветриться.       Гостиница пустая, все ещё спят. Исключение составляют только персонал, который здоровается со мной, едва я выхожу из лифта. Киваю в ответ, без настроя вести диалог. Спасибо, эти хоть автографы не просят.       Покидаю здание отеля, выходя на улицу, где идёт промозглый дождь. Небо, затянутое тучами, постепенно светлеет, свидетельствуя о том, что уже утро. Забиваю в картах местоположение ближайшей круглосуточной аптеки и вижу, что она находится за углом. Засовываю руки в карманы, после чего направляюсь в направлении, которое указал навигатор. С детства ненавижу запах медикаментов, поэтому посещаю подобные заведения только в случае самой крайней необходимости, но сегодня, видимо, как раз такой случай. В какой раз я уже нарушаю свои принципы из-за тебя, Ярославцева? Тяну на себя дверь помещения, стряхивая с головы холодные капли. Женщина, сидящая за прилавком, отрывает глаза от старенького телевизора, какие уже давно не производят, и обращает внимание на меня. Поздоровавшись протягиваю ей список, который дал врач. Она быстро достаёт нужные лекарства из ящиков, собирает их в пакет и протягивает его мне.       — А не могли бы вы подписать это для моей дочери? – неловко отводя глаза в сторону, женщина протягивает мне небольшой клочок бумажки и ручку.       Выдыхаю, натягивая на лицо свою самую обольстительную улыбку.       — Конечно, – ставлю именную подпись на бумаге, после чего спрашиваю имя девочки и дописываю: «Для Ксюши».        Забрав лекарства, возвращаюсь в гостиницу, но идти в номер не спешу. Ярославцева, скорее всего, ещё не отошла от действия снотворного и должна спать. Иду в кафетерий, где до сих пор пусто, чтобы купить блондинке завтрак. Беру всего и побольше, потому что если девушка продолжит есть так мало, то будет валиться в обморок гораздо чаще. Беру чай с мелиссой, хотя Ярославцева, вероятно, будет возмущаться, что хотела выпить кофе. Но меня особо это не волнует. До конца тура ей придется играть по моим правилам, хочет она этого или нет.

***

      Возвращаюсь в номер, но Ярославцевой в нем не застаю. Блять, у нее уже в привычку вошло – сбегать от меня?!        Но слы­шу шум во­ды в ван­ной и ус­по­ка­ива­юсь, по­нимая, что дев­чонка там. Ставлю поднос на прикроватную тумбочку, кидая туда же таблетки и рецепт, как их применять. Среди них оказывается и какое-то очередное снотворное, которое так же прописал врач.       За­нимаю левую по­лови­ну кро­вати, закидывая ру­ки за го­лову. Ярославцева, выходит из ванной, но увидев меня не­лов­ко мнёт­ся, а по­том ос­то­рож­но при­сажи­ва­ет­ся на край пос­те­ли. За­тем за­бира­ет­ся с ногами на кровать, прикусывая свою губу.         — Спа­сибо, — ви­жу с ка­ким тру­дом ей да­ют­ся сло­ва бла­годар­ности, и чуть не сме­юсь. Ка­жет­ся, в этом мы идентичны как никогда. — У ме­ня не хва­тило бы сил са­мой схо­дить вниз и поесть.        — В тво­ём по­ложе­нии не обя­затель­но стро­ить из се­бя ге­роя, — от­ве­чаю я, а девушка недовольно морщится, слушая мой голос, а котором скво­зит раз­дра­жение. Меня бесит тот факт, что ей постоянно необходимо кому-то что-то доказывать. – Ещё раз до­ведешь се­бя до та­кого сос­то­яния, пос­ледс­твия мо­гут ока­зать­ся ку­да серь­ез­нее. А ме­ня за это по го­лов­ке не пог­ла­дят.        — Я хо­те­ла ска­зать...        — Всё яс­но, Ярос­лавце­ва. И без это­го бы­ло по­нят­но, что я му­дак и ко­зёл, ка­ких ещё свет не ви­дал. По­верь, ты не пер­вая, кто это за­метил.       — Я не это…       — Ярос­лавце­ва, зат­кнись уже — улы­ба­юсь, за­мечая, что Катрин хо­чет что-то ска­зать, ме­тая гла­зами мол­нии.       — И ты сей­час не выг­ля­дишь уг­ро­жа­юще, по­это­му на ме­ня не дей­ству­ет. Са­дись есть. Пос­ле это­го выпь­ешь таб­летки, ко­торые про­писал врач.        Девушка возмущённо кривится, но принимается за еду, за обе щеки уплетая свой завтрак. Довольно прикрываю глаза. Манипулировать людьми у меня получается в два счета. Веки наливаются свинцом, потому что я не спал уже около суток. Но жизнь артиста научила меня жить с хроническим недосыпом, поэтому сначала дожидаюсь, пока девушка доест, а потом примет все свои лекарства.       — Мо­лодец, Ярос­лавце­ва, да­же уго­вари­вать не приш­лось, – хмы­ка­ю я, при­под­ни­ма­ясь на лок­тях. Девушка жмет плечами, зе­вая в ла­дош­ку. – Те­перь мо­жешь ещё пос­пать.       — Но...       — Спать, Ярос­лавце­ва. Что не­понят­но­го? Ско­ро но­вый пе­релёт.       Она воз­му­щён­но ши­пит, но быс­тро за­мол­ка­ет, на­чиная ёр­зать у ме­ня под бо­ком. Ми­нут де­сять Ярославцева ищет удоб­ную по­зу, думая, что таким образом мешает, а по­том за­киды­ва­ет на ме­ня свою ру­ку и кла­дёт го­лову мне на пле­чо.       Слег­ка вздра­гиваю от это­го, от­кры­ваю гла­за. Де­вуш­ка ле­жит с зак­ры­тыми гла­зами, по­лурас­кры­тая, так и не под­тя­нув плед по­выше. Но, ес­ли ей так удоб­нее, то пусть спит. Про­тянув ру­ку к бра, ту­шу в но­мере приг­лу­шён­ный свет, пог­ру­жая ком­на­ту во ть­му.       После ухода Дианы от меня, я долгое время не мог спать с девушками в одной кровати, потому что это казалось немыслимым, но за то время, что в моей жизни появилась Ярославцева и перевернула там все с ног на голову, я настолько привык к постоянному теплу девушки рядом, что засыпать с ней стало просто привычкой.

***

      Перелет в Армавир занимает около двух часов. Прошу Равиля поменяться местами, чтобы контролировать Ярославцеву, что ее дико раздражает, вызывая на моем лице ухмылку. Девушка слишком милая, когда хмурится или делает вид, что ей на меня наплевать.       Блондинка, спустя несколько минут после взлета, начинает негромко читать чьи-то стихи, но скорее всего, это строчки из малоизвестной песни, ибо к этим строчкам так и напрашивается музыкальное сопровождение. Чёрт, зачем я вообще об этом думаю? Я буду говорить, что у меня все в порядке. В среднем человек в день может врать до двухсот тысяч раз, Вот и я солгу сейчас. А потом ты уйдешь, ты уйдешь, а я останусь; Станет странное сердце, бестолковая усталость. И я буду бояться остаться один на один, В этой комнате цветных пелерин, Тобою связанных на мне пелерин...

[Мария Чайковская – Целуй меня]

      Дев­чонка об­ры­ва­ет­ся на по­лус­ло­ве, ког­да я це­лую её, и откидывается на по­душ­ку своего кресла. При­ходит­ся на­вис­нуть над ней, под­ви­нув­шись чуть бли­же. Од­ной ру­кой за­рыва­юсь в её распущенные во­лосы, а вто­рую кла­ду на пле­чо Ярославцевой. Сладкий привкус корицы на губах девушки сме­шива­ет­ся с прив­ку­сом энергетика, ко­торый я пил, и это со­чета­ние сей­час ка­жет­ся мне до жу­ти го­ловок­ру­житель­ным. Блять, почему эта девочка имеет на меня такое сильное влияние?!        Не поз­во­ляю за­ходить даль­ше, и зас­тавляю се­бя отс­тра­нить­ся от светловоло­сой. Во мне ещё бытует мнение, что с розовым ей было лучше. Ког­да от­ки­дыва­юсь на своём сидении, мозг про­дол­жа­ет дер­жать в го­лове кар­тинку — удив­лённый взгляд Катерины и её при­от­кры­тые гу­бы. Хотя, снова повернув голову к девушке, вижу, что удивление все ещё не сошло с ее лица.       — Грустными стишками своими настроение портишь, – поясняю, хотя и не планировал это делать.       — Ты сам виноват, что сел сюда, – хмыкает Ярославцева. – Никогда не поздно вернуться обратно.       — Ядом не захлебнись, – смеюсь над жалкой попыткой девушки избавиться от меня. – У тебя все равно не получится меня сместить. И кстати говоря, ты ещё не в том состоянии, чтобы испепелять меня взглядом.       — Булаткин, ты... ты мудак! – бессильно произносит Ярославцева, отворачиваясь к окну.       Весь оставшийся перелет девушка молчит, а я, всунув в уши белые наушники, отвлекаюсь на музыку.

***

      На саундчек мы серьезно опаздываем, поэтому проверять звук приходится уже в стеснённых обстоятельствах, ибо первые зрители пришли в ДК раньше нужного, что конкретно меня нервирует.       Мысленно радуюсь тому, что Ярославцева спит в гостинице, а не находится рядом, на сцене, иначе моя вспыльчивость вылилась бы на нее, и мы бы снова поссорились. А пока между нами образовалось немое перемирие, я не хочу его разрушать; в конце концов, пора признать, что эта девчонка для меня значит что-то большее, чем я пытаюсь себе доказать. Полинка всегда говорила, что рушить у меня получается гораздо лучше нежели строить, и сейчас, как никогда понимаю, что она имела ввиду. Но как тут можно сохранять полное спокойствие, если ещё ни один че­ловек так быс­тро и силь­но не вы­водил ме­ня из се­бя? У неё та­лант в этом де­ле, Егор. Катерина Ярославцева — чем­пи­он­ка по не­сущес­тву­юще­му ви­ду спор­та, на­зыва­юще­муся «Вы­веди из се­бя Его­ра Крида».       Так или иначе, концерт проходит относительно неплохо, если не считать постоянные помехи, которые, к счастью, не доносятся до зрителей. Они подпевают каждой песне вместе со мной, что заряжает энергией и благодарностью к ним. В такие моменты понимаю – я на своём месте.       После окончания выступления приходится промыть мозги администрации Дворца Культуры за плохую организацию, но директор здания быстро перестраивается и начинает заливать о том, что в следующий раз такого не повторится.       Несколько минут трачу на встречу с официальным фанклубом города, а потом, накинув бейсболку на голову, сажусь в заказной фургон. В пути до гостиницы листаю новостную ленту в Инстаграме, но очень скоро это занятие надоедает.       Когда возвращаемся в отель, сначала принимаю душ, потом спускаюсь на первый этаж, чтобы перекусить. Пока жду заказ, отвечаю на сообщения Полины. 21:47 @paulinamichaels «Привет, братишка. Как концерты проходят?» 21:48 @egorkreed «На уровне, как всегда. Завтра домой уже. Как съёмки?»       Официантка приносит мой стейк и бокал красного вина, при этом кокетливо стреляя глазами. Подобный жест не вызывает во мне ничего кроме отвращения. 21:51 @paulinamichaels «Все хорошо, если не считать сценария – он просто ужасный! Но я выбила корректировки, поэтому потерпеть полгода можно))» «Как Катрин? Вы говорили с ней?» 21:54 @egorkreed «Ей лучше вроде. Нет, не говорили» 21:55 @paulinamichaels «Ты же понимаешь, что решать что-то придется в любом случае? Егор, прими уже наконец тот факт, что любишь ее. Я больше не хочу видеть, как ты страдаешь!» 21:57 @egorkreed «Поль, я уже все решил, но о моем решении ты узнаешь позже, а сейчас мне пора идти» «И не смей на меня дуться. Люблю тебя)» 21:59 @paulinamichaels «Если ты разрушишь своё счастье, то я приеду в Москву и буду вправлять твои мозги, понял?» «Я и не думала на тебя дуться))» «Я тоже тебя очень люблю ❤ Скоро увидимся.»       Когда возвращаюсь в номер, Ярославцева уже не спит, копаясь в своём мобильном. Она замечает мое присутствие только после того как хлопает дверь, но сразу отпускает глаза обратно в телефон. Хмыкнув, раскидываюсь в кресле, чтобы расслабиться.        — Как чувс­тву­ешь се­бя?        — Бы­ло бы луч­ше, ес­ли бы ме­ня пос­то­ян­но не кло­нило в сон и кое-кто не за­пирал ме­ня в но­мере, как плен­ни­цу, – девушка всё-таки поднимает на меня свои глаза, в которых горит недовольство.        — Я бы не за­пирал те­бя, ес­ли бы ты не ве­ла се­бя как ре­бенок, – хмыкаю, потирая бороду.       — С то­бой бес­по­лез­но спо­рить.       — На­конец-то до те­бя это дош­ло.        Пока блондинка ищет что-то в интернете, тяжело дыша от очередной ссоры, за­думы­ва­ясь над сво­им от­но­шени­ем к ней, по­нимаю, что веч­но пе­реги­баю пал­ку — и в при­дир­ках, и в бляд­ской за­боте. Ещё па­ры ми­нут ко­пания в се­бе хва­та­ет, что­бы по­нять, что та­кое по­веде­ние — просто за­щит­ная ре­ак­ция. А еще спус­тя ми­нут де­сять нег­ромко вы­руги­ва­юсь. Нет, я не приз­наю это­го. Ни­ког­да и ни за что.       Спустя пару минут копания в чемодане, Ярославцева находит там какие-то вещи, и уходит в ванную, громко хлопнув дверью. Расслаблено прикрываю глаза, откидываясь спиной на кресло. По­чему прос­той раз­го­вор с Ярославцевой вы­лил­ся в эту хер­ню, ко­торая толь­ко что про­изош­ла? Не­уже­ли у нас с ней ни один день не мо­жет прой­ти без спо­ров? Ни­ког­да же та­кого не бы­ло, ни с одной девушкой. Катрин просто рекордсменка моих «впервые».        — Ку­да ты соб­ра­лась? – не­доволь­но спра­шиваю я, приоткрывая один глаз. Девушка уже переоделась в объёмную розовую толстовку и белые джинсы.       — Пой­ду по­гуляю. Или ты мне не раз­ре­шишь, а, ма­моч­ка? – голос блондинки так и сочится ядом.       — Я пой­ду с то­бой.         — Как хо­чешь.         И сей­час я не сдер­жи­ва­юсь — гром­ко сме­юсь, от того, каким оскорблённым взглядом она смотрит на меня. Потеряв выдержку, она уходит вниз, а я переодеваю рубашку на свитшот из своего мерча, потому что на улице уже достаточно похолодало, и иду следом за ней.       Ког­да мы идём по тро­ту­ару, Ярославцева мол­чит. Да­же не спра­шива­ет, ку­да мы нап­равля­ем­ся. И ти­шину мы на­руша­ем толь­ко ря­дом с кондитерским магазином, на ко­тором за­дер­жи­ва­ет свой взгляд блондинка.       — Ку­пить что-ни­будь? — за­мед­ляя шаг, ин­те­ресу­юсь я. Ярославцева мнёт­ся. Взды­хаю, сдер­жи­вая раз­дра­жение. — Яс­но, на свой вы­бор.       Сно­ва идём в мол­ча­нии. Ярославцева лишь иног­да ти­хо взды­ха­ет по не­из­вес­тной при­чине, и не­доволь­но со­пит, ког­да я на­чинаю ид­ти слиш­ком быс­тро.       Че­рез ми­нут двад­цать до­бира­ем­ся до парка. Ярославцева сразу направляется к огромному колесу обозрения, мне же не остаётся ничего, кроме как пойти за ней. За двойную сумму удается договориться с охранником, чтобы он подержал нас на верху. Пока Катрин рассматривает пейзаж за стеклом, я смотрю на нее. Ми­нут че­рез пять дев­чонка прек­ра­ща­ет ос­матри­вать го­род и по­вора­чива­ет­ся ко мне. В све­те не­пол­ной лу­ны ви­жу, как она ку­са­ет гу­бы. Видимо, девушка хочет что-то сказать. От­че­го-то ка­жет­ся, что те­ма раз­го­вора бу­дет неп­ри­ят­ной.        — Егор, – начинает блондинка, но делает паузу. Мне не нравится такой ее настрой. Она начинает неловко заламывать руки, и это реально наводит на бредовые мысли.       — Что?       — Нет, ничего, – идёт на попятную девушка. Напрягаюсь, но к своему же удивлению, держу себя в руках, хотя хочется кинуть девушке едкий комментарий насчёт ее непостоянности.       Вместо этого, наклоняюсь к ее губам, которые с готовностью отвечают на мой поцелуй. На них ещё осталась глазурь от пончиков, отчего поцелуй кажется ещё слаще. Теперь понимаю, чем она так меня зацепила. И это не классное умение целоваться или классный секс с ней, как я сказал Тимуру. Меня зацепило ее свободолюбие и открытость; когда она танцует – она такая привлекательная, такая манящая, такая сексуальная в конце концов. С ней легко.       Почему, блять, именно с ней так легко?!       Ответ появляется на поверхности сам. Она могла бы стать достойной заменой Диане или даже Ане. Нет, не так. Она уже заменила их, Егор. Катерина заняла место в твоём сердце уже без возможности выйти из него обратно.       Когда воздух в лёгких заканчивается, девушка отрывается от меня, но не из моих объятий. Она утыкается носом в мою шею, я же устраиваю голову на ее макушке. Девушка ниже меня на пол головы, что идёт только на руку. С ней слишком спокойно. Это не похоже на правду. Я слишком вжился в роль мудака, чтобы позволять себе подобные вольности в отношении девушек. Тем более, в отношении Ярославцевой. ~...честно мы в любовь играем, пойми ~       — Ты наверное уже знаешь – в сибирский тур поедет Катрин. Я ухожу.        Слов­но об­ре­за­ет по­дачу воз­ду­ха. Не­щад­но ру­бит сло­вами, зас­тавляя что-то внут­ри обор­вать­ся. Блять. Я не знал. И лучше бы не узнал.       — И ку­да пой­дёшь? — да­же с не­ким удив­ле­ни­ем за­мечаю, что го­лос не дрог­нул. Ду­маю, мож­но дать се­бе ме­даль за вы­дер­жку. Маска ублюдка даёт свои преимущества.       — Не знаю, — без­за­бот­ным то­ном от­ве­ча­ет Ярославцева. По­том вновь об­ра­ща­ет взгляд на го­род. — Мо­жет быть, вернусь как хореограф. Ес­ли нет, то при­дёт­ся найти какой-нибудь клуб или танцевальную школу.       Вновь по­вис­шее мол­ча­ние тя­готит. Оно ад­ре­нали­ном бур­лит в кро­ви, тол­ка­ет ме­ня что-то от­ве­тить, но я мол­чу. Не знаю, что ска­зать. Понимаю, что не готов потерять эту взбалмошную, но такую нужную мне блондинку. И в голове уже рисуется план действий, как сделать так, чтобы удержать ее возле себя. Осталось только привести его в действие.

***

      Мос­ква встре­ча­ет дож­дём. По­года пря­мо под стать моему нас­тро­ению, ко­торое пос­ледние сут­ки ни­же плин­ту­са. У ме­ня нет же­лания про­щать­ся с кем-ли­бо, по­это­му, от­са­люто­вав, нап­равля­юсь к сво­бод­но­му так­си, ко­торое от­во­зит ме­ня домой        Зав­тра с ут­ра по­еду в офис, что­бы по­гово­рить с Па­шу. Нуж­но ре­шать воп­рос с Катрин, да ещё в добавок пора заняться доработкой нового трека «Это мое». А сей­час мне хо­чет­ся лишь пос­пать, наб­рать­ся сил пос­ле последнего кон­церта.        За ок­ном так­си мель­ка­ют не са­мые ра­дуж­ные ви­ды дож­дли­вой Мос­квы, а за­тем и квар­ти­ра встре­ча­ет пус­то­той и хо­лодом. Мель­ка­ет мысль, что мне здесь не­уют­но, но я иг­но­рирую её, ски­дывая кур­тку и нап­равля­ясь в душ. Под тёп­лы­ми стру­ями те­ло рас­слаб­ля­ет­ся, ус­та­лость да­вит до не­выно­симос­ти, и как толь­ко я ока­зыва­юсь в пос­те­ли, мозг от­клю­ча­ет­ся мгно­вен­но..

***

      Утром следующего дня настроение остаётся на отметке «Полный пиздец», потому что дождь продолжает лить в три ручья, из-за чего я встреваю в многокилометровую пробку едва выезжаю с парковки около дома. Хуже становится тогда, когда вижу, что бензина не хватит, чтобы доехать до лейбла и приходится развернуться обратно в сторону ближайшей заправки. Пос­ле то­го, как я всё же до­бира­юсь к офи­су, вы­мок­нув под про­тив­ным сентябрьским дож­дём, ме­ня не пус­ка­ют в офис. Сме­нив­ший­ся ох­ранник на вхо­де ни­как не же­лал приз­на­вать во мне ар­тиста лей­бла. Спа­сибо, что имен­но в этот мо­мент вхо­дит Ти­мур, бла­года­ря ко­торо­му ме­ня всё же про­пус­ка­ют.         — Ты че­го та­кой хму­рый? — Ти­мати, сни­мая кур­тку, ог­ля­дыва­ет ме­ня. Поднимаюсь вслед за боссом в его кабинет. — И сто­ит пе­ре­одеть­ся, а то лу­жи ос­та­ют­ся.        — Ут­ро хре­новое, — от­ве­чаю я, ве­шая вер­хнюю одеж­ду в ко­ридо­ре. — Луч­ше бы в ту­ре был, а не в та­кую Мос­кву при­летал.        — С этим яс­но, а с ли­цом что?       — А это уже вопрос к тебе. Какого хрена я узнаю о смене в своём коллективе самым последним?       — Ты о чём? – рэпер хмурится, опускаясь в своё кресло.       — Я о том, что Ярославцева покидает мой коллектив. Ты ведь знал?       — Знал. А ты разве нет?       — В том-то и прикол, блять, что не знал, – стряхиваю с волос ледяные капли, которые падают прямо на стол. – Почему мне никто не сказал?       — Слушай, Булаткин, все вопросы по поводу персонала решай с Курьяновым и прекрати ебать мне мозги. Это все?       — Нет, есть ещё тема, которую нужно обсудить. Но для этого надо собрать Пашу и Вальтера, – хмыкаю я, хотя это снова очередная маска. Где-то глубоко, где ещё сохранились остатки того Егора, что был обычным пензенским пацаном ещё четыре года назад, появилось что-то похожее на беспокойство.       — В конце недели приходи, они в Германии до субботы.       — Okay, boss, – ухмыляюсь и ухожу из кабинета, спускаясь на третий этаж в первый хореографический зал, где остались вещи для тренировки.       Во­лосы влаж­ные, и я вы­тираю их по­лотен­цем, а по­том еро­шу ла­донью. Су­нув со­товый в кар­ман черных спортивных штанов, на­деваю такую же олимпийку и вы­хожу из раз­де­вал­ки. Ре­пети­ци­он­ный зал с ка­ких-то пор во­об­ще не зак­ры­ва­ет­ся. На­до у Ани по­ин­те­ресо­вать­ся, кто брал клю­чи, а то та­кими тем­па­ми все две­ри в офи­се бу­дут на­рас­пашку.       — Его-о-орка! – улыбается Клава, прилетая в мои объятия, когда я захожу в столовую, где всегда тусуется половина работников лейбла. — Ты чего такой хмурый?       — Да так, не обращай внимания, – отмахиваюсь я, выпуская Высокову из рук. – Здорова, Матвей.       — Салют, – отвечает на рукопожатие Мельников. – С воз­вра­щени­ем?       — С та­ким воз­вра­щени­ем ни­како­го отъ­ез­да не на­до, — хмы­каю я, прикасаясь рукой к скуле.       — А Катрин где потерял? – неожиданно спрашивает Кока. – Я, кстати, слышала, что она на последних концертах не выступала. Почему?       — Дома, отсыпается после тура, – говорю в обычной размеренной манере, но по-факту, я понятия не имею, что сейчас делает Ярославцева. – Не выступала потому что причины были, лучше не спрашивай.       — Ну, как хочешь, – качает головой девушка, не прекращая улыбаться. Не понимаю, как в ней может умещаться столько позитива? Клава всегда находится прекрасном настроении, даже когда ей плохо или больно. Этому стоит поучиться. Однако моя вспыльчивость родилась раньше меня, а Диана своим уходом закрепила за мной пожизненный статус мудака, который не позволяет проявлять настоящие эмоции.       — А сам чего так рано в офис приехал? – задаёт вопрос Матвей, поглядывая на время.       — Трек новый для рекламы заканчивать пора, сегодня утверждение должно быть. Поэтому я погнал на студию. Влад ждёт уже.       — Ой, а ты сильно торопишься? До Главкино подбросишь? Мы сегодня с Натаном в «Где логика?» снимаемся, – просит Клава, смотря на меня большими горящими глазами. Не могу отказать ей и ее непосредственности, поэтому соглашаюсь. Прощаемся с Мельниковым, который направляется к Тиму насчёт съёмок клипа на песню из нового альбома, где собирается рассказать о том, что они с Марией ждут ребенка.       Всю дорогу до телецентра Высокова снимает нас на камеру для своего влога. Она без умолку рассказывает о своих ближайших планах, релизах и о своём первом большом сольнике. Пожелав удачи, блондинка выходит из машины, кутаясь в ярко-малиновое пальто, чтобы не промокнуть под ливнем. Выезжаю со стоянки Главкино, но снова встреваю в чертову пробку. У нас же, блять, как дождь начинается, все разом разучиваются ездить. Телефон, звенящий под рукой в самый неподходящий момент, ещё больше подливает масло в огонь.       — Да, говори, – пытаясь объехать аварию впереди, отвечаю я.       Девушка на том конце провода сглатывает и отвечает спустя некоторую паузу.       — Егор, – услышав, что говорит Катрин, немного расслабляюсь, но глаза всё ещё сосредоточены на дороге. – Мы...мы можем встретиться?       Игнорирую тревожные нотки в голосе блондинки, кинув взгляд на время. Оцениваю, во сколько освобожусь от Палагина, после чего возвращаюсь к разговору.       — В три часа у кафе «Снег», это недалеко от твоего дома, – получается слишком резко, потому что какой-то придурок на черной Ауди подрезает меня, из-за чего я едва не слетаю в кювет. Блять! С трудом сдерживаюсь, чтобы не ударить по рулю и не накричать в трубку Ярославцевой.       — Хорошо.       Девушка отключается, а, наконец, доезжаю до студии, в самом, что ни на есть, херовом расположении духа.

***

      — Да, Тим, – отвечаю на звонок босса, выходя с звукозаписывающей студии с диском, на котором записан трек. На часах без пяти два. Ещё достаточно времени до встречи.       — Ты где сейчас?       — На студии был, сейчас закончил только.       — Подъезжай в офис; пиар-менеджер сбербанка ждёт тебя, чтобы обсудить дату релиза и клип, – говорит Юнусов.       — Бля, Тим, я сейчас вообще никак не могу. Есть очень важное дело, требующее моего присутствия.       — Булаткин, ты базар фильтруй, когда с начальством разговариваешь, это во-первых. Во-вторых, даже слышать ничего не хочу; они тебя две недели до тура выловить не могли, потому что ты вечно занят; а по идее, этот вопрос уже давно должен быть решен. Поэтому отменяй нахрен все свои дела и дуй на лейбл, если не хочешь вылететь. Понял? – жёстким голосом обрезает Тимур, и, не дождавшись ответа, сбрасывает вызов.       Раздраженно ерошу волосы, а потом со злости пинаю мусорку, которая тут же переворачивается. Кажется, этот день заслуженно можно назвать: «Личный пиздец Егора Булаткина».       Приходится вдавливать педаль газа до упора, чтобы добраться до офиса за кратчайшее время. Благодаря небезопасному лихачеству на дорогах, доезжаю за пятнадцать минут. В кабинете Тимати меня уже ждёт представительница сбербанка, которая приехала послушать конечный вариант песни; обсудить клип, принадлежащий к нему конкурс для поклонников; а ещё, чтобы установить дату релиза на Youtube и в Itunes. Разговор с девушкой затягивается на несколько часов.       В итоге, выхожу от Тимура уже после того, как окончательно садится солнце.       — Егор, спасибо что уделили мне время, – посреди коридора меня останавливает Юлия, складывая в сумку оранжевый ежедневник. – С вами очень приятно работать.       — Это взаимно, – улыбаюсь незначительной улыбкой, а потом, после того как девушка уходит, достаю сотовый из кармана. Увидев, который час, удивлённо присвистываю. Семь вечера. Блять. Я даже не предупредил девчонку, что не смогу придти. Скорее всего, Ярославцева сейчас проклинает меня различными ругательствами, недовольно размахивая руками. Хмыкаю, представив эту картину.       Набираю номер блондинки, но как и стоило ожидать, вместо нее автоответчик сообщает, что «Абонент временно недоступен или находится вне зоны сети».       Ехать в кафе бесполезно, потому что зная характер девушки, она уже давно ушла. Спускаюсь на первый этаж почти пустого лейбла. Все артисты заняты на своих мероприятиях – Клава и Нат на съёмках; Мот возится со своим альбомом; Марвин, отношения с которым хреновей некуда, сейчас записывает новую песню, посвященную, как я понял, Ярославцевой. На стоянке, в самом углу, припаркована тачка Выграновского, свидетельствуя о его присутствии в офисе.       Сажусь в свой мерседес и выезжаю в сторону квартиры, где живёт Катрина. Прибавляю громкость радио, не зацикливаясь на музыке, что звучит из колонок. Путь до дома девушки я выучил уже давно, поэтому сейчас веду автомобиль на автомате. Через двадцать минут паркую машину во дворе нужного адреса и захожу в подъезд. На мою удачу, магнитная дверь оказывается незакрытой, благодаря чему я беспрепятственно попадаю во внутрь.       Минут пять безостановочно нажимаю на звонок, но дверь никто не открывает. Приходится пару раз подолбить в нее кулаком. Однако вместо Ярославцевой, на лестничную площадку выходит ее соседка – женщина примерно лет сорока.       — Молодой человек, прекратите выламывать двери – вам все равно никто не откроет.       — В смысле?       — Да в прямом. Тут уже почти два года никто не живёт, только завтра новые жильцы появятся, – беззаботно произносит женщина, пожимая плечами.       — Подождите, здесь же девушка жила – Катерина Ярославцева? Она ещё волосы красила часто в яркие цвета, – нихера не понимаю. Что, блять, происходит? Она бухая?       — Что-то вы путаете. Никогда здесь не жила никакая Екатерина.       — Катерина...– машинально поправляю я, потирая бороду.       — Тем более. Вы, видимо, что-то перепутали или вам сообщили не правильный адрес, мне очень жаль.       — Ладно, спасибо. Досвидания.       — Досвидания.       Спускаюсь вниз, раздумывая над тем, что сегодня произошло. Ярославцева, блять, в своём репертуаре – раздражает меня находясь даже на расстоянии. Я более чем уверен, что девчонка просто обиделась и таким образом решила «проучить» меня, а на самом деле, сейчас рассказывает Гольштейн о том, какой Булаткин мудак.       По памяти вбиваю в навигаторе адрес Выграновского и выезжаю в нужном направлении. Музыка, играющая фоном только раздражает. Бесконечная гонка куда-то за сегодня меня попросту заебала, но я все равно на высокой скорости лечу в один из элитных районов Москвы. Сам себе противоречишь, Булаткин.

***

      — Тебя каким ветром сюда занесло?! – восклицает Гольштейн, вопросительно вскидывая бровь. На ее лице выражение полного отвращения. Я тоже не рад тебя видеть, Соня. Но выбора у меня нет.       — Попутным, – огрызнувшись, прохожу вглубь квартиры.       — Парень, ты не потерялся? Это моя квартира, – возмущается рыжеволосая, проходя следом за мной. – Булаткин, тебе на выход.       — Где она? – игнорируя выпад в свою сторону, захожу на кухню, но вопреки своим ожиданиям, Ярославцевой там не застаю. Поиграть со мной решила? Что за идиотская привычка так все усложнять?       — Кто? Белочка? По-моему, она в твоей голове, – с сарказмом произносит девушка, скрещивая руки на груди.       — Очень смешно, – делаю вид, что смеюсь, а потом резко прижимаю девушку к стене. – А теперь скажи мне правду, если не хочешь, чтобы твой любимый муж узнал, в каком дерьме ты была, пока я тебя оттуда не вытащил. Где Ярославцева?       — Блять, Булаткин, ты что творишь? Какая Ярославцева? Отпусти меня, придурок, – пытается вырваться Гольштейн, но не позволяю ей это сделать, крепче сжимая ее запястья.       — Хватит комедию ломать, Соня, – услышав мое обращение, рыжая морщится. – Просто скажи где Катрин, и я уйду. А ты останешься тут, чтобы продолжить свою семейную жизнь с Эдом.       — Какая Катрин, что ты несёшь? Или ты напился до беспамятства? Не знаю я никакой Ярославцевой, а если бы даже знала, то пожалела бы девушку – такой кретин ее ищет, – с серьезным выражением лица говорит София.       — Слушай, актриса из тебя хуевая. Передай своей подруге, что я больше не собираюсь бегать за ней по всему городу. Выграновская, – хмыкаю, разворачиваясь к выходу. – Как тебя занесло-то?       — Эд в отличии от тебя, видит во мне девушку и не ставит свой эгоизм впереди всего, – резко ощитинивается Гольштейн.       — Передай пацану мои соболезнования, – ухмыляюсь я, пытаясь скрыть за маской самодовольства своё волнение.       Захлопнув дверь, в очередной раз сажусь в тачку, но на этот раз еду не по определённому маршруту. Разгоняю скорость до двухсот километров в час и открываю окно, впуская в машину холодный освежающий воздух. В голове чертов беспорядок. Невыносимо хочется что-нибудь ударить. Сдерживаю накативший порыв, вытягивая из бардачка пачку сигарет. Выпуская дым на высокой скорости, немного прихожу в стабильное состояние и в голову неожиданно приходит мысль, что девчонка может быть у Натана. Не знаю, зачем мне это нужно. Но понимаю, что обязан это сделать и выворачиваю руль вправо, ближе у району, где живёт Миров. Чувствую себя помешанным. Ярославцева, ты сводишь меня с ума.        Дом рэпера находится рядом, в той окрестности, где еду я, поэтому буквально за пару минут добираюсь до многоэтажки и поднимаюсь на двеннадцатый этаж. Дверь открывает сам Миров.       — Часы посещения ещё не кончились? – хмыкаю, опираясь на дверной косяк. – Малой ещё не спит?       — Не, все нормально. Они с Настей к ее родителям уехали, пока я в разъездах. Заходи, – Натан отходит от двери, пропуская меня в квартиру.       — Я ненадолго, спросить только хочу – Ярославцева не у тебя?       — Кто? – недоуменно спрашивает Миров.       — Блять, Нат, это уже не смешно, – постепенно начинаю выходить из себя. – Просто скажи мне где она, если ты знаешь и все.       — Если бы я знал, кто это, то сказал бы. Но я и понятия не имею, о ком ты говоришь.       — Да? Тогда от кого ты предупреждал меня держаться подальше? Кто снимался в клипе «Потрачу»? Кто хореографом на лейбле работал? А танцовщицу у меня кто заменял? Хочешь сказать я совсем тупой и не пойму вашего развода?       — Егор, с тобой все в порядке? Я не предупреждал тебя ни о чем, а в «Потрачу» Еромалаева снималась, если не ошибаюсь. И не было на лейбле никакого хореографа; да и танцовщицы у тебя не менялись вроде, – с каждым последующим словом Мирова, я все больше хмурюсь, а внутри разрастается чёртово беспокойство. Меня просто разводят. Просто, блять, разводят. – Слушай братан, ты бы лучше домой ехал, отоспался. А то заработался уже.       — Да иди ты нахуй! Все вы!       Стремительно покидаю квартиру друга, накрыв голову ладонями, с силой сжимая виски. Решили психа из меня сделать?! Если посетив дом Ярославцевой и Гольштейн, я ещё был уверен в том, что слова, сказанные женщинами это бред, то после Мирова, мне начинает казаться, что я реально схожу с ума. Надо завтра поговорить с Тимом, ибо босс не должен наврать, иначе я реально проверю в то, что у меня отшибло мозги.       Когда приезжаю домой, за ок­ном уже дав­ным-дав­но стем­не­ло, а ча­сы по­казы­ва­ют на­чало вто­рого. Нес­мотря на поз­днее вре­мя, в квар­ти­ру до­носят­ся зву­ки про­ез­жа­ющих ми­мо ма­шин, их гром­кие сиг­на­лы и из­редка — визг тор­мо­зов. Включив только подсветку, захожу на кухню и достаю из бара виски. Наплевав на этику, пью прямо из горла. Алкоголь обжигает горло, оставляя после себя горькое послевкусие. Просто, блять, не могу поверить в то, что девчонка просто так исчезла. Стерлась из памяти. Хочу попробовать позвонить ещё раз, но похлопав рукой по карманам, понимаю, что оставил сотовый где-то вне дома. Пиздец, что за херовый день?! Сметаю со стола все бумажки, вместе со столовыми безделушками. Сука! Почему так хуево? Последний раз чувствовал себя так дерьмово только после расставания с Аней. Многие думают, что переломным человеком в моей жизни считают Диану. От части, так и есть. Но на самом деле, я так болезненно отнёсся к предательству Мелисон лишь потому что почву к этому подготовила Шурочкина. Диана знала, как со мной поступила Нюша, но все равно выбрала ухажёра побогаче. Предательство ранило. Заставило надеть маску и никогда уже ее не снимать. Но сейчас иная ситуация, которая режет абсолютно так же.       Иду в ванную и подставляю голову под холодную воду из крана. Немного отрезвляет, но легче не становится. Поднимаю взгляд на зеркало и ударяю по нему кулаком.       — Твою мать!       Множество маленьких осколков впиваются в кожу, откуда вытекают кровавые дорожки, заставляя меня негромко зашипеть от боли. Ка­кое-то стран­ное чувс­тво, срод­ни бес­по­кой­ству, продолжает расти внут­ри ме­ня, но я за­гоняю его пог­лубже. Ту­да, от­ку­да оно не смо­жет выб­рать­ся. Ту­да, где жи­вут все мои «доб­рые ка­чес­тва», ко­торые я заг­нал глу­боко в се­бя че­тыре го­да на­зад. Они тес­нятся в тём­ном угол­ке ду­ши, тща­тель­но скры­ва­емые мной пос­ле последнего пре­датель­ства. Иду на кухню и допиваю до дна остатки виски. Забыться алкоголем сейчас кажется единственным возможным выходом. Открываю новую бутылку, которую пью уже сидя на полу, облокотившись спиной на стену. Непроизвольно вспоминаю серые глаза, имеющие оттенок мокрого асфальта. Неужели это было просто галлюцинацией? Тогда какого хрена я помню о ней каждую мелочь? Например, то, как она закусывает нижнюю губу или впивается ногтями в ладони, чтобы сделать себе больнее, когда волнуется; как морщится, когда кофе оказывается слишком горячим и как растягивает губы в улыбке, когда пьет свой любимый капучино; помню, что ее любимый цвет это вишневый, хотя, блять, никогда я не уделял столько внимания обычным мелочам. А сейчас оказывается, что это все было плодом моего гребанного воображения?! Нет. Это бред. Я не верю.

***

      — У-у, – тянет Кристина, едва я захожу в здание офиса. – Хреново выглядишь, Кридди.       Кидаю на брюнетку недовольный взгляд, но Саркисян отвечает лишь широкой улыбкой.       — Спасибо Крис, ты как всегда проницательна, – хмуро выдаю я.        Наверное, выгляжу реально несвежим, потому что даже не переодел вчерашнюю одежду, ибо хотел быстрее оказаться в офисе. Но сейчас это ебет меня меньше всего.       — Бухал вчера? – смеётся девушка, проигнорировав колкость.       — Браво, Шерлок! Как ты угадала?       — Егор, вот ты язва конечно, – тыкнув меня в бок, ворчит певица. – Но пахнет от тебя реально так себе. Как с таким перегаром тебя ещё не оштрафовали?       Словив мой красноречивый взгляд, Кристина смеётся ещё громче. Сообщив брюнетке, что у меня нет времени на то, чтобы посмеяться над моей неудачей вместе с ней, оставляю ее на первом, а сам поднимаюсь к Тимуру. Захожу в кабинет без стука, что не радует Юнусова, к которому пришла Настя.       — Булаткин, надеюсь ты пришел по очень неотложному делу. Насть, подождёшь в коридоре?       Решетова кивает и выходит из кабинета рэпера. Занимаю ее место, сосредоточено глядя на Тимати.       — Скажи мне, босс, Катрин уже забрала документы? Мне нужно знать.       — Стоп, давай ещё раз. Кто должен был забрать какие документы? – посмотрев на меня, как на больного, спрашивает Юнусов. Стараясь держать себя в руках, поясняю Тимуру и так очевидные факты. Чувствую себя большим идиотом.       — Катерина Ярославцева – девушка, что работала сначала хореографом, а потом заменяла Катрин Пинцентий, танцовщицу из моей команды; она должна была расторгнуть договор с лейблом, потому что истёк срок его действия.       — Егор, с тобой все нормально? У нас не было никакого хореографа, и танцовщицу твою никто не заменял, с ней все нормально. Поэтому никто не забирал никаких документов.       — Ты уверен? – сам удивляюсь такому количеству безысходности в своём голосе.       — Абсолютно. Слушай, ехал бы ты домой, проспался. Перегаром даже сюда несёт. Нельзя чтобы в таком состоянии тебя пресса заметила.       Выхожу в коридор, с силой хватаясь за голову. Это какой-то пиздец. И мне уже не смешно. Я похоже реально двинулся. Спускаюсь в холл, задумчиво смотря в пол. Кристина уже ушла, и я, как никогда, рад этому. Подхожу к стойке администратора, чтобы поговорить с Аней.       — Ань, привет. Я вчера случайно свой телефон не оставлял здесь? Найти нигде не могу, – взъерошив волосы, опираюсь на стойку.       — Подожди секунду, – просит девушка, а потом достаёт сотовый в красном чехле и протягивает его мне. – Это твой?       — Да, спасибо. А трещина на нем откуда?       — Не знаю, – Аня качает головой. – Его Скруджи утром принес, сказал, что ему охранник передал. Видимо ты выронил его, когда уезжал.       — Скруджи? – администратор кивает. – Ладно, спасибо Ань.       — Да не за что.       Пролистав все фотографии в телефоне, не нахожу ни одной, на которой была бы изображена Ярославцева. Даже в Инстаграме или ВКонтакте нет ничего, что могло бы доказать существование девушки. Черт возьми, даже ни одной вшивой статьи, которых в сети было навалом. Непроходимый пиздец. Представляю себя со стороны, когда думал, что общаюсь с девушкой, которой не существовало. Неужели я настолько херово выглядел? Сразу вспомнились слова Полинки, которые, возможно, она даже не говорила. //Говорят: чтобы проверить свои чувства к человеку, нужно представить, будто его никогда не было.// Я представил. Мне не понравилось. Тысячи причин, но чувства были правдой, Как же ты могла так обидеть меня?..

[ Nyusha's cover by Egor Kreed – Только]

ПОВЕСТВОВАНИЕ: КАТРИН ... спустя три дня после описанных событий.       Смотрю на мелькающие за окном такси, которые размываются от накатывающих слез. Наверное, со стороны это выглядит немного странно. Я уезжаю из Москвы, чтобы больше не плакать из-за Егора, но продолжаю проливать слезы, потому что люблю его. Да, любить его пытка, но я всегда была мазохистской. Наверное поэтому, я и уезжаю, причиняя тем самым себе невыносимую боль. Буд­то бы ржа­вой от­вёр­ткой прот­кну­ли сер­дце и прок­ру­тили нес­коль­ко раз. Водитель в очередной раз косится на меня взглядом, потому что я всю дорогу безостановочно всхлипываю. А в голове раз за разом вспоминается тот факт, что Булаткин просто посмеялся надо мной, вынудив подписать идиотский договор о неразглашении, чтобы якобы «встречаться» со мной.       «Кутаясь в бордовый свитер типа оверсайз, захожу в лейбл, надеясь, что не встречу здесь Крида. Но тот факт, что сейчас почти ночь, и по словам Тимати, Егора здесь нет уже около двух часов, немного, да успокаивает. Поприветствовав Аню, спрашиваю ее, на месте ли Тимур Ильдарович и услышав положительный ответ, поднимаюсь в кабинет начальника. Но чёрт меня дёрнул остановиться у двери, чтобы послушать разговор Юнусова с кем-то из артистов.       — Ты хочешь сказать, что он сам эту херню с отношениями придумал? – голос, кажется, принадлежит Марвину.       — Да, попросил нас подыграть ему, а у меня и выбора не осталось. Он, можно сказать, поставил меня перед фактом.       — Ну и кашу Булаткин заварил. Нужно рассказать правду Катрин, нечестно будет ее обманывать.       — Нет, Мих, без вариантов. Ты сам об этом узнать не должен был. Ты же знаешь Егора – если ему в голову что-нибудь взбредёт, он в лепешку расшибется, но сделает по-своему.       Как будто из лёгких выбило весь воздух. Делая глубокие вдохи, я пытаюсь не расклеиваться, а сохранить те остатки самообладания, чтобы достойно совершить то, зачем пришла. Но, твою мать, это невозможно! Меня снова обманули. Выставили на посмешище. Браво, Булаткин, это в твоём стиле. Ты дос­то­ин ап­ло­дис­ментов. Сло­мал оче­ред­ную свою де­воч­ку. Как срав­нял с грязью па­ру ме­сяцев на­зад Лизу, так и ме­ня ты втоп­тал в землю. Как де­лал боль­но всем сво­им «кук­лам», так­же силь­но ра­нил и ме­ня ~ Я с л о м а н а ~       Захожу в кабинет, привлекая к себе внимание мужчин. Юнусов сохраняет серьезное выражение лица, однако Мише не удается скрыть удивления и небольшой проблеск гордости.       — Я не хочу даже слышать ничего о том, что в очередной раз натворил Булаткин, – говорю в лоб Тимуру, боясь отойти от темы, чтобы не устроить истерику. – Просто давайте расторгнем чертов договор, и вы сделаете вид, что меня никогда не существовало.       Стоит ли говорить, что мужчины были поражены моей настойчивостью и стальными нотками в голосе. Но послушав меня, Тимур Ильдарович протянул мне несколько экземпляров нужных бумаг, которые я подписала даже не читая. Ещё раз попросив Тимати доказать Егору, что я никогда не появлялась в его жизни и получив его небыстрое согласие, покидаю кабинет. Внутри нет ничего кроме режущей боли, выворачивающей меня наизнанку. За пару часов моя жизнь скатилась в самые трущобы. Все снова стало слишком хреново. Даже хуже, чем до моего прихода в Black Star.       — Кат, подожди!       У выхода меня останавливает Миша, положив свою тёплую руку на мое плечо. От этого незначительного жеста поддержки, из глаз выкатывается одинокая слезинка. Черт, я чересчур сентиментальна. Боюсь представить, что будет месяцев через пять.       — Да, Миш, что ты хотел? – стираю слезу рукавом свитера, снимая с вешалки свою кожаную куртку.       — Понимаю, что удерживать тебя тут бесполезно, но может быть, тебе нужна какая-либо помощь?       Сначала хочу ответить категоричным «нет», но подумав над этим ещё раз, прихожу к другому варианту.       — Мне не хотелось тебя утруждать, но кроме тебя, наверное, уже никто помочь не сможет...       — Я буду рад помочь тебе...»       Миша действительно сильно помог мне. Он позволил пожить у него три дня; помог найти квартиру в Санкт-Петербурге и забрать рекомендации с лейбла, чтобы вставить их в резюме. Но на предложения подвезти меня в аэропорт, я ответила отказом. Прощаться с кем-то не входило в мои планы. Попрощаться с людьми, которые стали тебе почти как семья невыносимо. Это подобно тому, как будто кусок души вырывают одним рывком. Но только очень медленно и мучительно.       Неожиданно, в такси раздается негромкий гудок моего смартфона, на звонке которого стоит песня «ЛСП – Безумие». Новый номер есть только у трёх человек, поэтому сбрасывать или отключать звук мне не приходится.       — Да?       — Ты уже в аэропорту? – раздается голос Софии на том конце линии.       — Ещё нет, на дорогах пробка огромная, – тихим голосом отвечаю я, рисуя на запотевшем стекле небольшое сердечко.       — Может быть ещё передумаешь? Знаешь, Егор уже три дня в запое, он ничего не ест, выглядит соответствующе и постоянно говорит о тебе. Он думает, что с ума сошёл. Кат, ты нужна ему, – произносит девушка с надеждой. Слышать о том, что творит с собой Егор больно. Рука неожиданно ложиться на живот, от которого исходит тепло.       — Нет, Сонь. Я уже все решила. Так будет лучше. Егор никогда не изменится. Ни-ко-гда...        Отключаю вызов и начинаю буквально захлебываться слезами, которые всю дорогу жгут глаза. Боль ломает грудную клетку и растекается ядом по венам. Это выше меня.        Это конец. Если нет никого, то придумай его. Обними пустоту и поверь, как в мечту. Если он оживет, следом от ножевой. То до боли в висках... Не отпускай...

[Клава Кока – Не отпускай]