Two of Us

Хосока привлёк странный шум из стороны Зеркального Зала. Какая-то возня. Не сложно догадаться, что это за шум. И он бы, не обратив внимания, прошёл мимо, но всё же прозвучавший голос заставил его остановиться. «Спокойно! Не сопротивляйся!» Голос короля. Ясно, чем он там занимается, но, видимо, «жертве» это не нравится. На несколько секунд Хосок колеблется, не зная — стоит ли пойти и вмешаться или всё же держаться подальше от короля, который в последнее время кажется обезумел. Услышав звук удара, герцог Чон прикусил нижнюю губу и нетвердым шагом подошёл к тяжёлым дверям. Открыть их не составило труда: никто не заперся внутри. Хосок окаменел, разглядев картину открывшееся перед глазами. Чимин лежал голой спиной на полу и лихорадочно дёргал за штаны, пытаясь не позволить и их стянуть с себя. Лёгкая сорочка валялась где-то неподалёку. Слёзы отчаяния катились вниз, а рот беспомощно открыт, будто он собирается кричать, но не издаёт и звука. Король Ким Джэджун с бешеными глазами осматривал его, одновременно пытаясь избавить перепуганного парня от штанов. — Ваше Высочество… — не совсем своим голосом позвал Хосок. Король остановил возню и поднял голову, неясным взглядом смотря на гостя. Казалось, он не мог понять кто стоит перед ним. Это ещё больше взволновало Хосока. — А, герцог Чон, — протянул король. — Постойте на страже и не пускайте никого внутрь. У меня срочное дело. Чимин под ним дернулся. — Ваше Высочество, мне жаль, но я должен прервать Вас, — Хосок постарался, чтобы голос не дрожал. — Вы сейчас должны готовиться, чтобы вместе со свитой проводить свою дочь. Они с мужем скоро должны вернуться в свою страну. Слуги искали Вас. Король тяжёлым взглядом смотрел на него — думая, слушаться или выставить вон и продолжить своё дело. Наконец, он со вздохом поднялся с места и небрежно поправил одежду. Чимин не шевелился. Казалось, он даже дыхание задержал, чтобы снова не привлечь к себе внимание. Король Ким подошёл к Хосоку вплотную и посмотрел на него своим странным взглядом. — Если ты соврал, я вернусь и разложу тебя прямо в коридоре, чтобы каждый мог увидеть твоё унижение, — он усмехнулся и, протянув руку, поймал пальцами подбородок герцога и приподнял его голову так, чтобы разглядеть глаза. — Всё таки, один день такой лакомый кусочек, как ты, должен принадлежать мне. Хосок сжал кулаки, но со спокойным видом отстранился и склонил голову в глубоком поклоне. Король хмыкнул и не спеша удалился. Только когда его шаги стали слышны вдалеке, Хосок выпрямился. Бросив взгляд в сторону Чимина, который всё ещё лежал и не подавал никаких признаков жизни, Хосок подошёл и поднял с пола его сорочку. Протянув её бледному парню, он мягко сказал: — Встань и оденься. Так ты заболеешь. Пак никак не отреагировал, и герцог Чон уже подумал, что тот от страха сознание потерял. Но всё же тот медленно приподнялся и, присев, взял из рук Хосока свою одежду и начал натягивать на пострадавшее тело. Хосок же сам не мог успокоиться. Кажется, король сошёл с ума. Он набрасывается на всех, наплевав на других. И при этом ведёт себя, как «животное». И никого не узнаёт вокруг. Что с ним происходит? — Спа…сибо, — послышался тихий, дрожащий голос. Герцог Чон с удивлением понял, что это голос Чимина. — Так ты умеешь говорить, — вопросительным тоном уточнил Хосок. Пак заторможено кивнул, поправил сорочку, но продолжал сидеть, и не смотрел на герцога. — Почему тогда не говоришь? — спросил Хосок, нахмурившись. — Труд…но, — всё так же тихо ответил Чимин. Хосок промолчал. А Чимин тоже со странностями. Видимо шок и страх вынудили парня заговорить, который, по непонятным причинам, молчал. — Намджун знает? — Чимин отрицательно качнул головой. — Кто-нибудь ещё? Снова отрицательный ответ. Герцог Чон вздохнул, оглядев парня. Видимо он должен хранить это в секрете, раз Чимин даже Намджуну не говорил. А Чимин всё ещё дрожал. И Хосок захотел как-то отвлечь его от того, что произошло. Или чуть ли не произошло. — Что ты тут делаешь? — спросил он, оглядев зал весь в зеркалах. — Неужели танцевал? Чимин кивнул. — Покажешь? — приподнял брови он. Пак с сомнением посмотрел на него и неуверенно кивнул. Поднявшись на ватных ногах, он отошёл на несколько шагов и медленно начал плавно двигаться, слыша музыку у себя в голове. Хосок внимательно смотрел на него, вспоминая Осенний Бал. Чимин тогда танцевал просто завораживающе, приковывая взгляды. Сейчас он был слишком взволнован и всё ещё напуган, чтобы отпустить себя и так же порхать. Поэтому герцог не удивляется, когда тот спотыкается и не позволяет тому падать, быстрым движением поймав в своих руках. Чимин удивлённо приоткрывает рот, будто сам не понял, как так получилось. — Ты делаешь шаг неправильно, — спокойно говорит Хосок. — Надо начать с левой ноги. Смотри. Он сам не понимает, почему начал показать правильное движение, но в следующий момент уже сам двигается под беззвучную музыку, добавляя свои элементы и заканчивая танец в своём стиле. Отдышавшись, он замечает удивлённый и восхищенный взгляд Пака. — Я и не знал, что ты умеешь так танцевать, — послышался голос со стороны двери, и Хосок резко поворачивает голову. Юнги стоит с улыбкой на губах и легко хлопает. Спохватившись, Чимин кивает и тоже хлопает. А Хосок чувствует, что краснеют не только щёки, но и уши. Он не планировал танцевать. Видимо, так же был взволнован и сам не заметил, как начал танцевать. — Я могу играть на пианино, а ты танцевать, если хочешь, — с улыбкой продолжил Юнги. Но Хосок качает головой. Всё же он дворянин, а дворянин не должен так танцевать, насколько бы сильно не хотелось. Юнги на это хмурит брови. — Я проснулся, а тебя не оказалось рядом, — со вздохом говорит герцог Мин. — И пошёл тебя искать. Теперь очередь Чимина краснеть. И он опускает взгляд, будто так могут не заметить его и говорить открыто. Но Хосоку нечего говорить. Ничего из того, что наверняка подумал Пак, не было. Кажется, тот поцелуй после Осеннего Бала сблизил их ещё больше. Потому, что Юнги теперь часто ночует у него в постели. Поцелуи тоже иногда случаются, но ничего больше. Кажется, они с помощью поцелуев успокаиваются, утешают друг друга. Хотя, он не уверен на счёт Юнги. А точнее, у него есть кое-какие подозрения, но он не спешит подтвердить их. После того поцелуя, Хосок в один вечер вернулся из покоев жены. Он был вымотан. Больше эмоционально, чем физически. Ёнджу не требовала к себе внимание, как Сочжон от Намджуна. Она не вмешивалась в дела мужа, не требовала ничего, даже когда Хосок часто пренебрегал супружеским долгом. Она молча делала то, что от неё хотели и всё. Но всё же Хосок чувствовал себя ужасно. Он уже чувствовал, что потерял ко всему интерес и постоянно чувствовал себя усталым. В тот вечер в его покоях был Юнги. Хосок ничего не говорил, просто упал на постель и пытался расслабиться. Герцог Мин тоже молчал, только подсел ближе и начал поглаживать его волосы мягким движением. В тот вечер Хосок сам потянулся за поцелуем. Юнги не отклонил его, лишь в один миг мягко придержал за щеку и тихо сказал: «Ты же его любишь.» «А ты?» — пьяным от жарких поцелуев голосом спросил Хосок. «А я тебя», — улыбнулся Юнги. Хосок хмыкнул и снова потянулся за поцелуем. После этого такие вечера часто бывают, но никто из них не возвращается к тому разговору. И их отношения никак не поменялись. Появились лишь поцелуи. Горячие, пленящие, пьянящие… — Мы собирались гулять, — говорит Юнги. Хосок кивает. Пока не выпал первый снег, они хотели выбраться на природу. Намджун тоже хотел присоединится к ним. И сегодня утром, оставив в постели спящего Юнги, он пошёл об этом напомнить принцу. И по пути назад застал короля. Посмотрев на Чимина, Хосок, неожиданно, выдал: — Не хочешь с нами? Развеешься, может немного цвета появится на твоём лице. А то вечно бледный. Пак бросает взгляд в сторону удивленного Юнги и неуверенно, но с надеждой кивает. — Отлично. Нет времени ждать, когда ты соберёшься. Мои покои ближе. Иди, попроси Чонгука добавить и для тебя несколько вещей. Чимин снова кивает и буквально бежит к выходу. Он рад, что может себе позволить прогулку с принцем и герцогами. И, наверняка, с Чонгуком. Он не один. Больше нет.