Небо юности

Этери снился сон, и в этом сне она видела себя и своё прошлое. Не жизнь, а будто прошедшие муки ада, загробной жизни; будто она прошла жизненный путь наоборот — сначала в бесконечных муках преисподней, а затем обычной, грешной жизнью. Этери снилась та часть сна, построенная на угрызениях совести и тысячах сожалений. Она видела лица важных для неё людей, которых старалась не вспоминать в реальности, но непреклонно настигавших её в другой. Она сидела в знакомой маленькой комнатушке, заполненной слишком белым светом, режущим глаза и не дающим почувствовать себя хотя бы спокойно. — Хочу, чтобы они поскорее нашли то, что ищут, — говорит девушка напротив неё, тоже очень знакомая, но настолько давно это было, ещё в первый год их заточения. У неё кажется, пошла плохая реакция на один из препаратов и правый глаз у девушки сильно раскраснелся, а радужка налилась бордово-коричневым цветом. — Нас всё равно не выпустят, — слышит Этери свой голос, ещё не надломленный, но пробитый очевидным отчаянием и детской боязнью. — Просто избавятся. Девушка хочет что-то ответить, но внезапно её лицо передёргивается в немыслимом приступе боли, рот раскрывается, выпуская короткий полустон, беззвучно падает на пол, а тело начинает извиваться в ужасающих конвульсиях. Этери заново чувствует давно пережитый ужас и застывает в немом шоке, не в силах выдавить из себя и звука. В дверь заходит ещё один человек, чьё лицо намного чётче и роднее остальных. Он смотрит сначала на дёргающееся тело, затем на Этери, кричит что-то неразборчивое и кидается к умирающей девушке, пытаясь привести ту в чувства. Картинка расплывается и медленно пропадает, а Этери оказывается на металлическом столе, привязанная режущими кожу ремнями, в глаза бьёт неприятный свет, в воздухе стоит запах, которого она не чувствует, но хорошо помнит. Препараты, пробирки, уколы, мониторы, люди в халатах, все как один, внушающие незыблемый страх и волнение. К её голове подносят аппарат, который видится ей впервые, надевают, нажимают на кнопку и Этери снова видит темноту. Затем она переносится в темный коридор, в котором она бывала сотни раз, стоя в ожидании очереди. — Ты в порядке? — спрашивает она, чувствуя, что готова заплакать. Парень напротив неё тяжело дышит, поперёк шеи рассечена длиннющая рана, вены на лице выглядели неестественно вздутыми и пробивались сквозь смуглую кожу словно сине-зелёные, голые ветки простуженного дерева; глаза его гуляли, бегали вокруг, не в состоянии сфокусироваться. Этери избегала смотреть на его руки, слишком сильно маячащими красным. Хосок… — Я видел, как они унесли его, — говорит он, еле ловя свой собственный голос. — Он не справился и они унесли его. Он поворачивается к напуганной девушке, но смотрит ей через плечо и Этери с ужасом понимает, что он ничего не видит. — Ты должна справиться, иначе тебя тоже заберут. Её сковывает паника и дикий страх и девушка чувствует, что начинает пробиваться сильной дрожью. — Если ты еле справился, то мне и надеяться не на что… Я не смогу… Он резко кладёт холодную, липкую от крови руку на её правое плечо, задевая и марая её щеку, и встряхивает. — Этери, очнись! — пробивается его голос сквозь её захламлённое сознание. — Мы пришли вместе и уйдём отсюда тоже вместе! Чего бы нам это не стоило, сдаваться нельзя! — Нет! — в истошном мучении протестует она, скидывая с себя его руки. — Я не смогу! Ты сам знаешь, что я не смогу! — Я тебе помогу, — говорит он, и она слышит режущую его тело, невообразимую боль. — Я пойду туда с тобой ещё раз. — Не смей! — начинает задыхаться она в новом потоке страха, но уже ином. — Ты уже прошёл, тебе нельзя идти второй раз. — Им всё равно, — хрипит он и Этери только сейчас замечает, что вторая рука у него мертвецки неподвижна. — Я тебе помогу и мы вместе выберемся отсюда. — Но… — только шепчет она, а по щекам текут слезы. — Я клянусь, — твёрдо и уверенно говорит он, снова положив руку на её плечо, неосознанно опираясь о неё всем своим, теряющим жизнь телом. — Клянусь тебе, мы выберемся отсюда. Теперь Этери взлетает словно вверх, всё вокруг меняется и она оказывается уже в другом месте. Она идёт по пустырю, по холмистой, усыпанную зеленью траве и оглядывается вокруг. Эту пустую окрестность она не знает, здесь она впервые, но всё же медленно продвигается вперед, оглядываясь. В ночной темноте, довольно светлой и разборчивой, она шагает вперёд, пока не улавливает отдалённые звуки. Неслышно ахнув от легкого испуга, Этери замечает где-то за тернями кустов и деревьев мигающую, неразборчивую сцену. Она щурится и осторожно пробирается навстречу, а картинка становится всё чётче и чётче. Этери отодвигает листву, просовывает голову вперёд и наконец видит ужасающую картину. Глаза её распахиваются в ужасе, моментально наливаясь слезами, тело сковывает страх и нарастающая паника, в горле застрял сотрясающий всё тело крик. В этот раз она остаётся там и темнота не настигает ещё очень долго, зато настигает медленно подступающий жар. — Я думаю у всей этой истории должен быть счастливый конец, — говорит Чимин, прибираясь на своей прикроватной тумбочке. Он взял фантики с салфетками и бросил в мусорное ведро, которое держал в руке, затем подошёл к кровати Тэхёна и стал собирать бесчисленные банки от газировки. — Это было бы слишком банально, — высказывает своё мнение Тэхён, кидающий мячик в потолок. — И тупо. Хэппи энд? На это можно даже и не рассчитывать. — Но она хорошая, — выпрямляется Чимин, с твердой уверенностью в глазах. — Да же, Чонгук? Перебирающий что-то в своём шкафу парень, как всегда проигнорировал заданный вопрос, продолжая заниматься своими делами. Он вытащил какие-то потрёпанные блокноты, повертел в руках и положив на край стола, снова принялся разбирать свой скопившийся хлам. — Юнги сказал, она должна быть тем главным оружием, которого все боятся, — говорит Чимин, продолжая собирать мусор с пола. — И если честно, я тоже так считал, но Этери совсем не кажется опасной или злой. Она всегда так напугана, и теперь ещё вдруг стала ужасно зажатой, будто это и не она была тем пугающим монстром. Я посмотрел на неё сегодня и подумал, что никого более сломленного и побитого в своей жизни не встречал. Чонгук вытащив фотокамеру, вдруг застыл после услышанных слов и задумчиво уставился в пол. — Возможно, когда мы освободим остальных, ей станет легче, — предположил Тэхён, ловя мячик и подбрасывая его снова. — А ты, — Чимин вдруг замер, замотав головой, принюхиваясь. — Кто-то что-то жарит? — Опять ты о еде, — жалуется Тэхён. — Нет, ты не чувствуешь? — бросает он ведро на пол, снова шумно вздыхая воздух. — Пахнет горелым. Все в один момент замерли, начиная чувствовать нарастающий запах дыма. — О, нет, — резко встал с кровати Тэхён с зародившимся волнением в глазах. — Роу… Он сорвался с места, направляясь к двери, которую спешно распахнул и понёсся в темный коридор. Чимин и Чонгук не медля кинулись вслед, побросав всё из рук. Огонь, ярым пламенем бушевал, разрастаясь и сжирая весь имеющийся кислород. Слышался звук трескающего дерева, начинающего опадать на твердый пол и чей-то сдавленный кашель. — Роу! — что есть силы крикнул Тэхён, подоспевший на всех парах. Он стоял в коридоре, а из спальни виднелось лишь яркое, неугасающее пламя. Парень сделал шаг вперёд, собираясь ступить в самый разгар пожара, но Чимин грубо оттолкнул его, отодвигая назад. — С ума сошёл? Хочешь помереть? — Чимин, отвали, Роу ещё там! Дай мне пройти. — И позволить сгореть тебе заживо? Мы сейчас что-нибудь придумаем. Нужно найти шланг для подачи воды, он должен быть неподалёку. — Мы не успеем, надо её вытащить! — протестовал Тэхён, начиная вырываться, как послышался звук нарастающего кашля и обрывистый крик. Что-то кого-то толкнуло и девушка вылетела из комнаты, словно кем-то подкинутая и упала между ошарашенными парнями. — Роу! — послышался звук приближающихся шагов и Джин, запыхавшийся, остановился возле них. — Что с ней? Она пострадала? Девушка лежала в руках Тэхёна, громко кашляя и пыталась подняться и что-то сказать. — Где Юнги? — спрашивает Чимин, посмотрев на Джина. — Он пошёл за шлангом или огнетушителем. — Я помогу, — говорит он и удаляется к лестнице. — Эт… — очередной кашель и Роу начинает подниматься на локтях. — Этери ещё там. — С ней ничего не будет, — холодно говорит Чонгук и получает ненавистный взгляд со стороны девушки. — Почему тогда она не выходит? — спрашивает Джин, начиная волноваться. — Она пытается утихомирить пожар, — говорит Роу, снова кашляя в обгорелый рукав кофты и смотрит на бушующее пламя. — Но у неё не получается. Кто-нибудь, пожалуйста, помогите ей, ей тоже тяжело от дыма, — просит девушка и оглядывается в поисках помощи. — Чонгук… Парень отворачивает голову, показывая своё равнодушие к происходящему и Роу в этот момент начинает терять терпение. — Тогда я сама, — говорит она, принимаясь вставать. — Сиди! — приказывает Тэхён, усаживая её обратно на место. — Я сам. Джин, присмотри за ней. Парень оставляет девушку и направляется к полыхающему пламени, щурясь от едкого дыма и горячего воздуха. — Этери! — зовёт он и тут же начинает задыхаться в приступе кашля, но продолжает ступать внутрь. — Ты где? Перед ним падает горящий кусок бревна и Тэхён успевает только отшатнуться, но чьи-то сильные руки отталкивают его, спасая от гиблой участи. — Уходи! — слышит он чей-то крик и видит словно горящее в языках пламени лицо девушки, в чьих аметистовых глазах четко, будто зеркально отражался бушующий огонь. — Ну же! — Что ты делаешь?! — кричит Тэхён, чувствуя, как начинает слабеть тело и туманиться голова. — Надо выбираться! Большой кусок горящего дерева снова отваливается откуда-то сверху и Тэхён тут же оказывается откинутым и выброшенным за пределы горящей комнаты. — Тэхён! — кричит Роу, глядя на кашляющего парня. — Где они?! — спрашивает он о Чимине и Юнги, начиная чувствовать, что паника закрадывается и к нему самому. Он покосился в сторону пожара, высматривая чёткую линию не выходящего наружу огня, словно вырисованной по дверному проёму и парень мысленно подтверждает свою догадку. — Отойдите! — слышится голос Чимина издалека, несущегося на всех парах с краном в руках. Подбежав к пожару, Чимин, с помощью Чонгука начинает тушить огонь. Понадобилось немало времени, на то, чтобы всё потушить, но так как пожар не успел, или не смог пробраться за пределы комнаты, было не так сложно, как могло бы быть. — Этери! — воскликнула Роу, когда в проёме показалась женская фигура. Девушка опиралась о выжженный косяк и низко понурив голову, пыталась прокашляться и не упасть. — Что случилось? — спрашивает наконец Джин, помогая Роу подняться на ноги. К Этери подходить боялись. — Разве не видно? — подаёт голос Чонгук, с упрёком глядя на девушку. — Это она сделала. — Чонгук, — со всей имеющейся злостью шипит Роу, еле держась на ногах. — Разве я не прав? — продолжает он и смотрит на поникшую виновницу. — Ведь все беды только от неё. — Что произошло? — переспрашивает Джин уже у самой Этери. Девушка опускает голову ниже и всхлипывает, наполненная виной и сожалением. — Мне приснился кошмар… — Кошмар? — изумляется Чонгук, делая два шага к плачущей девушке. — Ты чуть не убила всех нас из-за того, что тебе приснился плохой сон? — Чонгук, — одёргивает его уже сам Чимин, но не особо заступается, сам понимая, насколько опасную ситуацию создала эта девочка. — Нет, мне просто интересно, — продолжал он, начиная злиться и источать ужасную ненависть. — Долго ли мы будем жить с нашим врагом? Будем ждать пока она всех нас тут по одному прикончит? — Чонгук, хватит, — стальным тоном перебивает Джин и уходит снова по направлению к лестнице. — Я быстро проверю как там Юнги, а Роу отведите в медицинский пункт. — Пойдёмте, — говорит Чимин, бегло осматривая всех вокруг. — Я никуда не пойду, пока не услышу от неё извинений, — твёрдо произносит Чонгук, внимательным взглядом уставившись на подавленную, обессиленную девушку. — Чонгук, тебе же сказали, достаточно, — начинает выходить из себя даже Чимин, одёргивая товарища за плечо. — Ты прав, достаточно, — хмыкает он, надвигаясь на Этери. — Достаточно притворяться, что мы её терпим. Чонгук подходит близко, нагибается к её лицу и со всей язвительностью озвучивает. — Потому что, таким как ты здесь не место. Этери в этот же миг, громко всхлипнув, срывается с места, несётся вдоль коридора, пробегая всех остальных и выпрыгивает прямо в окно в конце коридора, пробивая стекло и скрываясь в кромешной ночи. — Этери! — кричит что есть сил Роу вслед исчезнувшей девушке и тут же разворачивается к Чонгуку, настигая его с неудержимой яростью. Всё, Роу сорвалась и сейчас будет плохо. — Что ты наделал?! — кричит девушка на него, встав почти в упор. — То, что давно требовалось, — ровно и спокойно отвечает он. — Поставил на место. — Да ты настоящая мразь, Чонгук! — продолжает кричать Роу, тыкая пальцем в крепкую грудь. — Так поступать с человеком. — Она не человек, — говорит он вразрез. — Она вас всех чуть не убила. И рано или поздно она бы это сделала, для этого её и создали. — Какой же ты бессердечный, чёрствый, бездушный! — теряет всякое терпение Роу, начиная уже бить того кулаками. — Как ты смеешь такое говорить, ты ничего не знаешь, чёртов ты ублюдок! Ты хоть понимаешь, через что ей пришлось пройти? Понимаешь, что она пережила? Я всё слышу по ночам, ты бы и дня не выдержал в её мире! Как ты смеешь так о ней думать, так говорить, когда сам умеешь тут лишь умничать, да напыщенно молчать и носом от всех воротить! Что ты сделал, а? Что ты такого сделал, я спрашиваю! — Роу вся пыхтела от бушующей в ней злости, смотря в растерянные, чёрные глаза. — Хочешь чтобы сделали по-твоему, да? Хочешь, чтобы её заперли, как животное, подальше от людей потому, что вам слишком муторно делать что-то большее? Есть слово зло и опасность, а слово раскаяние и любовь в тебе нет, я права? Потому, что животное здесь ты Чонгук, а не она. Роу выдыхает последние слова буквально ему в лицо и направляется уверенным шагом вдоль коридора. — Стой, ты куда? — останавливает её Тэхён за руку. — Найти её. — Ты в таком состоянии никуда не пойдешь. — Попробуй меня остановить, — говорит она вырвав у него свою руку. — Иди в медпункт. Мы найдём её. Роу сомневается, кусая губы и долго смотря в разбитое окно, озабоченно выдохнула, но послушно кивнув, ушла вниз. — Держи, — грубо бросает парню куртку Тэхён и встает у двери. — Зачем? — спрашивает Чонгук безучастно. — Ты тоже идёшь. — Мне это не надо. — Ещё как надо, — твёрдо опровергает Тэхён, поправив воротник куртки. — Этери нас всех спасла, а ты повёл себя как скотина. — О чём ты говоришь? — нахмурился Чонгук, сжимая в руках свою куртку. — Пораскинь мозгами, а не подростковыми эмоциями, баран. Зачем она по-твоему так долго не выходила оттуда? Каким магическим образом, ты думаешь, огонь всё это время оставался в одной комнате? Чонгук стоял, постепенно осознавая сказанное и когда до него всё-таки дошло, взметнул головой и неверящим взглядом уставился в глаза друга. — То-то же, — цокнул Тэхён, вглядываясь в поджидающую их темноту. — Постарайся в этот раз всё не запороть. Втроём они выдвинулись на поиски, не зная далеко ли ушла их беглянка, и где надумала скрыться. Часы шли, ночь густела, холодела земля, поднималась луна, на осыпанном зарождающимися звездами небе. Они прочесали весь периметр, зашли далеко, звали долго, но Этери нигде не было. Она либо спряталась слишком хорошо, либо убежала слишком далеко. — Её нигде нет, — говорит Чимин расстроенно. — Уже везде посмотрели, видимость ухудшается. Я принял Тэхёна за куст. — Если продолжим как только посветлеет, то будет больше шансов отыскать её, — предлагает Тэхён, который успел надышаться дымом и довольно плохо себя чувствовал. — Идите, — бросает Чонгук, разгребая листву. — Я ещё поищу. Тэхён проводил друга задумчивым взглядом и кивнув Чимину, отправился обратно. Эту местность Чонгук знал плохо, так как забредали они сюда редко, лишь на специальных тренировках. Он ходил, внимательно вглядываясь в каждое тёмное очертание, и был глубоко погружен в собственные мысли. Он заново перематывал прошедшие события, свои слова и глядя на всё теперь с другой стороны, впервые за долгое время задумался о своём поведении. Чонгука невольно начинала душить и заглатывать, притихшая на долгое время, совесть. Его несправедливое отношение к Этери началось и пошло как-то само собой, по течению его недружелюбной натуры и Чонгук ничего не предпринял, чтобы это остановить и теперь наступало сожаление. Он шёл всё дальше и дальше, осматривался и выискивал, иногда звал, но никто не откликался. Но тут послышался звук трескающейся ветки и шелест листьев, заставивший Чонгука повернуться по направлению к звукам. — Этери? — спросил он, ища в темноте какую-нибудь фигуру. Послышался низкий, подкрадывающийся рык и из гущи зарослей показались два ярких кошачьих глаза, засверкав в темноте. Чонгук напрягся, запретив себе делать резкие движения. Это был тигр. Большой уссурийский тигр, которые часто водились в этой местности и похоже Чонгук его побеспокоил и привлёк ненужное внимание. Хищник стал постепенно приближаться, подкрадываясь, обнажая огромные клыки и парень медленными шагами стал отступать назад, выставив перед собой руки и пытаясь успокоить животное. Чонгук смотрел тигру прямо в глаза и пытался придумать рациональный план действий. Он присмотрелся к страшному животному: напряжен, уши плотно прижаты, шерсть на голове и загривке поднята, а хвост нервно извивается, значит всё плохо, он собирается нападать, а не предупредить о заходе на его территорию. Тигр издал угрожающий рык, начиная снова приближаться и Чонгук замер на месте, думая о том, что всё-таки придётся бежать. Хищник напрягся, пригнувшись к траве, и буравя свою добычу голодным взглядом, готовый в любой момент броситься в атаку. А дальше всё промелькнуло в долю секунды и Чонгук успел лишь вздохнуть. Тигр прыгнул, но в тот же момент на него самого набросилось что-то такой же силы, или даже сильнее, и повалило на землю. Прижав брыкающееся и рычащее животное к траве, человек, что есть силы взметнул его словно мешок с картошкой за несколько метров от себя и Чонгук заметил колыхающиеся в темноте, пылающие волосы. Тигр упал на землю и тут же встрепенулся, готовый к новому наступлению и протяженно, громко зарычал, угрожая неизвестному противнику. В ответ тут же послышался такой же рык, громче и мощнее со стороны девушки, оглушающий всю округу, эхом отзывающийся ещё где-то очень далеко, и хищник тут же поникнув, убежал в рощу, поспешив скрыться. Этери повернулась к ошарашенному Чонгуку и парень заметил отголоски несчастья и обиды в её глазах, тут же удивившись. Как она могла быть в одно время такой сильной и бесстрашной, просто до дрожи опасной, а в следующую же секунду ранимой и беззащитной, словно хрупкой, самой хрупкой на свете? — Ты в порядке? — спрашивает Этери и Чонгук отчетливо слышит беспокойство, от которого становится тошно. Тошно от самого себя. Её одежда была прожжена насквозь в некоторых местах, а в дырах видны свежие, красные ожоги. — Да, — отвечает парень, вдруг замечая, как сильно было напряжено и сжато его собственное тело. — Спасибо, ты спасла мне жизнь. — Ты тут из-за меня, — говорит Этери виновато. — И чуть не умер тоже из-за меня. Опять. — Ничего подобного, — качает Чонгук головой, подходя ближе к девушке. — Ты спасла нас тогда, и спасла меня сейчас. Нам надо идти, все ждут. — Я не могу… — Я не уйду, пока ты не согласишься пойти обратно. Ты ушла по моей вине, и я обязан привести тебя обратно. — Нет, Чонгук, я не могу, — тихо протестует Этери, кивая вниз. — Я поранилась. Чонгук замечает огромную, свежую рану поперёк ноги, похоже полученную во время схватки с тигром. — Я не могу идти. Чонгук выдыхает и пару минут раздумывая, приседает на корточки, разворачиваясь спиной. — Садись. Этери чуть отшатывается и отрицательно качает головой, наливаясь смущением и еле заметным в ночи румянцем. — Нет. — Этери, нет времени на споры и уговоры. Сейчас темно и пока другой хищник не вышел полакомиться нами, залезай и пошли. Девушка посомневавшись ещё какое-то время, обречённо вздохнула и осторожно подойдя к парню, обняла за крепкую шею, прижимаясь всем телом. Чонгук поднялся, взяв Этери за ноги и поплёлся в сторону штаба. Они шли молча, оба беспокойные таким тесным контактом и кучей неприятных недосказанностей, что становилось дико некомфортно и как-то неправильно. Чонгук не понял, почему начал в какой-то момент покрываться потом, осознав всё только в тот момент, когда спину как следует обожгло. Парень зашипев от боли, отпустил девушку и вытер льющийся со лба пот. Вся спина его была мокрая. — Прости, — тихо пролепетала Этери и Чонгуку хотелось закричать, чтобы она перестала извиняться, но вовремя себя сдержал. — Что нужно сделать, чтобы ты перестала нагреваться? — спрашивает парень, вытирая вспотевшее лицо футболкой. — Успокоиться, — смущённо отвечает она, тут же пряча от него все свои эмоции, зная, что Чонгуку они напрочь не нужны. Парень вздыхает, опирается руками о колени и смотрит в даль. Идти ещё минут десять, а если учитывать, что он несёт Этери, то все пятнадцать. — Тогда смотри на звёзды по дороге, — предлагает Чонгук и снова приглашает девушку усесться ему на спину. Этери кивает и забирается на парня, снова сцепив руки на шее. Но не успели они пройти и десяти шагов, как спина Чонгука снова начала нагреваться от чужого тела. — Я же сказал, смотреть на небо! — жалуется парень, снова остановившись и переводя дыхание. — Я смотрела! — протестует Этери, обиженно дуясь. Чонгук устало вздыхает и пару раз моргает, собираясь с мыслями. Он понимает в чём дело. — Ладно, — говорит он, сдувая челку с глаз и заглядывая в расстроенное лицо напротив. Этери избегала его взгляда, гуляя глазами по траве, яркость которых чуть поугасла и Чонгук понимал, что в этом абсолютно и полностью его вина. — Послушай, — начинает он, осторожно приблизившись к девушке. — Я был не прав. То, что я сказал тебе, было незаслуженно и на самом деле, не правдой. Я… — Чонгук вздыхает, набирается сил и наконец фиалковые глаза смотрят на него с осторожным любопытством. В свете луны лицо её приобрело совершенно волшебный вид, сглазив все неровные шрамы и Этери будто стала источать необъяснимо притягательное сияние. Глаза её снова налились неповторимым лиловым светом, и Чонгук вдруг понял, что ему необходимо сглотнуть, чтобы продолжить. — Я извиняюсь перед тобой. Мне не стоило быть таким, ты ни в чём не виновата. Этери немного улыбается и воздух между ними становится легче и прохладнее. — Хорошо, — соглашается девушка и они продолжают свой путь. Теперь они идут спокойно и беспрепятственно, но Чонгуку теперь хочется разбавить наступившую тишину. — Что тебе снилось? Этери непонимающе смотрит ему куда-то в ухо и хлопает глазами, но Чонгук этого не видит. — Что тебе такое снилось, что стало настолько страшно? Девушка затихает, погружаясь в мысли и снова видит перед собой ужасно правдоподобную картину. — Ты. Он напрягается и наполняется разочарованием и досадой, совсем не радуясь такому ответу. — И Роу, и остальные ребята, — добавляет Этери и Чонгук облегченно вздыхает. — Я наблюдала за вами будто со стороны. — И что происходило? — Битва, — тихо говорит она, будто что-то ужасное. — И вы проигрывали. Ты проигрывал. — Против кого? — спрашивает Чонгук, чуть тревожно, перенимая чужое волнение. — Я не видела, но оно было большое и невероятно сильное. У вас не было никакого шанса, — грустно рассказывает Этери. — Было очень много крови. Я видела вас всех мёртвыми. — Это просто сон, — убеждает её Чонгук, замечая издалека знакомое здание. Ему стало вдвойне стыдно после услышанного, несмотря на то, что он извинился. Этери так сильно заволновалась, увидев сон в котором им грозила опасность, именно за них волновалась и из-за этого и устроила случайный пожар, а Чонгук и подумать о таком не мог. — Можно спросить кое-что? — робко спрашивает Этери, смотря на сосредоточенный на дороге профиль. Чонгук утвердительно хмыкает и чувствует своё и её внезапно появившееся смущение от заново осознанной близости. — Почему ты так ненавидел меня, когда я пришла? Чем я тебе так не понравилась? Чонгук затихает от поставленного вопроса и Этери видит, как в его голове проносятся сотни скрытых ото всех мыслей, сформировавшись в не менее таинственное утверждение. — Я видел то, что хотел видеть. Девушка кивает, задумавшись и принимая тот факт, что проблема всё же была не в ней и это то, что Чонгук и хотел сказать. Они снова шли молча, широкой, медленной поступью, а Этери снова погрузилась в воспоминания того сна, наполняясь новой дозой тревоги и волнения, потому что, она умолчала о том, что ещё видела там огонь. Свой огонь.