Небо юности

Всякого рода смущение и скованность отпустили Этери в первый же час их совместной вылазки, оказавшейся ей так по душе. Раскованная такой прекрасной, неповторимой атмосферой гармонии и неизведанного мира, девушка кажется слегка опьянела от избытка кислорода. Началось всё с того, что по пути им встретилось дерево со спелыми плодами персика, которые оказались невозможно высоко и никто из парней никак не смог забраться по могучему стволу. После неудачных попыток, взгляды присутствующих уставились на неизбежный и единственный выбор. Этери стараясь быть полезной, тут же согласилась. Она задрала голову на высоко расположенные ветки, с которых свешивались такие аппетитные, сочные плоды, которые она сама уже нетерпеливо ощущала во рту. Девушка сняла рюкзак, присела, размахивая руками для хорошего, меткого прыжка и оттолкнувшись, прыгнула вверх, ловко зацепившись руками о ближайшую ветку. Чимин, самый нетерпеливый из всех, радостно заликовал и подбежал, чтобы словить первый опавший фрукт. Этери забралась на ветку потолще и встав на ноги, с такой силой пнула по стволу, что на бедного парнишу посыпалось по меньшей мере тридцать увесистых персиков. Чимин с жалостью застонал под персиковой грудой, и никто из присутствующих не смог сдержать смеха или улыбки. Этери заразившись азартом, от души засмеялась, прикрывая рот ладошкой и её звонкий, непривычный на слух смех разнёсся на всю ближайшую округу, сливаясь со здешними сказочными звуками. Девушке совсем раззадоренной, похоже пришлось по вкусу лазанье, поэтому вместо того, чтобы спуститься на землю, Этери перепрыгнула на соседнее дерево, ловко перебираясь с одной ветки на другую. Сквозь задорный смех и растворенная в собственных наслаждениях, девушка казалось, совсем не слышала просьб и наставлений спуститься обратно, поэтому пришлось им продолжать путь так. Этери всё перепрыгивала с одного дерева на другое, цепляясь за ветки то руками, то ногами, улыбаясь так ярко и получая от этого такое удовольствие и веселье, что никто не посчитал таким уж необходимым принуждать её остановиться. — Этери, пожалуйста, осторожнее! — прикрикнул Тэхён, который судя по всему был за старшего. Он невольно заволновался завидев, как далеко и высоко начинала прыгать девушка, ещё и сильно раскачиваясь на ветках. Ответом ему послужил лишь звонкий смех и красиво, со всей живостью выполненное сальто. Тэхён шёл впереди, лучше всех зная дорогу и предстоящий путь. Он немного завидовал такому запасу сил и энергии маленькой рыжей обезьянки, потому что он точно знал, что через часа три им будет просто необходима передышка. Они шли спокойно, не торопясь, хорошо знакомые с окрестностями и не ожидали никаких сюрпризов или новшеств. Никого кроме животных в этой округе не водилось; только они, флора и фауна. — В первый раз её такой счастливой вижу, — заметил Чимин, следя за играющей в свои игры девушкой. Чонгук шёл чуть дальше, не вникая в разговор. — Роу сказала, она любит природу, — сказал Тэхён тоже время от времени посматривая вдоль ряда деревьев. Парень был в какой-то мере рад, что ему предоставилась возможность побывать подальше от прелестной лучницы на время. Слишком уж много места она стала занимать в его мыслях. — Куда она делась? — в мгновение огляделся Чимин, потеряв девушку из виду. Тэхён тоже оглянулся по сторонам не останавливая шаг. Он зачем-то посмотрел на ясное небо без единого облака, сделал шаг вперёд и в какой-то момент понял, что не чувствует почвы под ногами. — Тэхён! — слышит он крик Чимина, прежде чем потерять его из виду. — Да что же это такое? Досаде и негодованию Намджуна не было предела. Всё чего он хотел в это затянувшееся утро это стаканчик хорошего, горячего кофе, вместо той растворимой отравы, которой ему приходилось довольствоваться в дни отъезда. Каково же было его разочарование, когда долгожданный кофе оказался противней некуда. — Вы заменили баристу пока меня не было? — спрашивает он у Юнги, делая ещё один глоток и морщась от неудовлетворения. Намджуна не переставали расстраивать нескончаемые перемены которые, казалось бы за такое короткое время произойти не должны были, но сыпались одни за другим. Парень то и дело подмечал изменения во всём, начиная с радикально переменившейся пленницы и заканчивая этим дурацким кофе. — Я могу начинать? — интересуется Юнги не без лёгкого раздражения. — Или тебе это уже не интересно? Намджун впопыхах усаживается на стул, не забыв бросить своё «да-да, начинай» и попивая свой невкусный кофе, внимательно смотрит на небольшой монитор напротив. Юнги поджал губы, чтобы не высказаться недобрыми словами в сторону друга. Считая себя хозяином своей лаборатории и более главным на данный момент, он очень оскорблялся недостатком восхищения и внимания, что несомненно являлось обязательной частью посещения его лаборатории. Только табличка на дверь нужна: «Тем, кто не будет должным образом восхищаться моей гениальностью вход воспрещён!» Юнги прокашлялся и сделал пару шагов в сторону монитора, но его снова дерзко перебили. — А можно свет включить? — поинтересовался Намджун, оглядываясь в поисках выключателя. — А вот и не можно. Тут же притихнув, парень послушно сложил руки на коленях, убирая стаканчик подальше. — Я собирался начать с эпичного вступления, но раз это никого не интересует, перейду к главному, — явно задетый неподобающим отношением, сказал Юнги. — Но для начала всё-таки оповещу, что ни разу за всю свою длительную карьеру мне не приходилось обходиться таким жалким запасом оборудования и предметов. В главной исследовательской столько всего, что могло бы ускорить и облегчить ход моего анализа, но раз уж нужно было действовать втихую, приходилось импровизировать, — ученый поправил свой белый халат, который он надел специально для презентации и ради пущего эффекта. — Как видишь, я справился. Намджун раскачиваясь, кивнул, сдерживая вырывающийся наружу смешок. — Если посмотреть вот сюда, — Юнги указал на движущуюся, вращающуюся схему молекул, макромолекул, проект мышечного и костного скелета, мозгов, легких, сердца. — С первого взгляда, её строение и структура тела, даже ДНК мало чем отличается от обычного. Если не присматриваться, то можно вовсе всё пропустить и не заметить. Но если взглянуть вот сюда, — Юнги указал на двухцепочную молекулу. — Сюда и сюда, становится ясно, что она полностью геномодифицирована. Отсюда и все её способности, плюс я так понимаю, нереальная физическая подготовка тоже имела большое влияние на строение мышц и выносливость. И причём, структура её ДНК переменена так сильно, так радикально, что всё буквально въелось и прижилось слишком прочно. — То есть, её изменили полностью? Не частично? Навсегда? — Сначала, я думал, что это какой-то один препарат, который они применяли снова и снова. Но посидев и хорошо проанализировав, (что было бы намного легче и быстрее, будь у меня нужное оборудование) я пришёл к такому заключению, что это что-то индивидуальное. Это и следовало ожидать, ведь на ней тестировали несколько лет, вкалывали Бог знает что, и приживалось оно у всех по-разному. В таких количествах и в таких разнообразиях у любого обязательно должна пойти реакция, аллергия или отторжение, — Юнги неодобрительно покачал головой. — Просто бессмысленная смесь. Мне не удалось выявить ни одного известного соединения, ни одного знакомого элемента, всё постепенно срасталось с ней самой и смешивалось во что-то своё. Я если честно, очень удивлён, что она выжила. — Не она одна, — поправляет Намджун. — Может пара тройка таких везунчиков осталось, но большего я не даю. — Есть возможность, что это всё как-то можно будет из неё вывести? — Сделать нормальной? Намджун кивает. — Организм за долгие годы привык к постоянному вживлению новых и новых препаратов, он научился и знает как работать только в таком ритме. Боюсь, если всё устранить, она не выживет. — А если постепенно? — предлагает Намджун, откидываясь на спинку. — Шаг за шагом, так же как и вживляли, заставить привыкнуть в обратном направлении. — Это ни к чему хорошему не приведёт, — качает головой Юнги. — Все эти химикаты стали жизненно важными для неё, без них ей будет тяжело, если по одному их убирать, это будет слишком долго и мучительно и опять же, вряд ли организм это перенесёт. В сто раз хуже, чем наркотики у наркомана отобрать. Намджун вздыхает, снова осматривая все схемы и выноски, все формулы и определения. Из-за того, что работать им приходится тихо и незаметно, они лишаются многого. Не могут попросить финансовой поддержки или одолжить специалиста, даже оборудованием и компьютерами хорошими не могут воспользоваться, потому что всё это отслеживается и наблюдается. — Значит всё? — скидывает руки Намджун. — Ни её, ни остальных мы излечить не сможем? — Есть один вариант, — задумчиво трёт подбородок Юнги, обдумывая план. — Можно вывести всё разом, но оставить самый маленький процент, необходимый лишь для поддержания нормальной жизнедеятельности. Но чёрт знает, что это процент! Одним большим, одним меньше и всё! Второй попытки уже не будет. — Только если испытать на одном из них, — задумчиво произносит Намджун, просто произнося мысли вслух. — Только если испытать на одном из них, — соглашается Юнги. — И большая вероятность сразу же его потерять. — Зря мы всё это затеяли, — начинает сожалеть Намджун, чувствуя груз огромной ответственности на плечах. — Зачем надо было браться, если понятия не имеем, что делать. — Поздно уже идти назад. — Не поздно, я могу в любой момент передать всё в руки… — Ну и что дальше? — перебивает Юнги спокойно, но твёрдо. — Ну передашь ты им всё и что они сделают? Свяжут, запрут и снова останутся эти несчастные дети лабораторными крысами до конца своих дней. Мы ведь для этого и стараемся, чтобы не дать им такой возможности и сделать всё как подобает. Тем более, — Юнги чуть ободряюще улыбается. — Ты знаешь, что никому кроме нас это не удалось бы сделать. Намджун улыбается в ответ, задумчиво растирает шершавые ладони и медленно кивает. Все сомнения отпустило. Он знает, ради чего всё это делает. — А теперь пошли, у меня тут имеется сносный кофе, — зовёт Юнги, переходя в другую комнату. — Так и знал! Кто-кто, а ты то точно не стал бы такое пить. Ещё и ждал, пока я всё допью! — Надо быть осторожнее. Совсем под ноги не смотришь? — отчитывал Чимин своего товарища. Тэхён, спасённый в последнюю минуту, стоял перед ним, отряхивая штаны и виновато озираясь. — Повезло, что Этери с нами и вовремя тебя заметила, — покачал головой Чимин. Тэхён в который раз поблагодарил девушку, стоящую рядом и стал осматривать неглубокую, но довольно обширную яму. Впрочем, упади туда Тэхён, максимум что ему грозило это неудачное приземление. — Этого тут раньше не было, — сказал парень, опираясь на колени и всматриваясь внимательнее. — Не похоже на природное явление. Чонгук подошёл ближе и присев на колено, взял горсть земли и прощупал между пальцев. — Обгорело. — Это не я, — поспешила оправдаться девушка, прежде чем подозрения легли бы на неё. Чонгук прошёл вдоль ямы, чтобы посмотреть на обугленные, почерневшие деревья. Здесь явно замешан не огонь, что-то сильнее и мощнее, как… — Молния. — Или тысяча молний, — поправляет Чимин, осматривая добротную яму. — За один раз такое точно не могло получиться. Странно всё это. — Такого я ещё никогда не видел, — задумчиво произнёс Тэхён и перевёл взгляд на девушку. — Что-нибудь знакомое? — А? — резко выходит из оцепенения Этери, пару раз похлопав сиреневыми глазами. — Н-нет. — Надо будет об этом доложить Намджуну. — Идти обратно? — спрашивает Чимин. — Нет, не нужно. Думаю, ничего срочного или важного в этом нет. Он наверняка сейчас занят делами поважнее. Доложим обо всём по возвращению. Этери долго стоит на месте, всё ещё осматривая необычное явление. Девушка заметно напряглась, брови нахмурились, она глубоко ушла в свои мысли. — Этери! — Иду! — кричит она в ответ и спешит догнать остальных, бросив последний беспокойный взгляд назад. — Эх, погодка что надо! — радовался Чимин и потянувшись казалось к самому солнцу, с наслаждением зажмурился, откусывая кусок сладкого персика. Чимин был из тех парней, которых описать можно было лишь выражением: «горячее сердце». В нём ещё теплилась эта детская непосредственность и излишний азарт к жизни, иногда даже проглядывалась трогательная наивность и доверчивость, присущей его, от природы доброй натуре. Но всё его очарование, все черты и повадки были ещё такими мальчишескими, с напускной брутальностью и мужеством, которой у парнишки ещё не имелось, но казалось, он об этом и не подозревал. А ещё Чимин был привязан к людям и любвеобилен; и очень сильно отличался от своих товарищей слишком открытой и распростёртой душой, рискуя однажды быть раненым куда-нибудь в сердце. Этери легко представляла Чимина через пару лет обольстительным, пылким, но таким же великодушным юношей с горячим сердцем и может с немного неспокойным, вспыльчивым нравом. — О чём задумалась? — тут же оказывается рядом объект её мыслей. Этери пугается, смотрит в игривые глаза, сощуренные в приступе слащавой улыбки и решает сказать правду: — О том, какой хороший у тебя характер. Чимин тут же поднял брови, не мало удивившись, но предположив, что девушка таким образом просто ограждает его от своих мыслей, непринуждённо засмеялся. — Правда? Ты так считаешь? Мне очень приятно. Этери мягко улыбнулась в ответ, не чувствуя рядом с ним никакой скованности или излишней осторожности. — Больше лазать по деревьям не охота? — интересуется парень, подметив, что девушка теперь идёт с ними пешим ходом. — Нет, я предпочитаю медленно осматриваться отсюда, — говорит Этери, улыбаясь. На самом деле, девушка порешила, что лучше ей приглядывать за парнями в случае чего. — К тому же, голова уже начинала кружиться. Парень снова смеётся своим искренним, чуть скрипучим смехом и Этери тоже не сдерживает широкой улыбки. Чимин вообще был человеком щедрым на эмоции и это очень раскрепощало. Такие люди попадались ей очень редко. — Мне тоже многое в тебе нравится, — неожиданно заявил Чимин. — Ты очень крутая, сильная, но при этом добрая и милая, готова в любой момент прийти на помощь. Ты как супергерой, Этери. — Да нет, — отрицала та, наливаясь смущением. — Точно-точно. Как Росомаха или Человек-паук, или нет, Человек-факел, он тоже огнём управляет… — А кто это? — спросила Этери, перешагивая через маленький ручеёк. — Ты не знаешь? Супергерои, с суперспособностями, — вскинул руками Чимин в негодовании, совсем не принимая в расчёт, что девушка долгое время находилась в изоляции. — Я может помню только Человека-паука, в детстве афиши с ним были повсюду, и ещё наверное, — Этери хмурится, пытаясь припомнить. — Черепашек-Ниндзя? Чимин начинает радоваться открытию, как ему показалось, общих увлечений и с небывалым запалом начинает рассказывать и перечислять содержание своей коллекции комиксов, как герои и персонажи эти и зародили в нём мечту стать таким же и нести добро миру; поэтому он и оказался на седьмом небе, когда попал сюда и ещё больше обрадовался, когда встретил Этери, хотя и боялся её поначалу. Девушка всё терпеливо слушала, время от времени кивая, или улыбаясь. Внимательно смотря под ноги, она подняла голову и посмотрела вправо на идущего неподалёку Чонгука. Парень шёл чуть поодаль, вцепившись пальцами в лямки походного рюкзака, то и дело издавая раздражённый, протяжённый выдох, похоже недовольный шумным разговором или её присутствием в общем. — Похоже, я ему совсем не нравлюсь. — Кому? — не понял Чимин и посмотрел туда же, куда и она. — Чонгуку? Да нет, я бы не сказал… — Он совсем со мной не разговаривает и похоже, я действую ему на нервы, — с удручением высказалась та. — Чонгуку много что действует на нервы, — сказал Чимин и на миг посерьёзнев, немного задумался. — Он конечно совсем неправильно поступил тогда, нёс всякую чепуху. Ты прости его, он может быть невыносимым… — Всё в порядке. Он извинился. — Извинился?! — вылупив глаза, изумился Чимин и даже сбавил ход. — Чонгук извинился?! Ты уверена? Этери несмело кивает, удивлённая бурной реакцией. — Надо же… Чимин на какое-то время ушёл в свои мысли, изредка кидая на впереди-идущего Чонгука косые взгляды. — Ты на все сто процентов в этом уверена? — ещё раз допытывается парень. — Как это произошло? — Да просто, — Этери начинала стесняться такого пытливого взгляда хитрых глаз. — Сказал, что был не прав, ничего такого. Он был искренен и я не посчитала нужным держать на него обиду. — Интересно, — протянул Чимин и снова посмотрев на друга, замолчал. — Что-то не так? — Просто, Чонгук он… — парень прикусил язык и постучал зубами, находясь в полном замешательстве. — Он никогда ни перед кем не извиняется. Лично я никогда не слышал от него слов сожалений или вины. Это… это правда, очень очень интересно. — Он перед вами никогда не извинялся? — Да, но это не так важно. Просто, Чонгук очень сложный человек. Он может показаться грубым и чёрствым, но просто он всё держит в себе; не любит делиться своими мыслями, чувствами. Нужно иметь очень много времени и терпения, чтобы понять и принять его. По началу мне было с ним особенно тяжело. Я не привык к холодным людям и очень обижаюсь, если мне не отвечают тем же, — Чимин вдруг широко улыбнулся, вспомнив что-то трогательное из прошлого. — Один раз я так сильно обиделся, что не разговаривал с ним неделю, я правда думал, он даже и не заметил. Но где-то на седьмой день я пришёл в комнату и увидел на кровати фигурку динозавра Чонгука, которая мне очень нравилась. Он просто молча мне её подарил, хотя до этого не разрешал даже трогать её. Я был очень тронут и с тех пор научился понимать его, — Чимин снова заулыбался и приблизившись к лицу девушки, прошептал ей на ушко. — Поэтому, то что он лично перед тобой извинился делает тебя очень особенной. Этери тут же покраснела и вжала голову в плечи, не зная куда себя деть. Её глаза внезапно наткнулись на большие чёрные и Этери почувствовала каким злым и недовольным Чонгук начал становиться; намного злее, чем до этого. Парень просто пыхтел и накалялся, и Этери даже отсюда слышала его яростное сопение и скрежет зубов. Руки его были сжаты в кулаки и девушке показалось, что он сейчас же повернётся к ним и заорёт, но вместо этого он ускорил шаг и отошёл от них подальше. Этери была уверена, что смысл их разговора не доходил до его ушей, поэтому вряд ли Чонгук разозлился на то, что он был непосредственным объектом их беседы, а скорее всего его раздражало непрерывное бормотание и смешки. Может просто её присутствие рядом. Этери всё ещё помнила слова Чонгука, хотя он и извинился, признав свою неправоту, но все обвинения и оскорбления отпечатались у Этери в памяти и время от времени настигали неприятными явлениями. Через пару часов ходьбы они дошли до нужного места. То была уже распростёртая, свободная от деревьев равнина, без травы и залитая солнечным светом. Парни начали разминаться, чтобы приступить к тренировке, а Этери присела неподалёку, рядом с раскинутыми сумками и вещами. Она пыталась отвлечься и сосредоточиться на чём угодно, но из головы никак не выходила встретившееся по пути яма, обугленная по краям вспышками молний. Нескольких очень мощных, сильных молний. Это никак не может быть совпадением, но как такое могло произойти именно здесь? Недалеко от её места нахождения. Неужто её разыскивают? Этери потрясла головой, прогоняя бесконечные догадки и вопросы. Ей необходимо прогуляться, найти тихое мирное место, может даже с водопадом. Девушка встала, отряхнув штаны и взглянув на занятых парней, двинулась в сторону леса. Она может уйти далеко, потому что в любом случае услышит, если вдруг её позовут. И прибежит она тоже быстро, так что, можно поискать место по укромнее. Этери остановилась возле большущего дерева, посмотрела наверх и на мгновение застыла, завороженная видом. Множество веток и листьев загораживали ясное, голубое небо, вырисовывая узоры, шелестя и развиваясь на ветру, иногда пропуская солнечные лучи, иногда будто отражая их и загораясь зелёно-желтым светом. Этери издала вздох восхищения; где-то послышался зов птиц, журчание ручейка и всё тот же успокаивающий шелест листьев. Девушка подпрыгнула, забравшись на ближайшую ветку и стала забираться на самую вершину словно обезьянка. С такой высоты открывался отличный вид и можно было легко выбрать понравившееся место. Девушка легла на широкую, прочную ветку и стала осматриваться. Взгляд зацепился за три знакомые фигуры неподалёку. Этери улыбнулась. Парни очень старательно тренировались, стремились максимально хорошо подготовиться к предстоящему нелегкому заданию. Девушка на миг поникла, задумалась. Как же она неправильно поступает по отношению к ним. Ей ведь доверились, поверили на слово, а она… — Эгоистка, — прошептала она самой себе, упираясь подбородком в сплетённые пальцы. Быстро спустившись на землю, Этери направилась к тому месту, которое успела заприметить с верхушки высокого дерева. Место было чем-то похоже на то, где они недавно сидели с Роу. Тоже с водопадом, но растительность здесь была гуще и воздух намного прохладнее. Сгущались сумерки, и поверхность воды начала приобретать синеватый оттенок, скоро на волнистой глади начнет отражаться луна и звёзды. Этери подсела к самому краю, у воды и сложив ладони, набрала воды, чтобы сполоснуть лицо и освежиться. Капли, одна за другой, медленно стекали, падая с подбородка в озеро, раздаваясь отрывистыми, булькающими звуками. Девушка нагнулась и посмотрела в отражение. На бледном лице и на тёмном фоне вечернего неба её глаза казались ещё более неестественными и пронизывающими. Этери пару раз моргнула, будто проверяя она ли это на самом деле; её ли эти глаза и изуродованная шрамами кожа. Это она. Она такая навсегда, на всю свою оставшуюся жизнь. Яростно шлёпнув по поверхности воды, Этери тяжело задышала, пытаясь сдержать вырывающиеся наружу слёзы. На самом деле, для того, кто смотрит со стороны, лицо Этери не было настолько изувечено, а внешность не так омерзительна, чтобы люди при виде неё с ужасом вздрагивали, но достаточно, чтобы молодая девушка почувствовала себя неполноценной, обделенной, некрасивой. Тихий всхлип всё же вырвался наружу, не в силах больше сдерживаться. В кустах внезапно послышался шелест. Этери резко развернулась, издав испуганный вздох. Глаза её сосредоточились на шевелении неподалёку, тело напряглось и нагрелось, зубы оскалились, а откуда-то из груди послышался низкий рык. Девушка прижалась к грязной земле, вцепившись ногтями в траву, рыча на выжидающих в кустах нападавших. У неё саднило правое ребро, лицо было перепачкано в грязи, а в носу стоял запах крови. — Объект на прицеле, — слышится откуда-то из рации и девушка улавливает звук, успевая увернуться от очередного выстрела. За ним следует ещё один и в этот раз попадает в правое плечо и Этери издав скулёж, падает назад, зацепившись ногой о растущий из земли корень. — Этери, ты где?! — слышит она голос неподалёку. — Не подходи! Спрячься, быстрее! — кричит она оборачиваясь назад, оперевшись на локти. Хосок спрыгивает откуда-то с ветки и не успевает приземлиться, в него тут же попадает пуля. Она проходит ему прямо в грудь и парень падает навзничь. Этери оцепенев, с минуту смотрит на него, наливаясь страхом и ужасом, которые тут же заменяет злость и желание разорвать и убить. Она в момент забывает о боли в рёбрах и плече, встает на ноги и скалясь, чувствует, как нагревается её тело, как раскаляется воздух вокруг и издаёт пронизывающие, распирающие грудь рычание. Дальше всё как в тумане: чьи-то крики, чья-то кровь и бесконечная, застилающая красным цветом глаза, ненависть. — Этери! — Этери! Девушка вдруг приходит в себя будто ото сна и находит себя в незнакомом месте. — Что ты делаешь? Резко и испуганно, она отшатывается от парня и делает два больших шага назад. — Что я сделала? — спрашивает Этери почти шёпотом. — Хотела напасть на меня, — говорит Тэхён. — Ты испугалась? Не заметила меня? — Нет, я, — девушка сильно растерялась и всё никак не могла прийти в себя. — Я так задумалась, что не услышала, как ты подходишь. Прости, если напугала. — Ты будто сама не своя была, — хмурится Тэхён, припоминая дикие глаза. — Точно всё в порядке? — Да, всё хорошо. Я просто испугалась, — спешно кивает она, поправляя кофту. — Вы меня искали? — Да, мы только закончили и не могли тебя дозваться. Чем ты тут занималась? — Искала уединения, — отвечает Этери. — И просто хотела осмотреться. — В следующий раз не уходи так далеко, хорошо? — с нотками заботы предупреждает Тэхён и девушка согласно кивает в ответ, немного смущаясь. Этери замечает в его руках маленький голубой цветок и парень проследив за её взглядом, внезапно теряется. — А это… — он поднимает руку и подносит к своему лицу. В темноте ночи его было почти не разглядеть, но Этери хорошо различила нежные лепестки, окрашенные в голубой, переливающийся в белый, цвет. — Красивый, — восхищается девушка. — Хочешь кому-то подарить? — спрашивает Этери заранее зная ответ и грустно улыбается. Ей никогда никто не дарил цветов, и это будет ложью, если сказать, что она смеет рассчитывать на такой подарок в будущем. — Да, наверное, — слабо улыбается Тэхён, начиная крутить цветок между пальцев. — Я не уверен, что она его примет. Она не из тех, кто любит такого рода вещи. Он просто напомнил мне о ней. — Я уверена, ей понравится, — подбадривает его Этери, вспоминая свою подругу и про себя думает, что если бы ей довелось принять такой трогательный, милый подарок, счастью её не было бы предела. Тэхён усмехается, уставившись на цветок и задумывается о чём-то, но мысли его прерывают чьи-то неспешные шаги. Чонгук подходит к ним, появившись из темноты и зарослей кустов, оглядывает парочку небрежным взглядом и глаза его натыкаются на цветок. Цепкие глаза девушки заметили, что челюсть парня внезапно напряглась. — Мы уже собирались идти, — говорит Тэхён, пряча руку за спину. Чонгук ещё раз смотрит на них двоих, разворачивается и молча идёт обратно. — Пошли, а то уже совсем стемнело, — говорит Тэхён, кивая в сторону и делая шаг туда же. — Зажжем костёр, послушаешь, как Чимин завывает под луной, — шутит Тэхён и девушка спешит за ним, не сдерживая весёлый смешок. — Этери... Испуганный вздох и девушка распахивает глаза и резко встаёт. Она дышит прерывисто и осматриваясь, понимает, что находится в палатке, а на улице уже давно ночь. Опираясь ладонями о холодную землю, девушка сбрасывает с себя одеяло и поднимается на ноги, чтобы выйти наружу и проветрить голову. Этери высовывается из палатки, в которой ночевала одна и кутается в мужскую толстовку, которая судя по запаху принадлежала Джину. — Опять кошмар? Девушка поворачивает голову и видит сидящего неподалёку на траве Чонгука. Он сидит спокойно, оперевшись рукой о колено и не смотрит на неё. Этери понурив голову, перекатывается с пятки на носок и уставившись куда-то под ноги, не решается подойти к нему или сесть рядом. Он был буквально в двух шагах от неё, молча смотрел на звёзды, кажется ушёл глубоко в свои мысли. Чонгук почти сливался с темнотой, с чёрными волосами, чёрными глазами. Ночь ему очень подходила. Потоптавшись ещё немного, Этери всё же решилась сесть рядышком, возлагая надежды на располагающее спокойствие ночи. — Кто такой Хосок? Этери повернула голову к Чонгуку и слегка растерялась от неожиданного вопроса. Должно быть, она разговаривала во сне. Девушка заметила напряжённость в голосе и сжатую челюсть, пока он ждал её ответа. — Мой брат. Этери почему-то хочется, чтобы Чонгук знал об этом. Парень сглатывает и переводит взгляд вниз, будто что-то переосмысливая, а Этери никак не может понять, что же такого в Чонгуке внезапно переменилось. Сейчас или давно, отчего и главное почему? Этери скользит взглядом по его лицу, бросает последний взгляд на ночное небо и начинает подниматься, чтобы вернуться в палатку. Её рот раскрывается, чтобы произнести пожелание о спокойной ночи и попрощаться, но чужая рука внезапно охватывает её кисть и тянет вниз. Этери ойкает и внезапно оказывается лицом к лицу с Чонгуком, вживаясь в чёрные, хмурые глаза, ещё более чёрные в темноте. Девушка теряется и ждёт неприятных слов или брезгливых оскорблений, но то, что происходит в следующий момент просто сбивает её с ног и ставит в тупик. Этери видит как закрываются его глаза, перед этим робко метнув взгляд на её губы и как он медленно приблизившись, целует. Целует так мягко и нежно, и прижимает к себе так крепко, так близко, что Этери кажется, что это не Чонгук, настолько ему это несвойственно. Девушка не успевает ни среагировать, ни толком ничего понять, будучи просто ошеломлённой и застигнутой врасплох. Столько всего произошло в один короткий момент: его дыхание на её лице, мягкие губы на её губах, мужская рука на её талии, приятный запах, чужое тепло, его дрожащая по какой-то причине грудь и полное непонимание, но приятная истома где-то в животе. Это всё длится каких-то пять секунд, а кажется будто целую вечность; Чонгук медленно отрывается от её губ, шумно выдыхая, снова обдувая её горячим воздухом и не смотрит ей в глаза, а куда-то чуть ниже и прежде чем она успевает что-то спросить, он встает и исчезает в своей палатке. Этери остаётся там, будто приклеенная к месту, с распахнутыми глазами, в таком шоке и неверии, что произошедшее теперь кажется каким-то до нелепости абсурдным сном.