О первом впечатлении, приятном и не очень.
31 июля 2017 г., 01:36
Профессор Северус Снейп, как и случалось с ним чаще всего, пребывал в весьма скверном расположении духа. Недолгие прогулки по окрестностям замка ранним утром, особенно летом, когда замок еще не заполонили галдящие студенты, понемногу приводили его в почти умиротворенное состояние. Но этим же утром его идиллия и одиночество были наглым образом потревожены невысокой фигуркой, мелькнувшей в зарослях Запретного леса. До начала учебного года оставалось еще несколько недель — это не мог быть никто из учеников, да и на преподавателей Хогвартса она не была похожа.
Одетая так, словно на улице был не жаркий июль, а по меньшей мере конец осени, с растрепанными темными волосами, незнакомка в потертом плаще, с небольшой походной сумкой и, как показалось профессору, оружием на боку, выглядела, мягко говоря, подозрительно. Снейп быстро двинулся в сторону девушки, но она, словно почувствовав все то раздражение и гнев, который Снейп вкладывал в каждый шаг, резко развернулась и скрылась в чаще. «Должно быть, она из Хогсмида; заблудилась или пришла поглазеть. Да и не оружие это было, а бляха ремня блеснула на солнце», — попытался успокоить себя профессор. Это случалось крайне редко, но из деревушки близ территории Хогвартса и впрямь изредка приходили волшебники, никак не связанные со школой Чародейства и Волшебства, но желающие обратиться к директору Дамблдору с какой-либо просьбой. Так, два года назад на порог школы пришла довольно потрепанного вида немолодая женщина, начавшая просить принять в школу ее чадушко. «Ребенку» на тот момент оказалось чуть более двадцати лет; он, оказавшийся сквибом при рождении, вполне себе счастливо жил в пригороде Лондона, вдали от щемящего сердце, но такого недоступного волшебства. Но мать, по-видимому, не смирившаяся с отъездом любимого сына, умоляла принять ее чадо хоть куда-то, кем угодно; «не учиться, так хоть полы мести, авось от магии вокруг проснется в нем чего-нибудь», — заявляла она. Директор тогда хмыкнул, пригласил бедную женщину в свой кабинет и долго с ней беседовал. Ушла она тихо и без скандала, обреченно всхлипывая и не оглядываясь. И ушла, между прочим, в Лес, проигнорировав ворота и дорогу, ведущую прямиком в деревню. Так же, как и давешняя незнакомка.
Чудесное июльское утро для профессора Снейпа было безнадежно испорчено.
***
Выйдя из леса, Тауни пошла в стороне от главной дороги, вдоль широкого озера, иногда с восторгом оглядываясь. Замок, возвышающийся над горизонтом, был, по меркам бретонки, просто огромным. Подобные строения она раньше видела только в крупнейших городах Скайрима и Сиродила, и это, скорее всего, владения какого-нибудь графа или даже ярла, если подобные титулы вообще существуют в месте, где она очутилась. Вскоре вдалеке показалась небольшая деревушка, не больше Ривервуда. Девушка ускорила шаг. Проходившие мимо люди чем-то неуловимо отличались от привычных нордов, имперцев и редгардов. Девушка подумала, что портал, открывшийся от близости кольца, сейчас надежно спрятанного в глубине поясной сумки, привел ее в некую незнакомую часть другой провинции: это явно был не Скайрим. Зелень и жара были для нее настолько непривычны, что она надолго засела в заброшенной хижине на окраине деревушки, пытаясь найти в сумке хоть что-то, от чего было бы не так жарко. Припомнив всех даэдра, старших и младших, она выудила из сумки простое хлопковое платье, невесть как оказавшееся там, переоделась, вышла из хижины и чуть не заорала от восторга. Палящее солнце давно затянули тучи, но дождя не было, разве что поднявшийся порывистый ветер пытался стянуть с жителей деревушки шляпу или плащ. В чудесном расположении духа Тауни попыталась смешаться с толпой и понять, где она оказалась. Архитектурой окружающее напоминало южный Сиродил, по крайней мере таким она могла представить себе пригород Анвила или Бравила. Но, так как кроме Скайрима девушка за свою короткую жизнь бывала только на родине, в Хай Роке, в далеком детстве, да в северной части Сиродила, то о других частях Тамриэля она знала разве что из книг. Поэтому, боясь ошибиться, она шагала по улице и внимательно рассматривала вывески зданий. Все надписи легко читались, но было что-то необычное в начертании букв. Речь, звучавшая со всех сторон, тоже была довольно странной. В знакомых словах слышался акцент, не похожий ни на один из тех, что она когда-либо слышала. А несмотря на то, что путешествовала Тауни нечасто, она встречала много странников, приезжавших со всех концов материка в Коллегию магов. Да и в Солитьюде было полно туристов, особенно в доках, где она любила бывать совсем маленькой. К тому же, хоть бретонка и понимала отдельно взятые слова, смысл доходил до нее с трудом. »… в августе ожидается пополнение ассортимента в «Зонко»; говорят, они сменили поставщика…» »… слушание в Визенгамоте по делу Поттера, вы разве не слышали…» »… он до сих пор не может забыть ту девушку из Шармбатона, что заходила в его лавку в прошлом году…» На глаза попалась газета, которую кто-то оставил на лавке. Девушка присела и принялась читать. Дата, место печати, странные новости, неведомые деньги и ужасный, грубый и невероятно сложно читаемый шрифт. С каждой строчкой лицо ее становилось все более хмурым, и внезапно в голову пришла дикая мысль: это не Сиродил, не Хай Рок, это вообще не Тамриэль. Легкая паника завладела ею, но Тауни лишь тряхнула головой и глубоко вдохнула. Стоит лишь достать и надеть кольцо, и оно поведет ее обратно к порталу. Но так ли она хочет возвращаться? Безусловно, вернуться придется, но разве будет кому-то плохо от того, что она немного тут задержится. «Исключительно в научных и исследовательских целях», — подумала бретонка и, озираясь по сторонам, двинулась в сторону самой ближайшей таверны. Не успев сделать и пары шагов, она отлетела в сторону. Мальчишка лет семи, по виду беспризорник, выскочил на дорогу, в два шага пересек улицу, схватил с земли тяжелый сверток, несколько секунд назад выпавший из стоящей рядом повозки, и рванул в сторону ближайших кустов, словно не замечая девушку на своем пути. Тауни на секунду замешкалась, огляделась и, осознав, что кроме нее никто воришку не заметил, нахмурилась и запустила в кусты легким секундным параличом. — Прости, малыш, но это, кажется, не твое, — она вытащила добычу из цепких ручонок застывшего парнишки. Паралич тут же отошел, и мальчонка, удивленно присвистнув, нырнул в соседние кусты. Возле повозки уже обеспокоенно бегал человечек, ростом вдвое ниже среднего имперца. Тауни подошла к незнакомцу и, легонько тронув его за плечо, спросила: — Простите, это не ваше? — Мерлин милостивый, — мужчина даже подскочил от радости, — я думал: не увижу его больше! Вы даже не представляете, сударыня, как ценен для меня этот сверток. Могу ли я как-то вас отблагодарить? «В Скайриме бы уже давно отблагодарили золотом», — подумала было она, но прикусила язычок и лишь улыбнулась: — Что вы, мне совсем не в тягость. — Может быть, тогда вы присоединитесь ко мне за обедом? Позвольте хотя бы угостить вас кружкой сливочного пива или медовухи. В это время дня ничего крепче пить не полагается, — он хихикнул и проворно открыл дверь перед бретонкой. Новый знакомый, представившийся Филиусом Флитвиком, оказался профессором, а величественный замок за озером — школой магии, в которой он преподавал. Разница с Коллегией была в том, что здесь обучали совсем еще детей. Да и вообще, судя по наблюдениям Тауни, магия здесь являлась незаменимым условием жизни. Все волшебники в этом пабе то и дело доставали небольшие палочки и с помощью них доставали из бесконечных карманов мантий нужные предметы, передвигали вещи, открывали двери. Под потолком летали свечи, явно поддерживаемые магией, освещая темный зал. У дальней стены губки и щетки самостоятельно летали, протирая стаканы, а стоящая за барной стойкой женщина лишь изредка взмахивала палочкой, словно придавая щеткам ускорение. С усмешкой Тауни думала о том, как бы были неловки и беззащитны эти люди без своих палочек в ее мире. Она представила, как достает палочку, чтобы достать кинжал, или каждый раз накладывает безмолвие или призывает атронаха только с помощью такой палочки. Да за эти драгоценные секунды ее могут успеть оглушить, сжечь или обезглавить. Перед глазами возникла картина: она пытается достать застрявшую палочку из наплечного мешка, а злобный драугр ждет своей участи, с любопытством поглядывая на нее и закатывая горящие синим огнем зрачки от нетерпения. Тауни невольно заулыбалась шире. Это не осталось без внимания ее собеседника: — Что вас так развеселило, мисс? И, если мой вопрос не покажется вам нескромным, где ваша палочка? Я ни разу не видел, чтобы вы ею пользовались. Бретонка мысленно выругалась и поспешила ответить: — В повседневной жизни я предпочитаю пользоваться руками. Коротышка понимающе закивал и произнес: — Что ж, это бывает полезно, особенно для тех, кто не может представить себе и минуты без палочки. А могу я узнать, что привело вас в Хогсмид? — Я искатель приключений. Обычно, услышав этот ответ, любопытствующие понимающе качали головами и удалялись по своим делам. Но Флитвик изумлённо вскинул брови: — Вот как? И какого рода приключения вы предпочитаете? Тауни на секунду задумалась. Было бы глупо вызывать недоверие и подозрение у первого человека, с которым она завела беседу. Кто знает, что именно в этих краях считается обычным и, что немаловажно, легальным приключением. — Я… путешествую по неизведанным местам, изучаю их и стараюсь отыскать предметы древности, которые могли бы рассказать о истории этих мест. Но, — поспешила добавить девушка, чтобы пресечь опасные вопросы, — я лишь начинающий исследователь. Вот моя мать, та была увлеченной, но, к сожалению, неизвестной путешественницей. — Это невероятно интересно, — протянул собеседник, но вдруг бросил взгляд на часы и заторопился, — надеюсь когда-нибудь услышать о ваших странствиях. К моему великому сожалению, я должен откланяться, меня ждут дела, — он похлопал рукой по свертку, о котором Тауни уже успела забыть, не глядя положил несколько монет странного вида на стол, кивнул хозяйке таверны и засеменил к выходу. — До встречи, мисс! — и вышел за дверь. Хозяйка, мадам Розмерта, подошла к столику, за которым осталась сидеть Тауни. — Желаете еще чего-нибудь? — Нет, благодарю. Но я думала о том, чтобы вернуться к вам на ночь, если у вас есть свободная комната. — Сейчас комнаты заняты, но к вечеру одна должна освободиться. Вы ведь впервые у нас? Ночь четырнадцать сиклей, за галлеон накормлю сытным завтраком. Приходите, — она улыбнулась, глянула на кучку серебряных монет, оставленных Флитвиком, сгребла их одним движением и направилась обратно к стойке. Когда бретонка вышла на улицу, солнце вновь светило и на небе было ни тучки. Она провела целый день, гуляя по деревне, заглядывая в магазины и дивясь тому, насколько сильно это место отличалось от ее родного края. Здесь и слыхом не слыхивали о мерах или, скажем, каджитах. Только люди, похожие на нордов, бретонцев, имперцев, редгардов или на всех сразу. Из рас, отличных от людей, она услышала лишь о гоблинах, и это явно были существа гораздо более разумные, чем те твари, что жили в пещерах Сиродила. У этих людей не было ни ярлов, ни графов, но было какое-то Министерство, которое не всегда вспоминали добрым словом. В лавках продавали продукты, сладости, одежду и различные повседневные товары, но не было ни кузницы, ни оружейной. Создавалось впечатление, словно это место никогда не видало нападений бандитов, диких зверей или какой нечисти. Хотя, возможно так и было. В трактир в тот вечер Тауни так и не попала. Проходя мимо и заглянув в окно, она увидела толпу людей, оживленно что-то обсуждавших за барной стойкой и столиками. Хмыкнув, она решила отправиться в ту самую хижину, которую местные с опаской называли «визжащей». Никаких призраков и других чудищ она, как и ожидала, не встретила, даже проверив заклинанием Обнаружения. «Что ж, грязновато, но зато бесплатно, — с усмешкой подумала девушка, — и не надо голову ломать, где бы раздобыть эти их чудные деньги», — и с этими мыслями она провалилась в сон.***
Неяркое скайримское солнце пробивалось из-за плотных туч, освещая дорогу в Данстар. В голове бретонки роилось множество мыслей. Сколько времени ее не было, не потеряли ли ее в Убежище, ведь она не сказала, куда пойдет, и не собиралась задерживаться больше, чем на день. Как справился с контрактом Цицерон и обдумал ли Назир ее предложение о воскрешении Черной Руки? Как, в конце концов, сообщить семье о ее необычном путешествии, поверят ли ее рассказу и как к ее отсутствию отнесется Мать Ночи? Толкнув тяжелую витражную дверь, Тауни зашла в гостиную. — Забыла что-то, Слышащая? — не оглядываясь, спросил редгард. Он, как всегда, сидел за огромным обеденным столом; ей даже показалось, что он и позы не поменял с момента ее ухода, но не это удивило бретонку. В конце концов, с появлением новичков Назир занимался больше не контрактами, а организацией этих самых контрактов. — Ты чего же, выходила только чтобы переодеться? — со смешком протянула Бабетта. — Так могла бы и не стесняться: вечно подглядывающего за тобой шута ты сама и выпроводила. — Сколько… сколько меня не было? Тауни вдруг осознала, что не только Назир с вампиршей, но все в комнате осталось на своих местах, вплоть до оставленной Орторном миски похлебки на столе. Альтмер неряшлив и не лишен барских замашек в своем поведении, и не убирает за собой, пока ему несколько раз не напомнят. Когда она уходила, он брезгливо отодвинул эту самую миску и с невозмутимым видом ушел к себе. Девушка подошла к столу. Та самая посуда, похлебка даже еще не остыла. Когда она уходила, Бабетта растянулась в любимом кресле с мотком запутанной пряжи; в эти моменты на нее нельзя было взглянуть без умиления, но за время отсутствия Тауни она не намного продвинулась в его распутывании. А возле камина на тумбе лежал клинок, который вампирша обещала отнести местному кузнецу для заточки. Своим собственным кузнечным оборудованием они пока не обзавелись. Вампирша проследила за ее ошеломленным взглядом и, поняв его неверно, закатила глаза: — Брось, дорогая, еще не вечер, я успею. Кстати, раз ты вернулась, может, отнесешь его сама? Я появлялась в городе недавно, не хотелось бы привлекать лишнее внимание, а тебе как тану даже скидку сделают. — И правда, Тауни, тебя не было около часа, может, чуть больше, а когда на твоей памяти наша клыкастая малютка подрывалась сию минуту исполнять чьи-либо поручения? — редгард засмеялся, подняв руки, когда Бабетта яростно погрозила ему кулачком, но, увидев лицо Тауни, осекся. — Что это с тобой, сестра? — Н-ничего, — она все еще была в растерянности. — Я хотела поехать в Коллегию, но кое-что забыла, — с этими словами она направилась к себе, но у порога остановилась и подмигнула Бабетте. — Мне не по пути, ты ведь понимаешь? Отправь кого-нибудь из новеньких, если ты так стара, что не можешь дойти до кузни, — бретонка увернулась от брошенного в нее мотка пряжи и скользнула в свои покои. «Значит, еще и фокусы с течением времени, — разразилась она внутренним ликованием, — значит, можно не раздумывая возвращаться и подольше исследовать этот мир. А потом, как и сказала, в Коллегию, с отчетом для архимага Арена». На этот раз она собиралась в путь гораздо тщательнее. В таком мирном месте, как Хогсмид, оружие не имело особой значимости, но совсем терять бдительности тоже не стоило. Кинжала в сапоге, метательных ножей, спрятанных за плащом, да нескольких зелий было более чем достаточно. Но вот к прочим вещам нужно было подойти с умом. Пробыв в деревеньке три дня, Тауни нашла источник хоть и маленького, но все-таки дохода. Один из местных лавочников оказался коллекционером. Он собирал уникальные вещицы и, что самое примечательное, не задавал лишних вопросов об их природе и местонахождении. Так, она продала ему пару мелочей, завалявшихся в ее карманах и не имевших особой ценности, но вызвавших неподдельный восторг торговца: пустой камень душ, показавшийся коллекционеру похожим на какой-то местный драгоценный камень, двемерский кинжал и осколок сердечного камня, коих в огромном количестве привозила с Солстейма Сельвени. Сплав двемерского металла показался ему особенно интересным, и Тауни пообещала найти в «матушкиных» запасах что-нибудь подобное. Монет за все это она выручила достаточно, чтобы прожить пару дней в таверне, изучая местных жителей и окрестности. Достав из ящика шкафа сердечник двемерского центуриона, бретонка на минуту задумалась. С одной стороны, таких вещей было у нее в достатке, с другой же, не придет ли в голову коллекционеру попробовать запустить механизм и не приведет ли это к неприятным для нее и для жителей деревушки последствиям? И все же любопытная конструкция должна заинтересовать торговца и заставить его выложить за находку немалую сумму. Махнув рукой на опасения, Тауни аккуратно упаковала сердечник в сумку и поспешила к выходу из Убежища.
