О первых сомнениях и последнем контракте.
9 августа 2017 г., 17:02
Мысли о том, как она расскажет обо всем архимагу, как он восхитится ее приключениям, даст добро на использование издательских связей Урага и ее исследования превратятся в необыкновенный сборник новелл, таяли с приближением к оплоту магов. Какой же наивной дурой она была, мечтая о таком! Кто в здравом уме поверит в россказни о другом, чужом мире, если некоторые возвышенные умы в Коллегии сомневаются во всем, в том числе в том, что утверждают сами. Будь она архимагом и услышь такую истори. от подающей надежды, но довольно легкомысленной магички с темным прошлым и не менее темным настоящим, она бы решила, что та свихнулась, а может и замышляет что-то.
Поэтому Тауни, только переступив порог Коллегии, бросилась искать тех, кто мог поверить в ее историю или, хотя бы из вежливости, сделать вид, что поверил — Иллию, Энтира или Дж’Зарго. Каджита не было видно нигде, а задумчивая Мирабелла, с ног до головы оглядев Тауни и слегка поморщившись, сказала, что Иллия с группой учеников снова отправились к раскопкам Саартала. Босмер же нашелся в своей комнате. Он, как и всегда, лежал на роскошной кровати, изображая из себя невероятно влиятельного и праздного мера. Бретонка знала, что крайне редкими вечерами тот выбирался из Коллегии, чтобы пропустить стаканчик-другой в таверне Винтерхолда, остальное же время босмер проводил в Коллегии, иногда нехотя проводя лекции, подменяя по одного, то другого мастера. Но чаще всего он не выходил из комнаты, читая книги, отвечая на письма, что приносили подозрительного вида посыльные, раздавая глупые указания новичкам Коллегии, которые смотрели на него с опаской, и заключая с ними отнюдь НЕвзаимовыгодные сделки.
— Не похоже на могущественный артефакт, да и камень мне незнаком. Ты точно уверена, что не сочинила эту красочную историю про замок, а, Тауни? — босмер, лениво растянувшийся на покрывале, с интересом разглядывал кольцо.
— Брось, ты знаешь, что врать я бы не стала. Да и фантазии у меня не хватило бы. Ох, побереги мои глаза Азура, откуда у тебя это? — она с брезгливым видом показала на странный прибор, наподобие тех, что ушлые торговцы удовольствиями предлагали в ярких брошюрках, одну из которых впихнули как-то ей в руку на улице Солитьюда. Дж’Зарго тогда пояснил, что с помощью таких приборов в домах удовольствий Эльсвейра ублажают знатных господ.
— Эм, это не мое, заказал кое-кто, да не забрал пока, — босмер явно смутился, красные стыдливые пятна покрыли бледную шею.
— Заказ? Лежит раскрытым и доступным для обозрения любому, кто зайдет к тебе? Не поверю ни за что. Это твое, бесстыжий ты засранец! — от смеха слезы выступили на глазах. Тауни затворила дверь поплотнее. — Но это ведь отвратительно!
— Вот и радуйся, что ты не в моем вкусе, Балфор.
— Теперь я даже не уверена, хочу ли брать в руки свое кольцо, после того, как оно побывало в твоих.
— О, значит теперь оно мое? Твой подарок в память о нашей былой дружбе? — он соскочил с кровати и с деловым видом полез в ящик, в котором хранил безделушки, не нашедшие заказчика.
— Эй, прекрати, я пошутила, — она ловко выхватила кольцо из пальцев босмера, наигранно тщательно протерла его рукавом и спрятала в карман, пробормотав, — ну ты и извращенец, Энтир. — Затем она выпрямилась и спросила уже серьезным голосом, — так что ты думаешь обо всем этом?
Он вздохнул, закрыл ящичек с трофеями, указал ей на кресло, а сам сел напротив.
— Я тебе верю, Тауни, точнее, я очень хочу тебе верить, но ты словно рассказываешь про сон, — она протестующе нахмурилась и хотела что-то сказать, но Энтир погрозил ей пальцем и продолжил, — не перебивай старших, дорогуша! Да, я считаю, что у тебя было какое-то красочное видение или сон, посланный хихикающими над тобой даэдра. Скажем, Шеогорату надоело смотреть, как Темное Братство живет припеваючи и он наслал безумие на их главу.
— Нам хватает одного безумца, — пробормотала девушка, подумав о Цицероне.
— Но ты с таким воодушевлением говоришь обо всем этом, что мне хочется тебе верить. Я реалист, Тауни. Мы сделаем так. Если ты сможешь привести мне неоспоримые доказательства того, что твои рассказы — реальность, я помогу тебе. Засвидетельствую все у архимага Арена и подтвержу каждое сказанное тобой слово. Но, — он поднял вверх указательный палец, — только если ты убедишь меня в том, что твой этой Ховард…
— Хогвартс.
— Да-да, Хогвартс — существует.
В этот момент дверь приоткрылась и в комнату заглянула симпатичная имперка. Потупив взгляд, она сказала почти шепотом:
— Господин Энтир, вы просили докладывать обо всех новостях из столицы. В «Очаге» говорят, будто капитан того корабля, о котором вы рассказывали мне вчера ноч… вечером, была найдена мертвой в своей каюте.
Босмер стукнул кулаком по столу, но тут же взял себя в руки и кивнул имперке.
— Спасибо, Сильвия, ступай, — он плеснул эля себе в кружку, — Даэдра их прибери. Значит, допрыгалась Сафия. А Сабина, помощница ее, втридорога возьмет с меня за мой последний заказ.
Тауни вспомнила где слышала это имя. Сафия — капитан корабля, убить которую она поручила Цицерону. Значит, он должен был быть на полпути в Убежище.
— Мне пора, Энтир, спасибо за все. Вернусь с, как ты их назвал, неоспоримыми и неопровержимыми, — она подмигнула хмурому меру и вышла из комнаты.
***
Впервые за долгое время, Тауни воспользовалась не потайным ходом, а Черной дверью. В Убежище было на удивление тихо. Прежде, чем спуститься в столовую, из которой доносились еле слышные голоса, она свернула налево и оказалась перед массивной дверью, запечатанной древними заклинаниями. За этой дверью, в освященной нише покоился гроб Матери Ночи. Тауни опустилась на колени и подняла взгляд на дверь. — Милосердная Матушка, твоя Слышащая вернулась. «Да, дитя, я чувствовала твое появление. Недавние перемены в Семье радуют меня. Но сейчас не время ликовать, слушай же мои слова. Еще одно дитя взывает к Матери…» Через пару минут, когда Мать замолчала, а Тауни доцарапала на листе пергамента последнее имя заказчика, она вспомнила, о чем хотела спросить Матушку с самого начала: — Я надеюсь, я не разгневала Ситиса, или тебя, Матушка, своим отсутствием. Иногда мне кажется, что меня не было здесь целую вечность, хотя прошло всего несколько недель… Мать молчала, но даже по молчанию можно было определить, что никто на нее не гневается. — Несколько недель? — раздался за спиной удивленный возглас. Тауни резко обернулась. Бабетта смотрела на нее, широко раскрыв огромные темные глаза, у ее ног жалась какая-то неясная тень. — Бабетт, я… — Несколько недель? Тебя не было от силы неделю, ты, бывало, и на большее время отлучалась. О каких неделях речь? — Да, я… я уехала около недели назад, но к Матушке я тогда не подходила. Не подходила к ее крипте несколько недель, — выкрутилась бретонка. Бабетта с сомнением посмотрела на нее, но тряхнула головкой, словно прогоняя все лишние мысли из головы, подняла существо с пола и прижала к груди. — Как тебе мой малыш Ральфи? Он прелесть. Я так долго тосковала по Лиссу, так долго не решалась никого завести, но теперь мое сердце вновь способно на любовь. Тауни поморщилась. Такое безобразное существо она видела впервые. Ростом с щенка, абсолютно лысый комок кожи и костей имел только две конечности, над слишком большой для такого хилого тельца головой выступали чуть видные пластины гребня. — Да уж, прелесть. Бабетта, что это такое? — Это ворммоут. Мой давний знакомый разводит их. У него ферма недалеко от границы с Хай Роком. Сельвени с дочерью остановились у него после последнего контракта и он передал для меня подарок. — Ворммоут? И где он будет жить, когда вымахает до размеров хорошей лошади? — До этого еще очень долго, ворммоуты растут крайне медленно, а Фалдар написал в письме, что самец и самка, его родители, были довольно мелкими. Не нуди, Тауни, лучше погладь его. Кое-как отвязавшись от сюсюкающей вампирши, Тауни попала, наконец, в жилые помещения. Зайдя в свою комнату и плотно закрыв дверь, она обернулась и чуть не зарычала от возмущения. Цицерон, нахальный шут, раскинулся на ее ложе и, видимо, уснул. Она чуть слышно подошла к кровати и тут он всхрапнул, так громко и неожиданно, что бретонка подпрыгнула и мстительно хлестанула по спинке кровати ремнем сумки. Шут подпрыгнул и осоловелыми глазами посмотрел на нее. Через секунду сон слетел с него и он закричал: — Вернулась, вернулась, Слышащая вернулась, ах, верный Цицерон так ждал, так надеялся и верил, что Слышащая не сбежала к своим мерзким волшебничкам в леденющщщий Винтерхолд. — Нет, не сбежала. Но сбегу, если ты еще хоть раз зайдешь в мои покои без приглашения. Что ты вообще здесь забыл? Шут отпрянул и забормотал: — Цицерон думал, что Слышащая уже вернулась и хотел первым поделиться своим успехом. Увидел, что в комнате пусто и темно, хотел уж было уйти к себе, но заметил книжицу на кровати Слышащей. Цицерон любит кровавые истории… — То есть ты решил, что кровавые истории можно читать прямо здесь? Цицерон, ты верный брат, но не заставляй меня думать, что я ошиблась, назвав тебя Душителем. Это не дает тебе каких-то «особенных» привилегий. Во всем нужно соблюдать порядок, — последние слова девушка пробурчала в полголоса. — Прости-прости глупого Цицерона, Слышащая! Если Цицерон сделает еще какую-то глупость, он оторвет свою башку и скормит ее лысой тварюке Бабетты… — Хватит, — она усмехнулась, — твоя глупая башка мне еще понадобится, — он просиял, но Тауни спросила серьезней, — рассказывай, как твой контракт? — О, Цицерон сделал все так, как приказала Слышащая. Темной ночью прокрался на корабль, о да, Цицерон был тих как мышь, проворен и невидим. Он вонзил кинжал в горло чумазой капитанше и залил ее теплой кровью всю каюту, — он хихикнул. — Цицерон скрылся в ночи и никто, не единая живая душонка не заметила его. Цицерон хорошо справился с заданием Слышащей? — Да, Душитель, ты справился превосходно. Он вздрогнул, когда она вновь назвала его Душителем, но ничего не ответил. Необычайно сложно было осознавать, что ей нужно покинуть это место надолго. Тяжело вздохнув, Тауни твердо сказала: — Цицерон, мне нужно будет уйти из Убежища… на какое-то время. Не думаю, что очень надолго, но это необходимо. Но перед уходом мы с тобой развлечемся, — она показала ему список жертв, — я оставлю это Назиру, здесь есть работа почти для каждого из Темного Братства, но кое-что я оставила и для нас. — Для нас? Слышащая пойдет с Цицероном, то есть возьмет Цицерона с собой, как раньше? — Да, как раньше. Давно ли ты был в Рифте? Шут злобно ухмыльнулся в ответ.***
Бретонка вытерла кинжал о платье мертвой женщины. Вся семья Браубис уснула сегодня мертвым сном, контракт был выполнен, и следовало посетить Варнауса Браубиса, заказчика, как можно скорее. Этот парнишка весь трясся, когда они зашли в его дом и сообщили, что молитвы его к Матушке были услышаны. Он предложил довольно крупную сумму за убийство его тетки и всей ее семьи, но обмолвился о том, что если они умрут во сне и не будут страдать, он даст премию. «Хоть я и желаю им смерти, хоть они и премерзкие личности, они все же семья, я не хочу, чтобы они мучились». Глава семьи, дородная высокая женщина и впрямь не мучилась. Смерть настигла ее сразу же, как только Тауни опустила холодное лезвие ей на горло. Ее сын, тощий, с надменным взглядом и тонкими усиками над верхней губой, вошел в комнату, но не успел даже испугаться — бретонка метнула отравленный дротик прямо ему в лоб. Оба умерли быстро и безболезненно, как и просил заказчик. Чего нельзя сказать о ее муже. Она поручила тучного мужчину Цицерону и уже пару минут слушала хохот и вопли на верхнем этаже. Вопли жертвы и сумасшедший хохот шута. Наконец, мужчина захлебнулся и замолк. Цицерон деловито спускался по лестнице, держа в руках поднос с пирожными и явно изображая только что убитого мужчину. Увидев строгий взгляд Слышащей, он удивленно вскинул тонкие брови. — Что такого? Цицерон любит сладкие рулеты. Цицерон и для Слышащей захватил, вот, — и он протянул ей один. — Нам было велено убить их во сне. Я сплоховала, их сын меня услышал, но он-то даже не понял, что умирает, а вот твой… — Цицерон так давно не слышал криков… Ну неужели Слышащая не простит глупого, глупого Цицерона? Мы никому не скажем, — он подмигнул ей и откусил кусок рулета. Вид перемазанного кремом и кровью шута вызвал у Тауни такой приступ смеха, что она прослезилась. Наконец, насмеявшись, девушка вновь повесила на лицо строгую мину: — После твоего небольшого пиршества будь добр, прибери за собой. Постарайся обставить все так, словно бедный мужчина спал, когда ты с ним покончил, даже если это затянется на всю ночь. Я не собираюсь отказываться от премии в угоду твоим желаниям. Понуро кивнув, шут поспешил наверх. Последний контракт перед отбытием был выполнен, Слышащая с Душителем возвращались домой. Перед поворотом на Данстар Тауни остановила Тенегрива и спрыгнула на землю. Шут последовал за ней. Девушка молча передала ему поводья. — Мы попрощаемся здесь, Цицерон. Я не обещаю, что скоро вернусь, но я очень постараюсь вернуться как можно скорее. Цицерон хмуро поглядел на нее. — Обещай, что будешь хорошо себя вести, — она удивилась не тому, как по-детски это прозвучало, а тому, как серьезно и напыщенно шут кивнул ей в ответ. В последний раз взглянув на самых верных своих спутников, она скрылась в лесу.***
Спрятанная в лесу дорожная сумка была нетронута, Тауни быстро переоделась, схватила ее и побежала к замку. Если ее расчеты были верны, она должна была вернуться до того момента, как в Хогвартс начнут съезжаться профессора и ученики. — Вы вряд ли захотите, чтобы кто-то увидел вас в таком виде, мисс Балфор, — язвительный голос прозвучал у нее прямо за спиной. Она медленно обернулась и расплылась в вежливой улыбке. Перед ней стоял высокий мужчина в черной, подметающей полы мантии. — Профессор… Снейп, кажется, — она сделала вид, что забыла его имя. В ответ Снейп закатил глаза и поморщился, — если вы помните, я здесь, чтобы преподавать, поэтому не будет ли правильней называть меня профессор Балфор? — Возможно. Но я буду называть вас так, как посчитаю нужным. Совсем скоро прибудут студенты, поезд Лондон-Хогсмид уже на станции, вам следовало бы пройти в Большой Зал и находиться там, — не дожидаясь ответа, он развернулся на каблуках и быстрым шагом ушел в замок. Тауни состроила ему гримасу, а затем оглядела высокие башни с бессчетным количеством горящих окон, улыбнулась и зашла внутрь. Знакомство с юными волшебниками должно было вот-вот состояться.
