О сомнительных откровениях и невинных уловках.
23 августа 2017 г., 22:07
Приближались то чудесное время, которое здесь называли «рождественскими каникулами». Смысла этого праздника Тауни так и не поняла, хотя ей множество раз объясняли. В ее голове не укладывались местные религиозные обычаи, но она вежливо молчала и кивала головой. В Тамриэле двадцать пятого числа месяца Вечерней Звезды, что звался здесь декабрем, праздновали фестиваль Новой Жизни, это были пышные гулянья с подарками, торжественными парадами и вкуснейшими лакомствами, так что бретонка совершенно искренне ждала этого дня.
За последний месяц все кругом засыпало снегом — белым и хрустящим, мягким и легким, совсем не таким, как в Скайриме. Сугробы, которыми покрыт Белый Берег, почти никогда не таявшие, были жестче, грубее, и случайный путник, оглядев заснеженные поля, стремился поскорее добраться до ближайшего населенного пункта и укрыться от надвигающейся метели в теплом трактире.
В местных сугробах же все свое свободное время проводили дети — играли в снежки, строили причудливые фигуры, катались по белоснежной земле, оставляя следы в виде забавных фигур. Это притягивало, зазывало и лишь тот факт, что она — учитель, останавливал Тауни от желания присоединиться к своим студентам.
— И как же называется это пойло? — Снейп недоверчиво крутил в руке бокал с темно-вишневым ароматным напитком.
— Пойло, профессор, это то, что вы подсунули мне в тот памятный вечер, а это — вино Сурили, одно из лучших вин, что производят в Сиродиле.
На этот раз Тауни вернулась в Хогвартс не с пустыми руками. В качестве праздничных даров для членов Ордена бретонка привезла несколько занятных безделушек — кольца и амулеты, зачарованные Орторном специально для такого случая — на восполнение здоровья, магической силы (хотя никто из тех, кто проявил интерес к незнакомой магии, успехов пока не достиг), а также на сопротивление магии и болезням. Снейпу она приволокла немного ингредиентов и образцов зелий и ядов — все, что смогла отвоевать у строптивой Бабетты. Книги для директора и Минервы, несколько свитков для изучения. Тауни долго думала, какие артефакты из ее коллекции могли бы пригодиться ей для работы, но посвящать в тайну своего происхождения она больше никого не планировала, поэтому пользоваться на занятиях чем-то необычным было нельзя. Немного подумав, она решила, что помимо уроков есть еще и довольно скучные одинокие вечера, которые становились все дольше и которые нужно было разбавить чем-то приятным. И прихватила с собой несколько бутылок с разнообразными напитками, которыми они баловались обычно холодными скайримскими вечерами.
После того случая, когда ей пришлось рассказать директору о своем темном прошлом (и настоящем), отношение к ней изменилось. Сам Дамблдор не показывал этого своим видом, но она чувствовала его настороженность и опаску. Он словно бы понимал, что она действительно может стать им полезна, но страх за студентов и школу не оставлял его. Иногда она чувствовала, как за ней приглядывают, если не сказать следят, незримые взгляды из темных пустых картинных рам. Домовые эльфы (Фариан бы расхохоталась, увидев, ЧТО они называют эльфами) появлялись в ее кабинете чаще, чем следовало бы, предлагая свои услуги. Но Тауни не сомневалась, что после каждого визита они спешат к Дамблдору и докладывают ему о каждом ее шаге. Остальные профессора, даже те, кто не состоял в Ордене, вдруг резко охладели к ней, обращаясь исключительно по рабочим вопросам, словно были предупреждены директором о необходимости избегать бретонку. Разве что Флитвик не изменился, все с той же радушностью и теплотой приглашал ее в паб по выходным и с неугасающим интересом расспрашивал о ее прошлом, о родине, о жителях империи и, особенно, о различных магических гильдиях, что существовали в Тамриэле. Заклинаниям теперь обучал ее именно Флитвик, сам же директор заявил о своей безмерной занятости, но Тауни это даже обрадовало.
И еще был Снейп. После того, как он подлил ей в чай Веритасерум и она в раз выдала все, что планировала скрывать как можно дольше, бретонке жутко хотелось отплатить ему какой-нибудь гадостью, но ничего дельного в голову не приходило. И она решила на какое-то время оставить эти мысли. На удивление, угрюмый мастер зельеварения проникся к ней каким-то подобием сочувствия и понимания. Они стали больше времени проводить в его лаборатории или в ее покоях над кабинетом по Защите, где он с таким же интересом расспрашивал Тауни о ее жизни «на той стороне», но, в отличии от того же Флитвика, он гораздо больше внимания уделял ее жизни в Братстве, их преданности Матери и Ситису и контрактам, которые она выполняла. Такие разговоры были бретонке больше по душе.
— Откуда мне знать, Тауни, что это не попытка отравить меня? Скажем, в отместку за то, что я послужил причиной вашего нынешнего незавидного положения?
— Вы себе льстите, профессор. Если вы я хотела вашей смерти, я бы воспользовалась чем-то более привычным для себя, — Снейп чуть не подавился, увидев, как она медленно достала маленький изящный стилет из потайного кармана мантии.
Тауни хихикнула и убрала оружие.
— Видимо там, откуда вы родом, принято запугивать людей?
— Вовсе нет. Наоборот, я пыталась развеять ваши опасения об отравлении. Я действую обычно по-другому. Мое оружие — кинжалы, стрелы или боевая магия. По ядам у нас больше Бабетта или Сельвени. Хотя никогда не бывает лишним нанести немного отравы на стрелы или клинок — чтобы уж наверняка.
— Я все не могу привыкнуть к тому, с какой легкостью и спокойствием вы об этом говорите. Яды, клинки, заклятья — для вас жизнь человека ничего не значит?
— Ошибаетесь, профессор. Просто в моем мире к смерти как таковой относятся гораздо проще. Смертные приговоры, запрещенные здесь, у нас являются обычным делом. Мы ценим жизнь, но люди видят смерть с ранних лет — казни преступников, убийства или губительные недуги — и привыкают к ней. У нас мысль об убийстве не является чем-то противоестественным…
— Средневековье какое-то… — пробормотал мужчина, покачивая головой. — И что же, если ваш близкий погибает от рук убийцы, вы проститесь с ним, похороните и смиритесь с этим просто так?
— Если банда головорезов нападает на деревню, грабит, насилует и убивает, таких бандитов быстро находят и предают смерти. Если в Темное Братство поступает заказ — никто не узнает, чьих рук это дело, потому что мы действуем скрытно. Чаще всего. И, вы не поверите, над нашими жертвами скорбит гораздо меньше народу, хотя бы потому, что заказчиком в большинстве случаев является близкий родственник жертвы. Или бывший друг, или соперник. Наследство, жажда мести, политические распри — все это может привести к гибели, казалось бы, ни в чем не повинного человека или мера. И на каждого найдется свой убийца. Любителю плотно покушать — яд в чашу, огромному буйному наемнику — вызов на поединок, от которого отказаться он не сумеет, скрытному хитрецу — столь же скрытный удар кинжалом в сердце или по горлу. Если в городе проживает маг или алхимик, любящий эксперименты — никто не удивится, если в один прекрасный день в его доме раздастся огненный взрыв, уносящий его жизнь.
Снейп поморщился.
— И ради чего ваши люди идут на преступление — ради горстки монет или мести?
— Да, мы так устроены. — Тауни пожала плечами. — А чего только не предпринимают, чтобы поскорее избавиться от надоедливого богатого родственничка. Один раз у нас был очень интересный случай. Молодая, жутко красивая девушка из Хай Рока молила нас избавить ее от муженька. Она выходила за него с расчетом, что долго он не протянет, но у того в роду оказались альтмеры и помирать он не собирался в ближайшие пару десятков лет. Наша малютка Бабетта поколдовала в своей лаборатории над зельем выносливости — сделала так, что оно придавало сил, но забирало здоровье. Несколько глотков для поднятия тонуса перед горячей ночью с любимой супругой, и через пару часов лекари выносят вердикт — сердце не выдержало сексуальных нагрузок. Залюбила муженька до смерти.
— Избавьте меня от подробностей.
— Но гораздо веселее бывает экспериментировать с чем-то новеньким на задании, если клиент не поставил условия скрытности или видимости естественной смерти. Например, как-то нам заказали убить главу шайки некромантов, который нажил себе врагов не просто где-нибудь, а в самом Синоде. Я тогда только-только научилась работать со стихийными плащами…
— Простите?
— Ну, вокруг мага кружится вихрь огня, холода или молний. Не причиняет вреда самому магу, но делает о-очень больно тем несчастным, что посмели приблизится на слишком близкое расстояние. Мне лучше всего удаются заклинания стихии огня, поэтому я пробежалась по логову, почти не отстреливаясь от нападающих. Конечно, умирали они мучительно, хоть и не мгновенно. Но на этот случай я всегда держу про запас несколько зелий здоровья.
— Ваши методы бы очень понравились Темному Лорду, — задумчиво протянул Снейп. — Будь вы в его свите, он бы дал вам развернуться… Почему же вы выбрали именно нашу сторону, сторону тех, кто ненавидит насилие и борется с ним?
— Бросьте, Северус, — мужчина слегка поморщился, когда услышал, как его имя звучит из уст бретонки, — вы говорите так, словно сами никогда никому не причиняли боли. И не убивали. Я в жизни не поверю, что вы, словно прирученный гуар, делаете лишь то, что вам приказывает Дамблдор и сторонитесь насилия и битв. Не тот у вас взгляд.
— То, что я делал и делаю, по приказу директора или по собственному желанию, вас не касается, мисс Балфор. Вы не ответили на мой вопрос.
Тауни отстраненно посмотрела в огонь очага и просто ответила:
— Я привыкла делать то, что мне хочется. Кто знает, как повернулась бы судьба. откройся портал не возле вашего замка, а возле логова Темного Лорда. — Она задумалась, но тут же отогнала эти мысли. — Мне нравится здесь, нравится этот замок, я без ума от местной библиотеки и тех возможностей, которые открылись передо мной. Я успела привязаться к людям, даже к тем, кто не одобряет меня, а мои студенты, несмотря на исключительную глупость некоторых, вдохновляют меня.
— И как успехи у этого стада баранов, что вы называете студентами? — Снейп ненавязчиво перевел тему, и Тауни с готовностью ухватилась за нее.
— О, гораздо лучше. Вы были правы в том, что их следовало чуть больше запугать, чтобы получить результат. Несколько старшекурсников научились контролировать и фокусировать энергию, но дальше легкого свечения у нас пока не идет. Мистер Томас и мисс Грейнджер, а также Боунс и Забини, — во взгляде Снейпа промелькнула гордость за своего студента, — показали себя лучше других. Есть и те, кто намеренно пытается подавить в себе магические силы из глупости и устойчивого мнения, что я недостойна их учить.
— А что Поттер? Как он справляется?
— Хм, Поттер — это тот, на которого все смотрят как на полоумного сумасшедшего?
Особыми талантами он не блещет, но и усердия не прикладывает. Ему привычнее и удобнее работать с палочкой и он отлично показывает это на занятиях, но как только убирает ее прочь, превращается в болвана с вечно-отстраненным выражением лица… По-моему, его гораздо больше занимает квиддич, чем тренировки по концентрации магической силы. Но он не такой гадкий, как вы мне описывали, Северус. Разумеется, если бы у нас было больше времени и возможностей… Но половину своего драгоценного времени мне приходится тратить на тот курс, который предполагался вашими учебниками изначально. Приходится и мне его постигать. Зато кое-кто из малышей, — в голосе появились теплые нотки, — как-то раз подпалил ковер в гостиной своего факультета во время самостоятельных тренировок. Мне хочется верить, что сделал это он без палочки, иначе такой поступок был просто глупым. Но младшие и вправду постигают мою науку быстрее, а это значит, что я была права, чем моложе маг, тем больше его шансы постичь беспалочковую магию.
— И как у вас хватает терпения… Мне иногда хочется вылить котел с мешаниной, которую они называют зельем, на голову какого-нибудь оболтуса вроде Поттера.
— Да уж, некоторые, особенные студенты попросту игнорируют меня, хотя в них явно скрыт огромный потенциал. Взять хотя бы вашего Малфоя. У мальчика явно есть талант, но он считает ниже своего достоинства делать то, что неплохо получается у его магглорожденных однокашников. Те, что считают себя выше других и не признают во мне преподавателя, пару раз даже пытались сорвать занятия. Жаль, что меры физического наказания запрещены в вашей школе. Но иногда меня так и тянет пойти против правил, продиктованных директором, и пригласить с собой на занятия кого-то вроде… — она задумалась, ее лицо просветлело, — Цицерона! О, услышав, как некоторые сквозь зубы называют меня «сквибом», «грязнокровкой» и прочими гадостями, он бы живо провел естественный отбор в рядах учеников Слизерина.
Она гаденько усмехнулась и подмигнула остолбеневшему профессору.
***
Прошел вот уже третий матч по квиддичу в этом учебном году, следующая товарищеская встреча Гриффиндора и Когтеврана была намечена лишь на начало следующего семестра, но команда Гарри тренировалась упорнее и дольше, чем всегда. Анджелина Джонсон, которая в этом году стала капитаном, гоняла команду, начиная с первой же недели, и поблажек перед каникулами от нее не ждал никто. Гарри и Рон, который решил попробовать себя в роли вратаря, уставали так, что по вечерам у них едва хватало времени на домашнюю работу. Снейп за последние две недели задал им больше, чем когда-либо. Когда Симус тихонько пролепетал, что у них много времени занимают задания профессора Балфор, Снейп разозлился еще больше и наказал им написать дополнительные два свитка о противоядиях. Уроки по Защите от Темных Искусств были с каждым разом все более странными. Профессор Балфор поделила их занятия на две группы: в начале недели они занимались, а точнее, пытались заниматься беспалочковой магией, во второй половине — тренировали привычные заклинания. Во время занятий с палочками ребятам казалось, что Балфор учится вместе с ними — профессор могла вставить удивленный комментарий во время чтения учебника, словно никогда раньше его не открывала, или, демонстрируя Щитовые чары, перепутать заклинания и обезоружить Дина, который ассистировал ей. Зато на занятиях без палочек она расцветала — по мановению ее руки в классе перемещались предметы, зажигались огни, она могла создать шары пламени или ледяные глыбы прямо на ладони, а как-то раз Фред с Джорджем с восторгом рассказали, как она, для острастки тех, кто презрительно хмыкал или косо смотрел на нее, призвала в кабинет тень огромного волка, который сидел в углу и недобро скалился на обидчиков. Не успели пятикурсники восхищенно поохать, как на ближайшем же занятии рядом в профессором они увидели существо, от одного вида которого душа уходила в пятки. Высокая, на голову выше самой преподавательницы, женская фигура была покрыта пламенем от кончиков пальцев на ногах до невероятно острых на вид рогов. Она парила над полом, языки огня лизали поверхность деревянных покрытий, не оставляя, однако, никаких следов на них. Выражение лица фигуры не предвещало ничего хорошего, а профессор Балфор с милой улыбочкой предупредила класс, что существо набросится на любого, кто посмеет высказывать непослушание, или хотя бы в мыслях попытается оспорить важность их занятий. В тот день они не услышали и слова недовольства от слизеринцев, не увидели ни одного косого взгляда. Правда, потом Гарри краем уха подслушал, что профессор МакГонагалл была не очень рада таким методам. Успехи студентов были весьма скудны. За прошедшие месяцы никто из класса Гарри не смог создать ни полноценного летающего источника света, который мисс Балфор продемонстрировала на первом занятии, ни призрачного щита, ни бесплотного силуэта животного (Гарри казалось, это сродни Патронусу, но профессор отметила, что в отличии от Патронуса, призванный питомец может не только отогнать врагов, но и нанести им вред). Но профессора это, кажется, не особо огорчало. После каждого занятия она отмечала, что такие умения нужно тренировать постоянно и заставляла их вести дневник наблюдений, каждый вечер тренироваться самостоятельно и записывать свои успехи. Правда, когда она сказала, что это нужно им самим и проверять их записи она не намерена, многие, за исключением разве что Гермионы и пары таких же добросовестных студентов, бросили это занятие. А еще ему очень льстило, что на тех занятиях, на которых они отрабатывали привычные заклинания палочкой, профессор нередко предлагала ему самому, а иногда и Гермионе, ассистировать ей. Его усиленная подготовку к Турниру Трех Волшебников в прошлом году не осталась без внимания учителей Хогвартса и они явно подсказали профессору Балфор, кто может ей помочь. Правда, близнецы упоминали, что она нередко делала так и на их занятиях, но мальчику казалось, что ему она доверяет больше. Хотелось бы надеяться. И успехи у этого, несомненно, были. Невилл, наконец-то, овладел Экспелиармусом, а Щитовые чары освоили почти все. На очереди после каникул были чары Оглушения. Больше всего в профессоре Балфор Гарри нравилось ее отношение к чистокровным и магглорожденным ученикам. Таких, как Малфой (у которого, к слову, успехов не было абсолютно никаких), она постоянно ставила на место и отмечала, что родиться в чистокровной семье и иметь огромные способности — разные вещи. А когда у Дина Томаса на ладони на долю секунды возник крошечный огонек, она радостно захлопала в ладоши и заявила, что у того есть настоящий потенциал, а ведь он из семьи магглов. Радость Дина, правда, длилась недолго. Когда на последнем уроке она показала им, как действует сила Ясновидения — поиска пути к намеченной цели, и попросила повторить, по-прежнему никто не смог этого сделать. Последнее занятие вновь окончилось ничем, но Балфор, как обычно слегка нахмурившись и вздохнув, обрадовала их отсутствием домашнего задания на рождественские каникулы. Она объяснила это тем, что не хочет становиться причиной несчастного происшествия из-за неконтролируемой магии, особенно у тех, кто проведет праздники с семьей, а не в замке, как он. Повеселевшие студенты уже расходились, когда Гарри почувствовал, как кто-то трогает его за плечо. Преподавательница мило улыбнулась ему и сказала, повернувшись к Рону с Гермионой: — Вы не оставите нас с мистером Поттером на пару минут? Удивленные друзья вышли и профессор обратилась к Гарри. Тон ее сразу посерьезнел. — Мистер Поттер, до меня дошел слух, что у вас есть некая вещь, которая могла бы пригодиться мне для одного важного дела. Купить такую не предоставилось возможности, но я, в отличии от многих, предпочитаю не сдаваться, когда не достигаю поставленных целей, — она подмигнула ему, и мальчик покраснел. Во время последнего занятия он даже не пытался сосредоточиться, все мысли были о Чжоу, которая наконец начала благосклонно посматривать на него в коридорах. — Простите, профессор. Э-э, так чем я могу помочь вам? — Я бы хотела одолжить вашу мантию-невидимку, — глаза Поттера расширились. — Я знаю, что у вас такая есть, мне она нужна буквально на несколько дней, после я верну вам ее в целости и сохранности. Обещаю, что пределов школы она не покинет, — добавила она быстро. Гарри задумался. Мантия принадлежала его отцу, он расставался с ней лишь несколько раз и последний был в прошлом году, когда ее также одолжил профессор, оказавшийся Пожирателем Смерти. Он недоверчиво глянул на профессора Балфор, и хотел уж было вежливо отказать, стараясь не думать, как она обозлится на него за это. Вдруг одна из кип учебников, лежавших на столе, обрушилась прямо на пол. Он обернулся, чтобы поднять ее, как вдруг его взгляд упал на одну из иллюстраций в учебнике. На ней была изображена отвратительная злобная колдунья, причинявшая неведомую боль своей жертве. «Вот так выглядят злые ведьмы, — подумалось мальчику, — а профессор Балфор совсем другая. Ей можно доверять». Он выпрямился, повернулся к ней лицом и твердо сказал: — Конечно, я одолжу вам мантию, профессор. Принесу ее после занятий. Тауни снисходительно усмехнулась. Не зря Иллия обучила ее очаровывать и успокаивать с помощью магии Иллюзии.
