О мягких подушках и твердых намерениях.
5 марта 2018 г., 22:35
Корпул, владелец таверны «Смеющаяся крыса», преградил ей дорогу у лестницы.
— Не вмешивайтесь, сударыня, ничего особенного здесь не происходит.
— Ничего? Почему же тогда мальчишка, не встретивший еще и шестнадцатой весны, которого допрашивают и колотят взрослые, сильные и пьяные в драбадан посетители вашего заведения, просит о помощи?
Она рукой отодвинула хозяина таверны и поспешила в тот самый угол таверны, где обидчики уже отвернулись от парня и хмуро глядели на нее, сложив руки на груди. Тауни мило улыбнулась им и исключительно вежливо произнесла:
— Если вы не против, мальчики, я заберу этого человека с собой.
— Мы против. Этот щенок оскорбляет наш народ и нашу страну, а еще он оскорбляет Империю. Мы перехватили его у Драконьего Моста, по дороге сюда он несколько раз пытался нападать на нас с какой-то веткой в руках и грозился своим всесильным отцом, имя которого нам незнакомо. Мы подозреваем его в пособничестве Талмору и собираемся завтра увести в Мрачный замок на допрос.
— Что ж, уверяю вас — этот человек не имеет ничего общего с альтмерами, а все, что показалось вам таким подозрительным — не что иное, как плод его больной фантазии и не менее нездорового рассудка. Мой… эээ… знакомый должен был сопроводить его сюда из Драконьего Моста, но, судя по всему, они разминулись. Сегодня утром я отправлю его в храм к целителям, а вам советую убраться подобру-поздорову. И тогда я, может быть, умолчу перед стражей, что вы распускаете руки и творите самосуд над ребенком.
— Какой же это ребенок, — начал один из обидчиков, но, заметив тяжелый взгляд девушки, замолчал.
Самый огромный и самый пьяный из нордов хмыкнул и дрожащей от выпитого рукой схватился за булаву. Заметив это движение, Тауни вздохнула и, повернувшись к ничего не понимающему Драко Малфою, тихо сказала:
— Второй этаж, первая комната справа. Запри дверь и жди меня там, желательно молча, если хочешь дожить до возвращения в Лондон.
Парень тут же соскочил, словно не сидел только что в неестественной позе, подвернув ногу, и, чуть прихрамывая, побежал вверх по лестнице.
Бугай с булавой попытался назидательно ткнуть ее в грудь этим самым оружием, когда она поворачивалась к ним, но не успел. Схватив со стола пустую бутыль из-под меда, Тауни очень аккуратным, будто ласковым движением опустила ту на голову мужчины. Он покачнулся и грузно упал на пол, тут же захрапев. Его подельники, трое мускулистых парней, заметно стушевались. Нападать втроем на девушку, с виду безоружную, им не показалось разумным и благородным, хотя алкоголь в мозгу упорно утверждал, что нахалка должна быть наказана. Один из пьянчуг вновь попытался доказать ей, что она не права и мальчишка точно шпион талморцев, и их цель была гораздо более благородная, чем ей могло показаться, как вдруг из-за дальнего столика поднялась высокая широкоплечая фигура. Ее обладатель, темноволосый норд, четким шагом подошел к ним и, повернувшись к самому вменяемому и трезвому из обидчиков, спросил:
— И почему же, интересно, вы считаете, что достаточно компетентны, чтобы проводить допрос и разборки самим, в таверне, при куче свидетелей, без участия капитана Алдиса или кого-то еще из имперских офицеров? Вы собирались обвинить мальчишку в сотрудничестве с Талмором в том самом месте, где талморцы имеют не последнее влияние? Не самая умная ваша идея. Как уже предложила вам эта любезная леди, вы можете отойти сейчас в сторону, и мы забудем этот инцидент, а можете воспротивиться приказу офицера Легиона и отправиться со мной в Мрачный замок.
Пьянчуги попытались было возразить и ему, но вовремя заметили имперскую кирасу, надетую под широким темным плащом, и поспешили ретироваться. Мужчина повернулся к усмехающейся бретонке и добродушно протянул:
— Та-ак, и кто это тут у нас? И почему твою задницу постоянно приходится вытаскивать из неприятностей каждый раз, когда ты заявляешься в столицу, а, Балфор?
— Брось, Хадвар, когда последний раз такое было? — Тауни села за его столик, нагло придвинув к себе его кружку эля. Когда Малфой бежал вверх по лестнице, он был вполне себе в порядке, максимум, что его постигло, это пара ушибов, несколько царапин, да слегка подмоченное самолюбие. Подумав об этом, профессор Балфор решила, что тихо сидеть и не высовываться послужит ему неплохим уроком, а она может и расслабиться хоть на несколько минут.
— Ну, скажем, пару месяцев назад, когда ты проездом была в Солитьюде, не твою ли тонкую душу потрясли два пьяных орка, пытающихся склонить тебя к о-очень близкому знакомству? И кстати, насколько я помню, это случилось именно здесь, в этой самой таверне.
— А, ты про тот случай, когда ты и еще двое расторопных стражников вбежали в таверну в тот момент, когда я уже вырубила второго орка, забрала оружие у обоих в назидание и спокойно попивала вино за столиком у окна. Да, ты однозначно спас меня в тот день!
— Не придуривайся, да, тогда мы припозднились, но ведь и до этого были случаи… — начал Хадвар, но махнул рукой. — Ладно уж. Как твои дела? Что привело тебя в столицу на этот раз?
Тауни вывалила на друга только что сочиненную сказку о дальнем родственнике, его больном рассудке и лечении в Храме, надеясь, что вдаваться в детали Хадвар не будет, к тому же, через несколько часов ее уже не будет в городе. Точнее, их с Малфоем не будет в городе. Она упорно отодвигала вертящийся в голове вопрос, какого Обливиона мальчишка вообще делает здесь, в Скайриме, хотя ей ли было удивляться.
Хадвар рассеянно слушал и иногда кивал, периодически поглядывая на лестницу. Внезапно он прервал девушку на полуслове и произнес:
— Светает. Мне пора возвращаться в казармы. Ты пробудешь здесь еще хотя бы несколько часов?
— Думаю, да. Хочется слегка вздремнуть перед дорогой… в Храм.
— Ты не могла бы выполнить мою просьбу? Я приходил сюда, чтобы увидеть… ну… в общем, Лизетту. Она ведь играет тут по вечерам, ты же знаешь. Но она, похоже, заночевала в Коллегии после празднества, здесь ее не было, я ждал ее в комнате, но так и не дождался, а потом вышел на шум, ну и встретил тебя. Ты не передашь ей мое письмо? Хотел у нее кое-что спросить перед своим отъездом, но надеюсь, по возвращении получу ответ, — и он протянул ей довольно объемный конверт.
Тауни даже удивилась, как это простой норд, даже такой образованный и начитанный, как Хадвар, мог написать такое количество страниц. Но, взвесил в руке конверт, до нее дошло — там не просто письмо, там посылка. И, судя по покрасневшим щекам и капелькам пота, выступившим на висках норда, бретонка догадалась, что внутри письма лежит амулет Мары. Она улыбнулась и кивнула, переводя разговор в другое русло:
— Куда собрался? И надолго?
Мужчина пожал плечами:
— Не знаю, надолго ли, но надеюсь, что нет. Генерал Туллий разработал гениальный план по захвату Ульфрика в Пределе, если все пойдет как нужно, и Буревестник попадется в ловушку, это может стать самым знаменательным днем для Скайрима за последние несколько лет. Правда, пока не знаю, что мы будем делать с ним, когда поймаем, повезем ли в Сиродил, или заключим в одну из тюрем здесь, в Скайриме. В Солитьюд мы его точно больше не потащим, а вот в Хелгене, как говорят, довольно крепкие стены и цепи в подземельях, которые к тому же давненько пустуют. В общем, будем решать проблемы по мере их поступления. Пожелай мне удачи.
— Удачи! И в этом тоже, — она потрясла его конвертом. Хадвар вновь покраснел, и направился к выходу, напоследок бросив Корпулу мешочек с монетками. На пороге он повернулся и помахал девушке:
— Береги себя, подруга.
Тауни улыбнулась в ответ и направилась к себе.
Зайдя в комнату, Тауни обнаружила Малфоя спрятавшимся за тумбой. Хохотнув, она сказала:
— Во-первых, тебя видно. И если бы кто-то пришел сюда по твою душу, этот жалкий кусок дерева не спас бы тебя. А во-вторых, — она посерьезнела, — какого даэдра ты вообще здесь делаешь? Как ты попал сюда?
Малфой сглотнул, сел на краешек кровати и, потирая ушибленное колено и бок, начал свой рассказ. Тауни слушала молча, не перебивая, лишь однажды она, устав от его постанываний по поводу шишек, полученных от компании нордов, встала и, не говоря не слова, направила на него Исцеляющие руки. Мальчик вздрогнул, но продолжил говорить.
Этот перстень он нашел в отцовских сундуках, в которые тот не залезал уже много лет. Они пылились в кладовой, куда вообще очень долгое время не заходил никто из семейства Малфоев — не было нужды, а для того, что бы протереть пыль со старинных артефактов, существовали эльфы-домовики. Кольцо лежало среди прочих мелочей, и притягивало к себе взгляд не только своим видом явно крайне редкого и дорогого украшения, но и таинственным свечением, стоило лишь поднести к нему руку. Что и сделал отпрыск древнейшего семейства, недолго думая и не рассуждая о том, какие опасности может таить в себе древний артефакт. После того случая кольцо некоторое время хранилось у Драко в потайном кармане плаща, пока однажды, прогуливаясь по территории Малфой-Мэнора, сбежав из самого поместья от докучливой Панси Паркинсон, он не достал перстень и, повинуясь странному желанию, не надел его на палец. Легкое теплое дуновение было сродни тому самому, когда его палочка из боярышника выбрала его в магазине Оливандера почти шесть лет назад. Он пошел на зов кольца, которое вывело его за пределы поместья и привело на опушку леса, к полому пню. Повинуясь велению кольца и не особо отдавая себе отчет в своих действиях, Малфой наклонился над порогом пня, пытаясь разглядеть, что там, в пустоте, и его тут же затянуло воронкой внутрь. Вышел он, как Тауни поняла из его рассказа, в перелеске недалеко от статуи Меридии и чуть ли не сразу же наткнулся на давешних нордов. Остальное было вполне предсказуемо.
В ответ бретонка кратко поведала свою историю, естественно, упустив множество деталей их с директором соглашения; по ее словам, она просто переместилась из Скайрима на территорию их школы, встретилась с другими преподавателями и решила остаться на этот учебный год. Решив перевести разговор в другое русло, она спросила:
— Ну хорошо, как ты попал в Скайрим, я поняла. Но мне совершенно непонятно, как тебя угораздило ввязаться в передрягу с теми парнями? Неужели было сложно просто попросить показать дорогу, договориться?
Малфой скорчил недовольную гримасу и протянул:
— Один из этих головорезов оскорбил меня. Я попытался уладить дело миром, но они схватили меня и потащили за собой, приговаривая что-то про шпионов и каких-то остроухих мерзавцев. Где они увидели у меня острые уши?
Бретонка тяжело вздохнула. «Уладить миром». В понимании мальчика это могло означать лишь то, что он предложил нордам «сложить оружие и преклонить колено», попутно угрожая своим отцом, которого здесь, конечно же, не было. С такими взглядами он здесь долго не протянет, нужно заканчивать дела в столице и уезжать. Попробовать вернуть его через тот, второй портал, если получится, в пути он мог стать только обузой. Тауни пообещала вернуться через пару минут и вышла из комнаты.
Бросив на стойку Корпулу несколько монет, Тауни забрала запасной спальник из кладовой. Пускай мальчишка спит с ней в одной комнате, целее будет. У самой лестницы бретонка столкнулась лицом к лицу с Лизеттой, та тихим шагом пробиралась через опустевший зал в свою комнатушку. Подмигнув, Тауни отдала ей конверт Хадвара. Уже поднявшись на второй этаж и направляясь к своей комнате, бретонка услышала едва различимый восторженный писк и мысленно улыбнулась. На долгом жизненном пути ей встречалось немало хорошего и дурного, и именно такие чувства, чистые и искренние, как у этих двоих, заставляли радоваться душу, а сердце — петь.
Она решила, когда (если такое, конечно, вообще случится) жизнь повернет в спокойное русло, ей удастся сбежать, как сбегает она в мир Хогвартса, из унылого серого Убежища в какой-нибудь Вайтран, на большую ярмарку, или поохотиться в Предел, а может быть, даже вновь пересечет границу Скайрима. Не по работе, а просто так, ради приключений. Например, неплохо было бы скататься в Хай Рок, давненько она не была на родине. Или в Морровинд, на Вварденфел. Жить там, по словам беженцев, до сих пор невыносимо, но многие талантливые маги, ученые, да и просто любопытные до чужой беды жители других провинций с охотой едут на родину темных эльфов. Кто-то не выдерживает и пары дней, кто-то и пары часов, еще не успев сойти на берег с корабля, задыхаются от пепла в воздухе и умоляют увезти их обратно. Сельвени рассказывала когда-то, как начиталась исторических трактатов и художественных романов о Нереварине и конце Мора и отправилась на поиски Холамаян, древнего разрушенного храма Азуры, и, к своему стыду, продержалась всего пару недель. А ведь кто-то остается в Морровинде добровольцем, помогает лекарям или отстраивает наряду с местными когда-то прекрасные и таинственные города, теперь лежащие в руинах. Может, и сама Тауни когда-нибудь попадет туда. Главное — не наткнуться на Мораг Тонг.
С этими мыслями бретонка открыла дверь и обомлела. Наглый слизеринец, почувствовав, наконец, что его драгоценная задница в безопасности, растянулся на удобнейших мягчайших подушках, на которых она мечтала провалиться в сон на протяжении последних нескольких часов. Профессор Балфор подошла к кровати и, прислушавшись к ровному спокойному дыханию мальчика, убедилась, что тот спит. Снилось Малфою, кажется, что-то очень приятное, на губах то гасла, то вновь появлялась легкая улыбка, а веки то и дело чуть подрагивали. Тауни на секунду позволила себе умилиться, а после с тяжким вздохом расстелила спальник перед кроватью… и изо всех сил дернула покрывало. Мальчишка приземлился ровнехонько на спальник, подскочил и со смесью обиды, возмущения и непонимания в сонном взгляде уставился на своего преподавателя. Тауни мило улыбнулась ему и со словами: «Будьте джентельменом, мистер Малфой, уступите место даме!», нырнула под одеяло и отвернулась к стене. Слизеринец, пробурчав что-то невнятное и повертевшись на спальнике, наконец, уснул.
***
— Мы не могли пройти это место? Случайно обогнуть, выйти с другой стороны? Притяжение ослабляется, когда отходишь от портала на приличное расстояние. Они бродили по окрестностям Солитьюда уже несколько часов, но результатов это не дало. Малфой ворчал, что «не научен и не привык» ориентироваться на такой местности, сколько он себя помнит, всегда путешествовал с провожатыми, которые знали дорогу, и не считал нужным смотреть по сторонам. Наконец, Тауни сдалась. — Вернемся в столицу. Спрячу тебя куда-нибудь, найдем место в лавке или при храме, у меня много друзей в этом городе. Главное — не выходить часто на улицы, особенно в разгар дня, и не совать свой нос куда не следует. Я смотаюсь по делам в Коллегию и вернусь за тобой, отправимся в Хогвартс моим путем… ну, что еще? Во взгляде мальчика пропало выражение недовольства, теперь в них плескался лишь страх. — Вы оставите меня здесь?! Но что, если я попаду в беду? Что, если меня опять найдут и схватят те громилы? Я ни на секунду не останусь в этом городе, я пойду с вами! — Никуда ты не пойдешь… Я привыкла путешествовать одна, а ты для меня станешь лишь обузой, — усталым голосом возразила Тауни, но в душе она уже понимала что не оставит мальчика здесь. Как ни странно, за эти несколько дней бретонка прониклась симпатией к своему самому нелюбимому студенту. За маской заносчивого засранца, особенно когда он забывал напускать на себя важный вид, она обнаружила неглупого интересного собеседника. Теперь он казался ей просто ребёнком, любознательным, немного трусливым, но при этом сообразительным и воспитанным. А еще она заметила, что он не так уж доволен своей жизнью и счастлив, как могло показаться сначала. Словно что-то всю жизнь сдерживало его, душило, а теперь он вдыхал холодный воздух полной грудью и словно чувствовал свою свободу от правил, указаний и требований английской магической аристократии. Тауни вдруг хихикнула. Если предстоящее путешествие будет удачным, она отдаст что угодно, чтобы увидеть позеленевшее лицо Снейпа, когда он узнает что она подружилась и переманила на свою сторону его любимого ученика. В город заходить они не стали. Встретив у ворот караван каджитов, Тауни, не раздумывая, выложила кругленькую сумму за незатейливое снаряжение для Драко: легкую кожаную броню, подбитую мехом, и небольшой стальной кинжал, увидев который, мальчика разразил смех: — Что я буду с ним делать? Я столового-то ножа никогда в руках не держал, так, баловался пару раз с коллекционными отцовскими кинжалами, но я в жизни не причинял вреда человеку и не смогу даже легко ранить. Тауни хмыкнула: — Жить захочешь — сможешь. Да не бойся, это на всякий случай, мало ли что случится в пути. Я буду стараться заботиться о тебе, — и, отведя взгляд в сторону, пробурчала сквозь зубы: «Всё-таки я дала клятву вашему директору, что ни с одной глупой детской головы не упадет волосок в присутствии меня».***
Бросив извозчику маленький кожаный мешочек с монетами, Тауни поудобнее устроилась в повозке и жестом пригласила к себе Драко: — Ну, чего загрустил? Мальчик неохотно повел плечами и ответил: — Представляю, как волнуется за меня мама, — и, помолчав немного, добавил, — и сердится отец… — Не волнуется и не сердится, — Тауни махнула рукой, — с течением времени в наших двух мирах происходит что-то странное и необычное. Бывало, я уезжала из Хогвартса сюда на несколько недель, хоть раз вы хватились меня? Дни в этом мире проходят за считанные минуты в вашем, так же, как месяцы, проведённые в Хогвартсе, обернулись всего несколькими днями отсутствия здесь. Так что не волнуйся, мы вернемся в срок. Выбрось из головы все печальные мысли, путь будет долгим, а дорога ухабистой, но я думаю, со временем ты привыкнешь. Мы едем в Винтерхолд, и там я покажу тебе, что такое настоящая магия!
