О скайримских дорогах, спокойных и не очень.
3 июня 2018 г., 07:29
Они ехали уже второй день. Извозчик Вальд оказался на редкость бережливым и аккуратным, старался объезжать любую выемку на дороге, оберегая не то хлипкую скрипящую повозку, не то старую клячу, тянущую эту самую повозку, причем неизвестно было, кто из этих двоих больше пострадает от встретившейся на пути кочки. Потому путь до Винтерхолда, который занимал у одинокого путника на крепкой лошади дня три, обещал растянуться на неделю.
Драко, сидящий напротив бретонки, внимательно изучал карту провинции, которую она отдала ему на время их путешествия, чтобы не помер от скуки. Расспросы и разговоры надоели ей в первый же день, а ведь путь предстоял неблизкий. Не то чтобы ей не нравилось рассказывать ему о Скайриме, местных порядках и политических конфликтах, об этом она могла рассуждать часами. Но то, как сдержанно и отстраненно Малфой спрашивал, как пренебрежительно бормотал что-то под нос, отбило у Тауни всякое желание отвечать на его скудные вопросы. Про себя она уже подумывала о том, чтобы узнать в Коллегии о каком-нибудь гуманном способе стирать человеку воспоминания, ведь если мальчишка начнет болтать, у нее могут возникнуть проблемы. Если, конечно, кто-нибудь ему вообще поверит.
— А разве не короче нам было добраться по морю? — с видом бывалого путешественника, вдоль и поперек пересекшего Скайрим, мальчик водил по карте длинным пальцем.
— Да, так действительно было бы проще, — Тауни ухмыльнулась, — если бы я путешествовала одна. Если что-то случится с повозкой в пути, спрятаться и укрыться на земле будет проще чем в воде. Не боящиеся холода норды запросто могут продержаться несколько часов в ледяных водах Моря Призраков. И не только норды: любой, у кого есть с собой достаточно зелий защиты от холода, может смело нырять в воду и хоть вплавь добираться до любого портового города. Но рисковать твоей слизеринской шкуркой ради того, чтобы проверить, насколько ты прочен, я пока не планирую.
Малфой обиженно отвернулся и снова уперся в карту. Прошло еще несколько часов, болота Хьялмарка начал окутывать вечерний туман, и вскоре мальчик задремал. Скрип повозки убаюкивал, Тауни сама было начала засыпать, как вдруг услышала бойкий стук копыт, который никак не мог принадлежать их хилой кобылке.
— Приветствую, друг. Как дорога впереди, не встречались ли тебе дикие звери?
— Не видал никого страшнее лисицы. Путь чист.
— Далеко путь держишь? — пробурчал Вальд скорее из вежливости, чем из настоящего любопытства.
— В столицу. Везу весточки родичам храбрых имперских воинов, что сражаются на равнинах Белого Берега. И одно весьма странное письмо. Подумать только, брат передает письмо сестре, при этом толком не зная, будет она в столице или нет. Сказал, найти во что бы то ни стало. Но что, если ее не окажется в Солитьюде? Где прикажете искать? Еще пара таких заказов, брошу работу курьером и осяду на ферме, — со смехом ответил мужчина. Тауни, выглянув из повозки, окликнула его:
— Если не секрет, кому везешь весточку?
— Некой Тауни Балфор, тану Белого Берега. Вот что станет делать тан так далеко от своего холда, я вас спрашиваю?
— Предположим, тану наказали налаживать контакты с другими владениями. Давай сюда свое письмо, — Тауни насмешливо показала свою печать тана и забрала небольшой конверт у гонца. Тот, явно вздохнув с облегчением, пришпорил коня в сторону границы с Хаафингаром.
Девушка развернула письмо и, пробежавшись по строчкам, вздохнула с облегчением. Никаких дурных вестей. Короткое письмо, написанное ровным почерком Фолки (он самый грамотный из трех братьев), напоминало о доме, хотя и было написано официальным «шифром». Тауни устроилась поудобнее и принялась за чтение.
«Дорогая сестра!
Надеюсь, твоя деловая встреча прошла успешно, мы всей семьей очень волнуемся за тебя. Твоя посылка пришла в срок и пришлась как раз к месту. Нашей маленькой сестренке очень понравились новые игрушки, что ты прислала.
Мы с нетерпением ждем вестей с севера — даже малютка Бабетта, хоть она и не понимает еще, что к чему. И конечно, мы очень ждем твоего возвращения — дома накопилось много дел, а принимать решения без тебя мы не смеем (это означало, что контракты, оставленные Слышащей, были распределены и начали выполняться). Кроме того, не так давно нам повстречался наш старый знакомый, с которым мы не виделись много лет. Мы пригласили его разделить с нами кров, надеемся, что по возвращении тебе удастся повидаться с ним (по всей видимости, в Семью пришел новый брат, Тауни оживилась). Еще одна хорошая новость для тебя, сестра. Мы с братьями и малышкой Бабеттой решили обосноваться в Данстаре, поближе к тебе, и присмотрели себе неплохой домик недалеко от шахт. Когда-то в нем жила бедная Бейтильд, скончавшаяся в возрасте хоть и не юном, но цветущем, потом его заняла одна шахтерка из пригорода, а теперь она вышла замуж и выставила дом на продажу. Покупка недешевая — все-таки семь тысяч септимов на дороге не валяются, но мы затянем потуже пояса и купим его, решено. Надеюсь, к твоему приезду обустроимся. Полы в подвале, правда, совсем прохудились, но мы надеемся все починить в концу года.
Если курьер найдет тебя в столице, прошу, напиши ответ немедленно, сообщи, ждать ли нам тебя к концу месяца или ты задержишься в столице подольше.
Жду скорейшего ответа,
Твой брат Фолки»
Значит, Арижа договорилась все-таки с Делвином из Рифтена о строительстве туннеля из нового дома в Убежище. С одной стороны, это было необходимо, ведь теперь, когда их Семья так разрослась, иметь свободный выход в город было очень выгодно. С другой стороны, гораздо правильнее было бы потратить эти деньги на обустройство второго Убежища, о котором они так давно говорили. Где-нибудь в Пределе, ближе к Хай Року, или в Рифте.
От этих мыслей ее отвлек тихий голос слизеринца, который уже проснулся и теперь с любопытством поглядывал на нее.
— Вы, профессор, занимаете какое-то видное место при министре? Или как это у вас здесь называется, при ярле?
— Да, я тан того владения, в которое мы с такой лихой скоростью мчимся… Не сказать, что наделена какой-то особой властью, но с моим мнением считаются. Почему ты спрашиваешь?
— Да просто стало любопытно. Занимаете важный пост, а путешествуете в старой телеге, плащ вон в двух местах продран, а еще в трех заплатан. Да и вообще, не производите должного впечатления.
— Ты давно с повозки не падал? Могу устроить. — Тауни немного уязвило замечание мальчика, но, оглядев себя со всех сторон, она согласилась, — да уж, плащ и правда никуда не годится. В следующий раз возьму поновее. Но здесь не смотрят на то, как ты одет, по крайней мере, в моем городе. Там живут сплошь работяги, фермеры, кузнецы и алхимики, в порт заходят лишь редкие торговые суда, а в доме ярла тебя судят по поступкам, а не по вычурности наряда. Вот ты, кстати, провел всего день в столице, а вырядился как щеголь, даже броня этого не скрывает, к тебе как раз могут проявлять слишком большой интерес, а нам этого совсем не надо. Переоделся бы, пока мы в пути.
Мальчик снова отвернулся, сделав вид, что пропустил замечание мимо ушей, но Тауни все равно придвинула котомку со сменной одеждой поближе к нему. На всякий случай.
На следующий день они, наконец, пересекли границу Белого Берега. В лицо ударил северный ветер, а дорога стала ровнее из-за притоптанного множеством ног и копыт слоя снега. Лошадь, казалось, даже ускорила шаг.
Устав от продолжительного молчания, костеря себя за то, что с собой не было книги или головоломки какой — скрасить долгое путешествие — Тауни весь оставшийся путь провела в полудреме, приоткрывая глаза, чтобы посчитать звезды ночью, да проверить, на месте ли «ценный груз» в лице слизеринца. На месте был и Малфой, и звезды. Во время редких остановок — чтобы могли отдохнуть, перекусить да поспать несколько часов возница и лошадь, она вставала охранять маленький лагерь, безумно скучая и какой-то крохотной частью души надеясь на приключение…
***
Лошадь заржала пронзительно и жалобно, извозчик выругался, а повозка подпрыгнула на месте, проехала еще немного и встала. Тауни прижалась к стенке, ладонью закрыв рот ничего спросонья не понимающему Малфою. — Слышь, тан, ты хоть мечом-то махать умеешь, или ты из неженок вроде нашей столичной Брюлин? Там впереди пара головорезов, а перед ними — разграбленная телега, они ее, видать, утащить не успели, теперь бегут в нашу сторону, топорами машут, под ноги моей Гердочке вон, выстрелили, мерзавцы. Я из-за тебя, между прочим, еду без охраны совсем, ты ж вопила, что срочно, вот мы и не дождались никого. — Вальд приврал насчет охраны. Для его старой повозки охранников не выделяли уже с полгода, но он все равно работал, надеясь на удачу, которая сегодня его и подвела. Не говоря не слова, Тауни выглянула из своего укрытия лишь на мгновение — одним метким выстрелом убрать с пути лучника. Глянув на испуганное лицо Малфоя, она насмешливо хмыкнула, мол, и не такое здесь бывает, и схватила меч, лежавший рядом. — А я…? — А ты, — она посмотрела на мальчика и увидела в его глазах смесь ужаса и жажды действий, словно он хотел — но не мог — прийти им на помощь. — Ты сиди здесь. Я их близко не подпущу. Но если что, хватай свой ножичек и… режь-режь-режь, все враждебное, что движется в твою сторону. Иногда эта тактика очень даже срабатывает. — И она, улыбаясь, спрыгнула с повозки. Извозчик, грузный пожилой мужчина, почти старик, на удивление резво соскочил со своего места, похлопав лошадь по крупу, чтобы ушла подальше, помахивая топором, твердым шагом двигался навстречу бандиту. Тот замешкался, его сообщника подстрелила девчонка, выпрыгнувшая из повозки, а сам он чудом увернулся еще от одной стрелы. Но тут невдалеке послышался свист — к бандиту спешила подмога. Вальд, безудержно вопя «Скайрим для нордов!», вогнал топор в голову одного разбойника, затем несколько минут сражался со вторым, тот оказался крепким и умелым рубакой, пару раз чуть было не снес своей огромной секирой голову престарелому норду. Но возница одолел и его. Поднимаясь с холодной земли, он огляделся в поисках Тауни. Та стояла неподалеку, любовно стирая кровь с лезвия тонкого голубого кинжала, около нее лежало четверо. — Быстро ты с ними управилась, тан. Ловко, — он одобрительно покачал головой. — А что там твой спутник, живой?***
Первые секунды боя перед глазами Драко была пелена, горло сдавил страх, ему показалось, что он доживает свои последние минуты, но почему-то жизнь не мелькала яркими картинками перед глазами. То ли она просто была слишком скучна, то ли ему выпал шанс пожить еще немного. Он осмелел настолько, что высунулся из повозки и стал наблюдать за боем. В руках профессора Балфор мелькали два кинжала — кривые, темные и, несомненно, смертоносные. Двигалась она так изящно и мягко, словно не жизнь свою спасала, а танцевала мудреный танец на официальном приеме в каком-нибудь богатом особняке. Громила, имевший глупость подобраться к ней со спины, замахнулся было мечом — и получил кинжалом прямо промеж глаз, а профессор легким шагом отступила от грузно упавшего на землю бандита. Драко сглотнул и всеми силами заставил себя не отводить взгляда от тела. Эту привычку заставлять себя смотреть выработал в нем отец, когда в далеком детстве несколько раз пытал при нем слуг и мелких доносчиков. Еще двое подходили к девушке с двух сторон, а она и не замечала, сражаясь с третьим. Эта схватка, хоть и была короткой, лишила профессора Балфор оружия — ее противник оказался более умелым воином, чем его громила-соратник. Отбив ее атаку щитом, он ловким движением выбил кинжал из ее левой руки и, воспользовавшись секундным замешательством, ударил прямо в грудь. В попытке защититься, она блокировала удар кинжалом и выронила его. На мгновение глаза ее расширились от удивления, но она тут же взяла себя в руки, отскочила в сторону от нападавшего и собрала в руке неяркий оранжевый сгусток энергии, направляя его на землю. Драко уж было подумал, почему бы не атаковать нападавшего, но тут кинжал, направляемый рукой девушки, поднялся с земли и несколько раз ударил бандита в спину. Не отвлекаясь на упавшее оружие, профессор Балфор повернулась в сторону приближающихся бандитов — она заметила их, как бы они ни пытались скрыться от ее взгляда. Двумя точным огненными стрелами (такими жаркими, что даже с большого расстояния Драко почувствовал дыхание смертоносного пламени) она убрала с дороги лучника — он пытался спрятаться за деревом, и в неудачный момент выглянул, чтобы выпустить в нее стрелу. Схватка с четвертым немного затянулась — это явно был главарь банды, здоровенный орк (так, кажется, называла их профессор Балфор, хотя в тот момент Драко особо и не слушал ее), облаченный в тяжелые доспехи, в которых, по мнению мальчика, не то что биться — даже двигаться должно быть невозможно. Он умело сочетал оружие с магией — не подходя близко, здоровяк выставлял магические щиты, отражая атаки девушки, время от времени он выпускал тонкие обжигающие молнии, которые даже пару раз доставали цель, при этом не убирая из правой руки булаву. Он явно поступал очень мудро — ждал, пока у девушки закончится запас магии и она станет легкой мишенью. По всей видимости, эта же мысль промелькнула и у нее в голове — не тратя остаток маны на пустые попытки попасть огненным шаром по противнику, преподавательница отскочила в сторону, собрала в руке заклинание, бах — дорогу орку перегородило создание, от которого у Малфоя душа ушла в пятки. Ростом намного выше самого разбойника, существо словно было высечено из огромной глыбы льда. Чертыхаясь, громила отвлекся от девушки и начал осыпать глыбу точными ударами булавы, раскалывая ее на части. Он довольно быстро справился с ледяным монстром, но упустил из виду саму волшебницу, которая в это время перевела дыхание, сосредоточилась и почти незаметным движением достала из сапога тонкий серебряный стилет. Рыча от ярости, орк пытался взглядом отыскать свою цель, и вдруг почувствовал, как что-то обжигающе-ледяное ужалило его в шею — и кровь волной выхлестнула из горла. — Именем ярла Белого Берега, вы приговорены к казни за все свои преступные деяния, как то: грабеж, мародерство, убийство, неспособность вовремя остановиться, когда становится очевидно, что противник сильнее вас, и прочая-прочая, — скучающим голосом протянула профессор Балфор, и Драко усмехнулся — в такой опасной ситуации преподавательница умело поставила точку, не просто покрошила нападающих, а сделала это «во имя закона». На протяжении всей непродолжительной схватки Драко посещали мысли, что не так уж отвратительно это все выглядит. По правде говоря, мальчик всегда боялся смерти, он никогда не видел мертвецов и думал, что такое зрелище не может вызвать ничего кроме ужаса. Читая о предсмертных страданиях, мучительной агонии, обо всех гадостях, что сопровождают умирающего, все внутри у него переворачивалось и сжималось. Когда на его глазах отец направлял палочку на жертву и та корчилась в муках, это выглядело неестественно и мерзко. А сейчас… То, какими легкими движениями его преподавательница управляла своей магической силой, на самом деле поражало воображение. А предсмертные муки нападающих, истекающих кровью из-за настоящих, осязаемых ранений, были такими… правильными. «Настоящая магия» — так, кажется, она сказала. Внезапно сзади послышался шорох. Холодея от предчувствия неладного, Драко обернулся. К повозке подбирался еще один бандит, зло озираясь, он потянулся к лежащему рюкзаку с припасами, совсем не замечая спрятавшегося мальчика. Драко замер. Схватив котомку, грабитель потянулся за второй, которая принадлежала самому вознице, и заметил, наконец, притаившегося слизеринца. С глухим рычанием он попытался выхватить кинжал, в этот самый момент застрявший в ножнах. Драко до боли сжал в руке подаренный профессором Балфор короткий стальной клинок и вдруг, сам не понимая, что творит, четким движением воткнул лезвие прямо в грудь ошеломленному бандиту. Удар явно был не смертельным — он промахнулся, не попал в сердце, но в этот миг жизненные силы невидимым потоком энергии покинули тело мужчины — клинок оказался зачарованным. Он убил — впервые, и понял вдруг, что вовсе не вид умирающего заставляет содрогаться все тело и сжиматься внутренности, а осознание того, что жизнь у него отобрал ты сам. «И как он не замерзал в такой легкой меховой накидке?» — удивительно глупая мысль проскользнула в его разум, и в эту же секунду мальчик потерял сознание. Пока возница, охая и бормоча ругательства под нос, успокаивал лошадь, бретонка заметила за телегой лежащего ничком последнего головореза — под ним растекалась лужица крови, окрашивая снег ярко-алым цветом. Малфой был без сознания, но вполне живой. — Оклемается, — хмыкнула «добрая» преподавательница. — Трогай. Остаток дня они с извозчиком живо обсуждали недавнюю схватку, техники владения мечом, Тауни посоветовала Вальду использовать яд на оружии для лучшего урона — самые простые отравляющие смеси можно было приобрести у алхимиков в любом городе. Норд, в свою очередь, рассказал девушке о различных способах заточки коротких клинков, в особенности кинжалов и стилетов, так любимых бретонкой. Оказалось, что до того, как взяться за поводья, Вальд был умелым кузнецом, вырастил двух славных сыновей и, оставив им кузницу и лавку на рынке, стал извозчиком. «И, — как объяснил он Тауни, — хоть и тоскую порой по стуку молота, ни о чем не сожалею. Стоя у наковальни, мира не повидаешь». Назвать редкие поездки по трактам Скайрима от одного города к другому сложно было назвать «миром», но Тауни не стала спорить. Каждому свое. Они были уже у поворота на Винтерхолд, когда бретонка внезапно встрепенулась: — Мы не поедем в Коллегию. Поворачивай к Данстару. — Заметив тоску, мелькнувшую в глазах Вальда, девушка уточнила, — заплачу, как и договаривались. И за хлопоты накину золота, не обижу. Дома ждут, весточку прислали. Винтерхолд подождет. Вальд согласно кивнул и развернул повозку к столице Белого Берега.***
— Жить будет, — задумчиво протянула Бабетта, глядя на Драко. — Сколько он провел в таком состоянии? Тауни неопределенно повела плечами. — Не больше суток. Напали на нас вчера в районе полудня, а ночью мы уже прибыли в Данстар. Я подумала, что из бессознательного состояния он перекочевал в крепко спящее, и утром проснется, как ни в чем не бывало. Вампирша достала из шкафчика несколько маленьких склянок и начала приводить мальчика в чувство, ворча о ее, Тауни, безалаберности и безответственности. Бретонка же, не обращая на девочку никакого внимания, с интересом разглядывала их новое жилище. Братья еще толком не обжили свой угол, над очагом и на кухонном столе лежал слой пыли, но в крошечной спаленке Бабетты создавалось впечатление, что здесь всегда жила маленькая примерная девочка. И, надо признаться, роль маленькой невинной девочки вампирша всегда отыгрывала безупречно. Постель накрыта цветастым пледом, на прикроватном столике уютно расположились яркие безделушки, пара амулетов, вазочка с сухим букетом полевых цветов и игрушечный медвежонок, наспех сшитый и подаренный Бабетте заботливой женой местного кузнеца. И никто невооруженным взглядом не разглядит в спинке обыкновенной кровати искусно вырезанный тайник — для всех тех вещей, которых не может быть в спальне ребенка, но всегда должны находиться под рукой опытного вампира-убийцы — пары зачарованных кинжалов, записок касательно жертв, рецептов ядов, да еще нескольких флаконов Зелья Крови (на всякий случай). На пуфике у двери примостились недовязанный жилет и моток пряжи — хоть ей и нравилось работать спицами, она редко доводила это дело до конца. В углу у очага вальяжно развалился на лежанке питомец вампирши — ворммоут Ральф. Ему, судя по всему, в теплом доме нравилось гораздо больше, чем в неизменной прохладе подземелий Убежища. Было видно, что девочка вложила душу в убранство этой комнаты, Тауни даже подумалось, что будь Бабетта простым ребенком — ее комната выглядела бы именно так. И лишь вместо диковинного косолапого зверя возле очага грелся бы обычный пес или ручной лис. На первый же вопрос «зачем?» Бабетта ответила просто: это была ее идея, братья-норды и она сама несколько раз объявлялись в городе под видом дальних родственников самой Тауни, их с радостью размещали в таверне, но в последнее время им все чаще приходилось выбираться, и горожане начали задавать вопросы. К тому же, в общих спальнях Убежища стало тесновато с приходом новых братьев и сестер. И, посоветовавшись с Назиром, они решили перебраться на поверхность. Тауни покачала головой — ведь можно было просто купить в городе небольшую лачугу за бесценок и притворяться жителями, даже не заглядывая туда. Бабетты усмехнулась: — Ты словно с Секунды свалилась, дорогая сестра. Рано или поздно местные заметят, что дом пустует. А обитатели дома бродят по городу туда-сюда, ходят к торговцам, гуляют по пристани, а вечерами пропадают сквозь землю. И снова полетят беспокойные шепотки по городу. Лучше уж мы сделаемся благопристойными гражданами. Может, со временем откроем алхимическую лавочку, придя на смену старухе-знахарке, что скончалась в прошлом году от костоломной лихорадкии. Нужно будет создать впечатление, что мы не праздно живем, а зарабатываем на жизнь честным трудом. А торговать в ней будет тот из братьев, кто будет свободен на тот момент. Не все ж мне яды варить. Иногда я и над лекарственными снадобьями экспериментирую, — с этими словами она достала откуда-то из недр тумбы флакон остро пахнущей мази. Тауни покосилась на подругу, но ничего не ответила. Задай она вопрос об эффективности этих «экспериментов», девочка-вампир оскорбилась бы до глубины души. Бабетта вдруг резко обернулась и, внимательно глядя на Слышащую, протянула: — Ты чего-то не договариваешь, сестра, что-то очень беспокоит тебя. И это как-то связано с этим мальчишкой. Рассказывай лучше сейчас, пока никто не слышит, вряд ли кому-нибудь в Семье сильно понравится, что ты притащила балласт, за которым нужен присмотр и уход. И который запросто может привлечь лишнее внимание к нам. Тауни помялась, но все-таки вздохнула и ответила: — Конечно, беспокоит. Я хотела вернуть его домой еще по дороге в Данстар. Думала, пока он без сознания, как-нибудь приволоку его в их родовой замок, чтобы, когда он очнется, ему показалось, что все это, — бретонка широким жестом обвела комнату, — лишь сон. Попробовал бы он потом доказать, что это не так. Но не тут то было. Я попросила возницу сделать крюк, тащила этого… героя, — она кивнула на Драко, — на себе, но портал просто не открылся. Не было ни тяги, ни свечения, да и кольцо молчало. Я нашла само место, но теперь это просто полый пень. Я даже полезла туда, чуть не сломав запястье, потом попробовала пропихнуть Малфоя вперед себя, бесполезно. Я меняла местами наши кольца, пробовала надевать по одному, на себя, на него, по два на одного человека, все просто бессмысленно. Портал закрыт. — Она беспомощно развела руками и упала на кресло, устало прикрыв глаза. Бабетта нахмурилась, помолчала минуту, поперебирала тоненькими пальчиками моток с пряжей, а затем задумчиво протянула: — Может, вы просто покинули тот мир в разное время? Я имею в виду, ты вернулась домой в конце каникул, помнишь, с расчетом на то, что пробудешь здесь несколько недель, а в школе тебя не будет пару дней максимум. Так ведь работает этот временной парадокс, верно? Дни, проведенные в одном мире, приравниваются к нескольким часам в другом. Но твой студент мог прыгнуть в портал через неделю после тебя. Или летом. Или через год. Поэтому вы и не можете вернуться вместе. Лицо бретонки просветлело. — Я не спрашивала, когда именно он переместился… Значит, нам просто нужно дождаться, когда он очнется, и мы во всем разберемся! — Это просто моя догадка, не расслабляйся, — покачала головой вампирша. — Неважно, ты не представляешь, какое облегчение может принести даже догадка. Я уж думала, что мальчишка застрял здесь навсегда, что его нужно будет устраивать и обучать, не вести же его в Убежище, в конце концов. И еще, я боялась, что из-за него не смогу вернуться в школу, а ведь там такое обширное поле для изучения и исследований… Присмотришь за ним? Оставив мальчика на попечение Бабетты, бретонка пообещала вернуться через пару часов и вышла.
