better than that

      — Тебе нужно подружиться с большим количеством ровесников, чтобы набрать семью.       — Ага.       — Ты должен начать нормально тренироваться, как босс.       — Ага.       — И нужно слетать в Италию к Конфликту Колец, победить отряд наемных убийц.       — Ага.       — Кто-то убивает учеников твоей школы.       — Ага.       — Савада Тсунаеши, прекрати игнорировать меня.       — Аг… что?       Слегка двинув ногами, Рик выкатывается из-под странной железной махины, еще не похожей на прежнюю тарелку, но, возможно, в будущем неплохую замену ей. Он тут же замечает сидящего рядом репетитора. Выглядит тот, мягко говоря, злобным.       — Ты не считаешь несправедливым взваливать столько дерьма на ребенка, у которого еще молоко на губах не обсохло? — скептически спрашивает гений, и Реборн недоверчиво изгибает бровь. — Да-да, понял. Просто составь какой-нибудь, ну, план, список или подобную херню, чтобы я знал в каком порядке поражать жителей этого мирка и становиться их гребанным мессией.       — Первым делом нужно разобраться с убийствами в Намимори.       — Окей, как только появится свободное время. А теперь проваливай.

***

      Обеденные перемены без исключений проводились на крыше школы, потому что это было самое спокойное место, а Хаято говорил «нужно хоть на какое-то время проводить на свежем воздухе, Десятый; пары тех веществ плохо влияют на организм». Рик не спорил, ибо глупо отрицать очевидное – это тело слишком слабое и непривыкшее к нагрузкам.       Обычно он один приходил наверх, а впечатленный единичным путешествием придурок увязывался следом. Потом к ним начал присоединяться Такеши, в чьем доме они оказались посреди ночи, а дальше и все, кто пополнял эту безумную компашку.       Санчез это не любил – слишком шумно, слишком глупо. Он привык к одному спутнику, а четверо – перебор.       Но у него не было выбора.       — Что за задание дал Реборн-сан?       — Найти виновного в нападениях на подростков Намимори. Справишься?       — Принесу информацию через два часа, босс.       Когда Хаято уходил, он не обернулся на друзей и не стал просить о напарнике. Он почти привык к нереальным приказам, и уже не спорил с ними, несмотря на нереальную загруженность – поиски Морти до сих пор были в процессе.       А Рик махом доел вкуснейший мамин обед и отправился в лабораторию. Сегодня он должен был доделать основу будущей тарелки, и это была крайне напряженная работа.

***

      — Травоядное, время, — предупредительно прикрикнул проходящий мимо лаборатории Кёя и слабо ударил по двери, намекая на серьезность своих намерений. Это было естественным ежедневным действием, потому что Санчез всегда забывал о времени, пока работал, и едва успевал к закрытию школы.       Он привычно снял с себя респиратор и накинул на корпус тарелки покрывало – некоторые детали крайне восприимчивы даже к пыли. На выходе, у двери, его уже ждала записка от Гокудеры, что успешно выполнил свое задание.       

«За нападениями стоят сбежавшие преступники. Они устроились в заброшенном парке, у города. Пожалуйста, не идите туда один, Десятый. Я мог бы помочь».

      Рик сжигает записку, чтобы никто не вздумал прийти туда первым.       И, конечно, никого не зовет с собой.

***

      Чтобы не тратить лишнее время, а нормально выспаться, он пользуется порталом, приблизительно прикидывая место назначения по координатам. Получается высоковато для удобного спуска, но вполне себе точно – заброшенное здание смахивает на старомодный кинотеатр годов, этак, семидесятых.       — Оя-оя, у нас гости? — слащаво доносится из-за спины, и Санчез фыркает на такую приторность. Возможно, этот голос мог посоревноваться в данном критерии со всеми остальными вселенными. — О, это же юный Вонгола собственной персоной. Какая честь для меня.       Силуэт высокого подростка – жаль, что не пришельца, а человека – было трудно разглядеть в тусклом свечении портала, но разноцветные глаза выделялись.       — Оставь любезности для скучных героев, желающих спасти город. Я здесь, потому что иначе мне не дадут работать в тишине и спокойствии. Так что выбирай – или ты со своими дружками сваливаешь в какую-нибудь параллельную вселенную, или будем решать по-моему.       — Дерзко для такого крохотного мальчишки, — с долей внезапного уважения воркует преступник и поднимается на ноги, в считанные секунды оказываясь рядом. Так хорошо различимы синие патлы и европейская внешность – очередной приезжий. Он протягивает руку, и слишком большая для него школьная форма сваливается с плеча, обнажая бледную кожу с кучей уродливых шрамов. — Рокудо Мукуро.       — Савада Тсунаеши, — не брезгует рукопожатием шатен. — Но лучше «Рик». Привычнее.       — Отлично, Рик. Может, по стаканчику виски перед боем?       Санчез начал сомневаться, что прежде не встречал этого человека, но отказаться просто не мог.       Как известно, за первым стаканом всегда идет второй, а за вторым – шестой. Болтовня о перемещениях по планетам быстро утекла в разговоры о бессмысленности существования мафии и примитивности этой вариации человечества.       — Было бы неплохо захватить тела всех мировых лидеров и вещать от их имени, словно ничего не изменилось.       — Глупо, — мотнул головой Рик, пиная развалившегося на подлокотнике дивана преступника куда-то в лодыжку. — Если они не будут знать о твоем господстве, то смогут оспорить правительство с помощью гребанной демократии. Лучше захватить тела, но править от своего имени. Страх человечества – главный двигатель к порабощению.       Стакан моментально снова наполнился до краев.       Мукуро вскинул свой в воздух и весело заявил:       — Пьем за порабощение человечества!       Санчез стукнул стакан об его. То, что он в этой вселенной и другом теле, не значит, что потерял титул галактического преступника.       — Отличный тост, — хмыкает он, стоит залпом глотнуть виски. — Но я здесь, чтобы избавиться от тебя и твоей компашки, поэтому сделай одолжение и свали сам.       — Будет неправдоподобно, если я просто уйду.       — Тогда я могу продырявить твоих щенков и позвонить копам.       Он наблюдает за тем, как Рокудо задумчиво покачивает стаканом из стороны в сторону, заставляя янтарную жидкость биться об граненные стенки сосуда. Проходит пара минут, прежде чем тот подает голос.       — Не придется звонить – Виндиче придут сами, — уверенно говорит он и пьет до дна.

***

      После заката Рик прогоняет Реборна из своей комнаты, собирает в сумку столько алкоголя, сколько находит в городе, и перемещается в небезызвестную тюрьму мира мафии. Ему не составляет труда обойти любую систему безопасности и отключить все это дерьмо в виде консервной банки, в котором держат «самых опасных в мире».       На полу, перед капсулами, раскладываются бутылки, а Рокудо создает иллюзии одежды для уставших и мокрых друзей. Они усаживаются прямо на землю, в круг.       — Продолжаем тусовку! — прикрикивает – слишком громко для такого места – Кен, за что получает предупредительную затрещину от сидящего рядом Мукуро. Приходится заткнуться, потому что следующим будет – второй за день – выстрел из бластера, и это будет крайне трудно пережить в его-то состоянии.       Через семь бутылок в голову приходит мысль разнести это тюрьму по кусочкам.       Через одиннадцать – выпустить всех преступников и повеселиться с ними.       На двадцатой они решают позвать к себе самих Виндиче, после чего дружно признают, что на сегодня им всем хватит.       Если Реборн и злится, когда ученик возвращается, то разговаривать с ним не намерен.